Кровь Серебряного Народа

Глава 12

«Голосовали — веселились, посчитали — прослезились.»

Голоса членов Совета разделились ровно поровну. Патриархи не голосовали — только члены Совета. За Келира положили белые камни — он сам, Фаэдор, Таллира и Тарвэн. Против — Мириэль, Ромуэль, Саэн и Лаэль. Когда голосовала Хранительница, она смотрела не на Келира, а на меня, держа и взвешивая в руках чёрный и белый камень, как бы раздумывая… Потом всё-таки кинула чёрный.

Саэн хмуро пересчитал камни, хотя там и так было всё видно, и произнёс:

— Значит, будет решать Судья. Да прибудет с нами воля Единого и направит нас рука Оракула.

Он произнёс это так, будто делает вывод из всем известной формулы. Но я видел, как на секунду напряглась Мириэль, и как Ромуэль Зелёный скривил губы.

— Я предлагаю следовать закону, — спокойно подвёл итог Верховный маг Фаэдор. Патриархи начали перешёптываться, но публичных споров не возникло.

Я нашёл глазами Мириэль — она выглядела такой подавленной, явно не в своей тарелке. Только выбрали в Совет, да ещё и сразу голосовать заставили по такому важному вопросу. Я посмотрел на неё и сочувственно кивнул головой, изобразив на лице некое подобие улыбки. Мы оба были тут явно лишними, и это нас объединяло. А вот Лаэль, кажется, наслаждалась моментом. Раздавала улыбки, шепталась с Ромуэлем.

— Надо провести ещё одно голосование, — Келир мрачно посмотрел на целительницу. — Может, кто-то передумает… Новички не должны раскалывать сразу Совет!

— Но и по твоей указке, Арваэл, мы голосовать тоже не будем, — не осталась в долгу Лаэль.

— За судьёй уже послали, — примирительно произнёс жрец.

Спустя минут десять двери зала распахнулись, и внутрь вошли двое служащих Магистрата, поддерживая под руки очень старую эльфийку. Такую древнюю я ещё не видел и сильно удивился. То, что бессмертных и вечномолодых эльфов тут не бывает, мне уже было ясно. Все стареют. Но чтобы так долго…

Верховная судья была слепа. Глаза её были закрыты мутной плёнкой, кожа — тонкая, как высохший жёлтый лист, волосы седые, заплетённые в косу. Но голову она держала прямо, словно смотрела на всех сверху вниз. И в этом было больше силы, чем во всех членах Совета вместе взятых. Её подвели к пустому креслу за столом, и она села, даже не ощупывая пространство, словно знала зал лучше, чем все, кто тут находился.

Все притихли, ожидая начала нового акта в этом спектакле. Жрец подошёл к ней, наклонился и начал что-то тихо шептать на ухо. Все мои попытки «настроиться на волну», подвигать ушами в нужном направлении не увенчались успехом. Я ничего не услышал.

— Наследник Мирэйнов здесь? — спросила она вдруг сильным, звонким голосом.

— Здесь, — сказал я, поднимаясь. На меня уставились слепые глаза. Жуткое зрелище.

— Подойди, — приказала она, не повышая тона.

Я сделал один шаг вперёд, другой. Сердце застучало в рёбра. В голове снова шевельнулась боль, но пока терпимая.

Когда я подошёл, она повернулась слепыми глазами в сторону Главного жреца Оракула.

— Дай мне Слезу Мирэйнов.

По залу прошёлся звук удивлённого вздоха. Главный жрец не ответил сразу. На секунду у него дрогнули пальцы, будто он хотел отступить.

— Ты уверена? — тихо произнёс он. — Ты же помнишь, что было в прошлый раз. Ты едва не умерла. Стоит ли так рисковать?

— Я помню, — сказала судья. — Поэтому и прошу.

Жрец медленно кивнул Ромуэлю, тот вытащил из-под плаща небольшой стеклянный сосуд. Внутри мерцала серебристая капля. Слеза. Светлая, густая, с блестящим отливом. Едва алхимик подошёл к нам с судьёй, я почувствовал, как кожа на руках стянулась, сердце ещё громче застучало, активно разгоняя кровь. Моё тело явно отреагировало на это вещество, и между нами будто протянулась незримая нить.

— Она сильнее, чем всё, что мы видели раньше, — сказал жрец, глядя на меня.

