Кровь Серебряного Народа

Глава 10

Собирались долго. Сначала возмутилась Мириэль: раненые собираются свалить из госпиталя. Пришлось её долго убеждать, объяснять, что прогулки на свежем воздухе нужны, важны… Потом наступило время перевязок и обеда. Целительница ушла, а я смог поговорить с Силиасом приватно. Надо было выяснить, какими ресурсами мы располагаем.

— Кто у нас в дружине отвечает за разведку? — поинтересовался тихо я.

Эльф внимательно на меня посмотрел.

— Главный разведчик у нас сейчас Бариадор Тёмный. Привести?

— А почему Тёмный? — вопросом на вопрос ответил я.

— Не знаю. Он у нас пришлый, из Звёздного Чертога сбежал лет восемь назад. Служил там в гвардии. Какая-то тёмная история. Но твой отец его принял, поверил. Вроде бы до истории с перевалом не подводил.

— Ладно, приводи, — сказал я. — Нужно знать, сколько гномов, где основные и тайные входы в их подземный город, чем вооружены. Сюрпризов с рунными доспехами быть не должно. Я хочу понять полную диспозицию.

Силиас кивнул, тяжело вздохнул.

— Только бесполезно это всё. Гномы ведь у себя в Эхо Гор, в катакомбах подземных сидят. Запрутся в галереях, и мы их оттуда никак не достанем. Ни разу эльфам не удавалось ворваться в их города. Там такие лабиринты… Если что, они и обвалы устроить могут.

Если нельзя ворваться внутрь… в голове забрезжила какая-то пока ещё неясная мысль.

— В катакомбах — это хорошо! — и я ухмыльнулся под удивлённым взглядом гвардейца. — Но ты этого Бариадора всё-таки ко мне позови. Надо всё разузнать.

— Сделаю, — сказал он и ушёл.

Главный маг Фаэдор Прямой появился в больничном зале ненадолго — высокий и сухой, с неизменной шапочкой на голове. Покрутил головой, обнаружил меня, сел на кровать. Прямо пора заводить уже кресла для посетителей. Он не говорил много. Только дал понять, что Совет принял решение и теперь волшебники обязаны помогать с ловлей рыбы. Вот только без кристаллов магии ветра и воды руки у них связаны. После исчезновения ветров эфира ученики Фаэдора, да и он сам стали, если не совсем бесполезны, то точно потеряли былое влияние. Редкие магические растения, разовая анималистика — вот и всё, что осталось.

Я покивал сочувственно головой, задал разных вопросов про Совет, на которые Прямой отвечал весьма криво, уклоняясь и «петляя». Он явно боялся Келира. А вот я его опасаться уже устал, поэтому объяснил магу, чем он может быть полезен городу: солением пойманной рыбы, вялением и копчением.

— Ты так легко даришь мне эти секреты, Эригон? — удивился Фаэдор. — Откуда они, кстати, у тебя?

— Отец рассказывал, — спокойно ответил я. — Как вы знаете, он много путешествовал по свету, знался и с эльфами, и с другими народами…

Тут я шёл по тонкому льду, но Фаэдор «проглотил» легенду. Сам-то он был не из Митриима, пришлый. Прошлого моего отца знать не мог. Пообещал сходу держать происхождение секретов в тайне, всё организовать. Что ж… одной проблемой меньше.

Ещё были двое из старших домов: один, почти седой, с тонкими пальцами, похожими на корни, — Финорд; другой — молчаливый, с бегающими глазками, которые избегали встречаться с моими, — Эленар. Они говорили о спокойствии, о порядке, о древних родах, что имеют законные права. Бла-бла-бла. Стелили соломку, чтобы я вдруг потом, если (когда) стану в этом городе кем-то, не забыл проявленную ими заботу о моём драгоценном здоровье в трудное для меня время.

А потом пришёл главный алхимик Ромуэль Зелёный.

Он вошёл тихо, будто боялся меня разбудить — хотя точно видел, что я вовсе не спал. Да и остальные больные в зале тоже бодрствовали, прислушиваясь к нашим беседам с гостями.

Одежда на нём была пропитана запахами алхимической мастерской: чем-то терпким, металлическим, с примесью кислоты и копоти. Рыжие волосы убраны просто, без украшений, но на пальцах виднелись въевшиеся в кожу чёрные следы, ожоги. Вот его точно нельзя было назвать аристократом. Трудовая лошадка.

Он не стал долго говорить, чуть наклонился ко мне и смотрел так, словно пытался рассмотреть не бинты, а то, что под ними.

— Вы сильно изменились, господин Эригон Мирэйн! — наконец произнёс он. — Я не знаю, виновата ли в этом рана или вы просто повзрослели, но то, что вы говорите и делаете в последнее время, может привести вас или на вершину власти, или в родовое дерево-усыпальницу.

Я не знал, что именно он во мне заметил, но меня проняло. Он первый начал о чём-то догадываться.

— Раньше бы после всего, что вы устроили, вас бы сразу отправили на Камень Истины. Допросили под магической присягой. Но сейчас… — Зелёный пожал плечами. — И тайной стражи уже в городе нет, да и камень не работает, раз ветры эфира закончились.

— А куда тайная стража делась?

— Вы разве не помните? Её прежний глава Совета — Мелиан Могучий — распустил. Как получил власть, так сразу: денег в казне нет, перевести всех в гвардию да в дружину. А ведь не все согласились.

Я, слегка ёжась под внимательным взглядом Зелёного, поставил себе ещё одну зарубку в памяти. Надо разыскать этих эльфов. Могут пригодиться.

Алхимик встал, поправил плащ. Сказал — спокойно, почти буднично:

— Я чего зашёл-то… Сказать, чтобы вы были очень осторожны! У реки со стороны причалов старейшины родов выставили часовых из своих людей и гвардейцев Магистрата, чтобы не дать толпе сорваться в давку. Но весь берег не оцепишь: уже нашлись умники, что начали ловить рыбу тайком. И уже пятеро утонуло!

— Меня могут обвинить в их смерти?

— Думаю, нет. Но лучше проявить разумную осторожность!

Ближе к вечеру нам всё-таки удалось собраться и выйти всем вместе на рыбалку. Пошёл Оруэл, Силиас и, к моему удивлению, Харэн. У последнего был надет жёсткий корсет на груди, но он довольно шустро уже передвигался, и взгляд у него был весьма бодрый.

— Разве ему можно? — спросил я Мириэль, которая увязалась с нами. — Я видел Харэна два дня назад. У него рёбра ходили ходуном, и он дышал с трудом. Вы на нём какую-то магию использовали?

Девушка усмехнулась.

— Мы не маги. Я влила ему остатки Элларийской эссенции из позапрошлогодней партии. Она получилась самой сильной.

Она достала из маленькой кожаной сумки плоскую колбочку. Свет скользнул по стеклу, и на дне я увидел густую тёмно-золотую жидкость.

— Последние капли, — сказала Мириэль.

Я кивнул. Похоже на природный антибиотик, который ускоряет регенерацию.

— Берегли, как могли. Может, есть ещё запасы у кого-то из старых родов, но делиться уже никто не хочет. После того как роща начала умирать, выдержанную эссенцию ни за какие деньги теперь не продают.

На улице было прохладно, я накинул целительнице на плечи свой плащ поверх туники. Мириэль удивлённо посмотрела на меня, но возражать не стала. По её едва мелькнувшей улыбке было видно, что такой знак внимания ей приятен, и я поставил себе ещё один плюсик в карму. Или что тут у эльфов есть вместо неё? Аура?

На улицах было полно народу — эльфы толпой двигались к реке. У многих в руках были самодельные удочки, сети… Некоторые явно передвигались из последних сил, но упорно шли к воде.

У причалов шум стоял такой, что гулом отдавался в досках под ногами. Я увидел большую сеть ещё издалека: мокрая, тяжёлая, натянутая на грубых канатах. Воины и мастеровые тянули её рывками, упираясь пятками в землю. Я даже не понял сперва, как они умудрились закинуть её почти на середину реки, пока не увидел стоящую у причала лодку. Всё-таки отвоевали одну у Арваэлов или поделился кто-то из других родов? А ещё я удивился тому, что удалось так быстро сделать такую большую сеть. Видимо, в городе всё-таки был кто-то знакомый с рыбной ловлей. Впрочем, уже после похода на рынок я понял, что в Митрииме живёт много талантливых мастеров: видел и стеклодувов, и швей, что вышивали удивительные рисунки на полотне, дымили трубы кузниц…

Рыба билась в ячейках — тёмная, мощная, с серебристой полосой по боку. Совсем не та, что я поймал на удочку. Чем-то похожа на лосося. Чешуя крупнее, голова чуть другая, но линия тела, плавник… Одной такой можно накормить пятерых, если не ставить себе целью обожраться до смерти.