— Тем лучше, — холодно ответила старуха. — Пусть молодой Мирэйн возьмёт её в руки.

— Мы вообще-то тебя позвали рассудить…

— Я знаю, зачем вы меня позвали. Пусть возьмёт!

Деваться было некуда. Я взял.

Алхимик передал мне слезу, и в этот момент слепая судья ухватила меня за руку. И как она так точно угадала⁈

И сразу всё изменилось.

Её плечи дёрнулись, затем ещё раз. Между нами прошёл странный разряд, меня тоже тряхнуло. Слеза внутри фиала загорелась, потом вспыхнула так ярко, что стало больно глазам. Судья вдохнула резко, почти судорожно. Старушка явно впала в транс и откинулась на спинку кресла.

— Вижу… — прошептала она, и слово прозвучало как металлический скрежет. — Вижу… ветви… сухие ветви… и… — она закашлялась, изо рта вырвался хриплый звук, — крик… они так кричат… степь… шепчет… кровь, много крови. Люди, орки, маги, всех сметёт серебряный вихрь. Остановите его! Сейчас!

Её затрясло сильнее. Саэн отступил от неё на шаг, побледнев.

Судья попыталась сказать ещё что-то, но затем она резко вскинулась, и её тело обмякло в кресле, словно из неё вынули стержень. Мы разжали руки, я отдал фиал трясущемуся Ромуэлю.

Жрец подошёл к судье, потрогал шею:

— Жива, слава Единому.

Я стоял рядом, ошеломлённо глядя на всю эту сцену, и ничего не понимал. Прислушался к себе. Я не испытывал абсолютно никаких неприятных ощущений. Ну, тряхнуло слегка… Всё произошло слишком быстро. Казалось, моё сознание на секунду раздвоилось: часть понеслась в сторону старухи, а часть наблюдала за всем этим со стороны. А теперь вот она лежит без чувств, и все удивлённо смотрят на нас обоих.

Шрам на лбу сильно зачесался.

— Она… — кто-то начал, но не договорил.

— Ушла глубоко, — покачал головой жрец, дал знак служителям. Они осторожно подняли судью, вынесли прочь из зала.

Все тут же вскочили на ноги и шумно начали обсуждать услышанное. Разумеется, от меня потребовали объяснения про кровь и степь, кого надо остановить, но я, как говорится, был ни сном ни духом. Саэну надоело слушать этот импровизированный допрос — он стукнул ладонью по столу.

— Значит, пока окончательного решения нет, — глухо озвучил понятную для всех мысль.

Келир повернулся к патриархам.

— Тогда мы остаёмся в прежнем положении, — согласился он. — Без главы Совета и военного вождя. Мне больно за Митриим!

Судя по лицам, вместе с ним скорбели верховный маг и Таллира. Даже Тарвэн меня разглядывал с любопытством.

— Нет, наше положение стало лучше, — не согласился жрец. — У нас теперь есть Совет. Рано или поздно он выберет вождя и главу.

— И пусть лучше это будет рано! — с угрозой произнёс Келир.

На крыльце Магистрата я задержался, ожидая Мириэль. Её по каким-то вопросам задержал жрец, но это было даже к лучшему. Надо было продышаться, привести мозги в порядок. Стяг был затянут тяжёлыми тёмными облаками, поднялся сильный ветер. Похоже, к нам шла гроза. Где-то вдалеке уже громыхало.

— А я знаю, кого Судья просила остановить! — позади меня раздался насмешливый голос Лаэль. Я обернулся. Девушка стояла возле выхода, скрестив руки на груди.

— Кого?

— Тебя!

— Это почему же?

— После возвращения с перевала ты стал совсем другой. Какой-то чужой, опасный. Непредсказуемый. Эта рыба, клятва Оракулу…

— Уже слышала?

— Да половина города собирается с тобой в поход — мстить гномам! Слухи распространяются быстрее этого ветра, — Лаэль распахнула руки, полы её туники подхватил вихрь.

Я увидел длинные ноги, с трудом отвёл взгляд.

— Ждёшь свою целительницу?

— Она не моя!

— Я видела твой плащ на её плечах! Эригон… Если ты хочешь расторгнуть помолвку — только скажи. Наших родителей уже нет в живых, договор подписывали они, когда мы ещё были детьми.

Такие серьёзные решения вот так быстро, на крыльце, я принимать был не готов.