Судя по большому мокрому пятачку рядом с пирсом, сюда уже успели выгрузить несколько сеток — рыбу из которых народ расхватал почти сразу. И почти тут же готовил на кострах. Её варили в больших котлах, жарили. Тут же на месте ели.

Стражи Магистрата пытались навести хоть какой-то порядок, но голодному народу на это было глубоко плевать. В какой-то момент воинам удалось выставить второй круг оцепления, огородить место, куда сваливали рыбу, и толпа наконец-то стала успокаиваться.

Я уловил движение слева и, скосив глаза, увидел, что это Лаэль. Девушка заметила мой плащ на плечах Мириэль и обожгла меня гневным взглядом. Вот же залёт! Я резко потащил удивлённую целительницу налево, в толпу, а после — к Фаэдору. Тот с учениками и парой кузнецов прямо на берегу собирал коптильню: большой железный ящик, куда на крючьях вешалась выпотрошенная рыба. Под ним выкопали яму, туда уже складывали дрова. Рядом лежала куча странно пахнущей щепы. Я понюхал… очень похоже на ольху.

Мы переговорили с магом, я объяснил, что открытого огня быть не должно: лучше всего сначала дрова пережечь на уголь. Даже вспомнил, что, если обрабатывать дымом на совсем маленьком огне долго, получится холодное копчение. Такая рыба хранится гораздо дольше.

Всё время, пока я разговаривал с Фаэдором, меня преследовал взгляд Лаэль. Она прошла вслед за нами через толпу, встала недалеко, скрестив руки на груди. Отлично. Просто замечательно… Девушку заметила и целительница. Что-то поняла, тайком отдала мне свёрнутый плащ.

Спас меня Силиас: подвёл к коптильне Бариадора. Это был высокий, худой эльф с длинной косой, с запавшими щеками и сразу с двумя шрамами на лице. Один шёл, как у меня, через лоб. Второй надвое рассекал губу. Выглядело это отвратительно.

— Что надо? — грубо, без приветствий, спросил Бариадор, разглядывая меня.

Я тяжело вздохнул. Да, с этим будет сложно.

— Переговорить. Но не при всех. Давай отойдём.

— Тут говори. Мне некогда пустые разговоры вести — вон, всю рыбу разберут.

— Не разберут, её в реке много. Есть даже с икрой, — сказал я и заметил, как митриимцы потрошат рыбу, складывая икру в чаны, промывая её и засыпая солью. И этого я им тоже не рассказывал! Опять кто-то опытный?

Тут я увидел кое-что любопытное. В дальнем конце порта были складированы толстые стволы деревьев, у которых центр почему-то был выпилен. Фактически это были трубы. Ноги невольно понесли меня к ним. И вся компания двинулась следом. Включая Бариадора.

— Откуда это здесь? — поинтересовался я у Силиаса.

Вместо него ответила Мириэль:

— Это стволы медного дерева. Оно растёт на севере, возле Малой реки. Не гниёт, не тонет в воде, очень лёгкое.

Девушка одной рукой приподняла целый ствол. Я попробовал тоже. Действительно лёгкое, с красноватым оттенком. Теперь понятно, почему медное. Идея, как добраться до гномов, обрела вполне конкретные очертания.

— Говорят, в Железной Империи из него делают в городах водопровод, — Мириэль пожала плечами. — Не знаю, правда или нет. Полгода назад один умелец, человек, приехал в Митриим. Убедил Совет выделить деньги на самотёчный водопровод. Даже схему показывал на заседании. Получил деньги, купил деревья, а потом пропал с оставшимися деньгами. Его искали, но так и не нашли.

Я поставил себе ещё одну зарубку в памяти: найти местные карты и узнать, что за Железная Империя, кто вообще в соседях у Митриима, кроме гномов и Серебролесья.