— Мы это обсудим, когда я вернусь из похода.

Лаэль на это только хмыкнула. Крутанувшись так, что полы туники опять взлетели в порывах ветра, она легко сбежала со ступеней, заспешила вниз по улице.

В Дом целителей я вернулся вместе с Мириэль. Всю дорогу мы шли молча, переваривая произошедшее. И хотя вопросов у меня было очень много, я не стал сейчас дёргать девушку, которая ушла куда-то далеко в своих мыслях и просто механически следовала за мной. В приёмный зал мы уже входили под первые вспышки молнии. Тут же хлынул мощный ливень.

Судью уже успели подключить к какой-то лиане, и я, проходя мимо к своей койке, успел заметить это бледное лицо с тонкими губами, сжатыми будто в сильном спазме. От вида её ссохшегося тела у меня внутри что-то неприятно кольнуло: старуха так и не сказала им того, что они хотели услышать, зато заплатила за это своим здоровьем.

Я сел на край своей койки, прислушался к голове и поймал себя на том, что боль ушла. Ещё утром рана на лбу напоминала о себе постоянным жжением, а сейчас остался только небольшой зуд. Рана ещё тянула, шрам зудел, однако тело больше не чувствовалось разбитым мешком. Наоборот, я чувствовал себя бодрым и полным сил. Как-то не вполне уместно после такого начала дня. Словно я зарядился энергией и теперь не мог отделаться от ощущения, что могу летать.

Я закрыл глаза и опять увидел серебристую каплю. Слезу. И ту тонкую нить, что протянулась между ней и мной, как только жрец приблизил сосуд. Тогда это ощущение было почти осязаемым — будто кто-то резко дёрнул за оголённый нерв. Будто Судья нас тогда познакомила и закрепила союз навеки.

Слезы рядом уже не было, но мне казалось, что эта нить не оборвалась. Теперь наша связь стала ровной и спокойной, как мой пульс в запястье. Похоже, источник своей бодрости я определил весьма точно!

Мириэль появилась в зале, по моим ощущениям, минут через пятнадцать.

— Судья ещё в бессознании, и мне надо тебя осмотреть, — сказала она, ставя на столик коробку с перевязочными материалами.

— Я ухожу, — ответил я и сам удивился, насколько ровно прозвучал голос.

Она остановилась, будто не расслышала.

— Куда?

— Домой. Всё, лечение закончилось. Голова не болит, рана почти зажила.

— Домой? — в её тоне прорезалась злость, но не сердитая, а бессильная. — Ты два дня назад падал в обморок, у тебя трещина в черепе, ты ходишь, держась за стены. А сейчас решил отправиться «домой».

— Сейчас я хожу сам, — сказал я. — И голова… мне гораздо лучше.

Целительница сжала губы, посмотрела на меня так, будто решала, стоит ли звать стражу. Прямо под прицел пулемёта попал. Сейчас вдарит.

— Я не буду против, если ты как-нибудь зайдёшь ко мне сделать перевязку или просто узнать о моём здоровье, — сказал я. — Но мне действительно надо идти. Слишком много времени ты на меня тут тратишь, а мне ещё надо разобраться с наследством отца и остатками нашей дружины.

Мириэль взглянула на меня коротко и устало.

— Ты упрямый, как твой отец, — сказала она.

— Время уходит — я это кожей чувствую!

Мириэль помолчала, затем кивнула.

— Хорошо. Но ты пойдёшь не один.

— Я справлюсь.

Она изобразила некое подобие улыбки.

— Это не из-за твоего здоровья, — сказала она и посмотрела мне прямо в глаза. — Я пошлю ученика проводить тебя до ворот твоего дома. Дальше — как хочешь. И, Эригон… — она запнулась на мгновение, будто выбирала слова. — Слухи про то, что сегодня произошло на заседании Совета, уже, скорее всего, распространились по городу. Не приближайся больше к Слезе. Это не игрушка. Она опасна. На месте судьи мог бы оказаться ты.

Похоже, она знает об этом гораздо больше, чем говорит. Но я не стал её сейчас расспрашивать про Слезу. Ещё будет на это время. Сейчас мне надо было идти. Я вдруг подумал, что, возможно, вся эта история со Слезой, судьёй толкала меня к тому, чтобы быстрее оказаться дома. Так и представляю — старушка очнулась, увидела меня, позвала стражу. Нет уж, дома и стены помогают.

Мириэль ушла, нежно дотронувшись до моей руки и кивнув на прощание.

Я натянул плащ, поправил повязку на голове. Пальцы дрожали меньше, чем утром. Я даже смог застегнуть пряжку с первого раза — мелочь, но почему-то именно она окончательно убедила меня в правильном выборе.

Город выглядел иначе. На улицах прибавилось народу, на лицах эльфов — улыбок и румянца. Ушица явно пошла на пользу…

Меня узнавали. Кланялись. Кто-то отводил глаза. Кто-то, наоборот, задерживал взгляд, будто пытался понять, кто я и что от меня ждать.

Я шёл в сопровождении молоденького ученика целителей с пафосным именем Летрантил Яркая Звезда. Именно так, из трёх слов. И ученик сразу попросил называть его полным именем. После чего я вообще потерял интерес общаться с ним — велел идти вперёд и не отрывать меня от важных мыслей. И это стало удачным решением — ведь я банально не знал, где мой дом. А Летрантил доставил меня туда быстро и не задавая лишних вопросов.

Спустя четверть часа небыстрого шага я уже мог лицезреть дом Мирэйнов. Его не строили — его выращивали, как часть рощи, что находилась за ним. Стены были сплетены из живых стволов, гладких и светлых, с узорами коры, похожими на резьбу. Арки держались на толстых лианах, которые за сотни лет стали плотнее верёвки. Крышей была раскидистая крона нескольких деревьев. Балконы же выглядели как широкие ветви, подпертые каменными рёбрами.

Только теперь половина этой красоты была больна.

На углах дома древесина потемнела, пошла сухими трещинами, а кое-где проступала та самая чёрная «плесень», листья в этих местах висели как бумажные и от одного ветра осыпались.

У ворот стояли эльфы. Пару дюжин, может больше. Молчали, смотрели. Когда я подошёл, кто-то сделал шаг вперёд, но остановился, будто наткнулся на невидимую линию.

— Зачем вы тут? — громко поинтересовался я.

— В род пришли проситься, — тихо произнёс за них Летрантил. — Знают вашу ситуацию, что погибла почти вся дружина.

— Так они безродные?

— Некоторые — и вовсе бывшие преступники, — хмыкнул Звезда. — Так я пошёл?

— Да, иди. А вы, — так же громко обратился я к эльфам, — приходите завтра! Всех приму, переговорю. Кто воин — пусть будет с оружием, покажет, что может. Мастеровые — приносите свои поделки.

— А если я чтец? — поинтересовался пожилой эльф в очках и в острой шапочке, которую я видел в доме алхимиков.

— Тогда неси книгу, будешь мне читать.

Махнув рукой, я прошёл внутрь.

Во дворе было тихо.

Резко нахлынули воспоминания Эригона. Как в детстве он бегал по корням-ступеням, цеплялся за лианы, получал от отца по затылку за то, что лезет куда не надо. Вспомнил деревянную площадку у боковой галереи, где он вставал в боевую стойку с учебным мечом.

Тогда отец казался огромным. Просто небожителем. Он никогда не кричал, даже когда был недоволен. Просто смотрел, и от этого хотелось исправиться быстрее, чем от любого наказания.

Я встряхнул головой, и детские воспоминания Эригона начали таять. Передо мной стоял сморщенный старик.

Я не сразу его узнал. Ну же… Про меч и стойку всё вспомнилось, а тут…

— Молодой господин, — сказал он и наклонил голову. — Вы вернулись.

Его имя само всплыло из памяти.

— Лиор, — выдохнул я.

Старик едва заметно смягчился.

— Как ваша голова…? Я приходил в Дом целителей. Но первый раз вы были без сознания, второй раз спали, и Мириэль не разрешила будить. Я лишь забрал ваши доспехи, чтобы почистить и привести их в порядок.

— Спасибо. Голова уже в порядке. Как дом?

Он посмотрел на потемневшие углы, и в этом взгляде была искренняя боль.

— Держится. Пока держится. Я закрыл больные проходы, где мог, но… — он пожал плечами. — Говорят, у Хранителей рощи появилось какое-то лекарство против гнили. Если дадите записку — схожу к вашей невесте.

— Давай, показывай всё. С запиской позже решим.

Я ведь нынешний не умел писать! И это внезапно стало проблемой!