— Так что, Эригон, — вперёд вышел Бариадор. — Будет разговор или я пошёл? Мне некогда слушать басни про водопровод. Одно воровство везде.

— Будет, будет. Расскажи мне про Эхо Гор. Как нам добраться до гномов?

Я стоял на берегу, вдыхая запах реки и рыбы. Разговор с Бариадором сложился в итоге вполне конструктивный. Достаточно было лишь подобрать к нему ключик. И он оказался не таким уж сложным — с «одной бороздкой». Разведчик ненавидел любых представителей власти, не ждал от них ничего хорошего. Стоило лишь поругать воров в Совете, пройтись по Келиру — и он подобрел. Дал весь расклад по Эхо Гор: подходы, укрепления… Пару лет назад эльфы устроили рейд к гномам; внутрь города ворваться не смогли — да и такая задача не ставилась, — зато по окрестностям прошлись жёстко. Разрушили бастионы, что были выстроены перед главными воротами Эхо Гор. И у меня наконец-то сложился план, который я теперь вертел так и сяк.

Додумать мне не дало восклицание за спиной.

— Эригон! — раздался скрипучий голос. Я резко повернулся.

В мою сторону шёл невысокий эльф, почти карлик по местным меркам. В руках он держал короткий посох с навершием в виде пятиконечной звезды. На поясе у него висели кожаные мешочки и какие-то железные крючья, инструменты вроде молотка, щипцов, несколько видов разных ножей. Кривой, прямой, с зубцами… Глядя на его звезду на посохе, мне почему-то вспомнились слова песни «Интернационала»: «…Кипит наш разум возмущённый…».

— Ты опять устраиваешь тут переполох? — спросил он, не здороваясь.

— Мастер Тарвэн… — начала Мириэль, но он отмахнулся.

— Я знаю, кто я такой, — огрызнулся он. — Я уже давно Тарвэн Гром, главный мастер гильдий и член Совета. А ты… — он прищурился. — Ты сын Илидора, который ушёл в Серебролесье с Сердцем Леса за продовольствием, а вернулся без всего. И без отца, и без половины отряда.

Слова были произнесены спокойно, даже буднично. Именно поэтому они ударили больнее. Его не было вчера, когда я толкал свою речь на Совете. И на похоронах отца я его тоже не видел. Что ж я тебе такого сделал, Тарвэн? Или это ещё один приспешник Арваэлов?

Я сжал зубы.

— Мы вернулись с зерном, — как можно спокойнее сказал я. — И с выжившими. Вынесли тело отца.

— Ты вернулся с пустыми руками! — отрезал он. — Три телеги с зерном в обмен на Сердце Леса, половину отряда вместе с Илидором. От гильдии кузнецов в Серебролесье пошли шесть лучников! И они все мертвы. И это я, не ты, ходил к их матерям объявлять о смерти. Их тела вы даже не смогли вынести. И мы даже не можем их упокоить по обычаям нашего народа.

Я почувствовал, как краснею от стыда. Всё так и есть.

— Без Сердца Леса мы не можем заряжать наши кристаллы. Руны эльфов мертвы!

— Они мертвы, потому что перестали дуть Ветры Эфира, — пришла мне на помощь Мириэль.

— Помолчи! — оборвал её Тарвэн. — Я разговариваю с Эригоном.

К нам стали прислушиваться окружающие, вокруг собралась уже целая толпа. Надо что-то отвечать, нельзя молчать.

— Если магия ушла, то нам надо научиться жить без неё, — я кивнул в сторону реки, где на берег в очередной раз вытаскивали сеть, набитую шевелящейся рыбой. — А вам, мастер Тарвэн, я могу пообещать одно: я рассчитаюсь с гномами Эхо Гор и с негодяями из Серебролесья. С такой переплатой, что мало им не покажется.

— И поклянёшься перед Оракулом?

— Поклянусь!

Слово было сказано при свидетелях, и деваться мне было уже некуда — надо топать к Оракулу. Я слабо себе представлял, под чем только что подписался, но на всех, кто был поблизости, эти слова произвели сильное впечатление.

Главный жрец Оракула Саэн уже спустя пару минут вынырнул будто из ниоткуда. Настучали! Сурово посмотрел на меня и Тарвэна из-под капюшона. Потом развернулся, махнув нам рукой, чтобы следовали за ним, и пошагал вперёд.