Космический отбор для монстра

Глава 1

Несколько дней до этого

Космический сектор Ви-эр-3. Водная планета Океания

Принц Альтаир

Первый указ, который я издам, заняв престол — это прекращение отборов невест для семьи монарха.

Отец, конечно, помешан на этой традиции — с его слов — прекрасной и глубоко естественной. Дань уважения предкам и богам.

Богам? В наш-то век! Когда корабли покоряют межзвёздные пространства, а оружие способно испарить целый континентальный шельф!

Это не дань уважения, это издевательство над высшими чинами Океании. К тому же, с каждым новым цирковым представлением расходы растут. А уровень «достоинств» претенденток падает стремительнее, чем камень в Эзаарову впадину. Кажется, девушки соревнуются в том, у кого взгляд самый пустой, а речь — бессмысленная.

Итак. Четыре отбора были мной успешно сорваны. Это пятый.

Отец упорен, но и я тоже.

Он считает что мне нужна жена, а я…

«…собираюсь доказать обратное», — подумал я, оглядывая многолюдный зал с высоты своего трона «жениха», который был высечен из древнего чёрного коралла и инкрустирован пластинами сгаэлита.

Сейчас я в боевой форме — хвост вместо ног. Хотя все в зале в двуногой гуманоидной форме… Впрочем, хвоста почти не разглядеть за длинными традиционными одеждами, только виден плавник, которым я величаво шевелю…

…как того требует традиция.

Половину лица скрывает украшенная жемчугами древняя маска. Всё это чистейшее подражание фрескам с изображением правителей, чьи кости давно истлели в иле. Эти фрески уже пора с почётом снять и со всем уважением припрятать куда подальше.

Но будущее ещё не наступило.

А традиционные праздники Океании вроде Отбора невест для принца, то есть для меня — всегда провал в дремучее прошлое с душком рыцарской псевдоромантики. А мне было вполне по душе технологичное настоящее…

Но если я хочу, чтобы это «настоящее» когда-нибудь пришло и в Океанию, то сейчас мне нужно сидеть тут… по крайней мере, сегодня.

Я скучающе обвожу взглядом многолюдный зал — огромный, с куполообразным потолком, что высечен в сердце нашей подводной столицы Теариф. Вершина технологического процесса. Воздух добывался прямо из воды и поступал сюда. Поэтому в воздушной части города можно было спокойно находиться в гуманоидной двуногой форме.

Сверху — над прозрачным куполом — огромное пространство океана, но давление в помещениях и залах выровнено до идеального. Даже слабый человек не заметит разницы. Потолок из нано-материала имитирует нужное время суток, а также может становиться прозрачным — и тогда видны подводные обитатели — рыбы, медузы, моллюски — которые безбоязненно живут возле крытой части города.

В воздухе главного зала проплывают голографические проекции серебристых косяков рыб и полупрозрачные контуры медуз.

Технологично? Безусловно!

Но всё это великолепие было приправлено таким количеством перламутровых безделушек, гирлянд из морских цветов и кричаще ярких «традиционных» украшений, что сводило на нет любое впечатление величия.

И пахло… пахло сладковатыми морскими цветами, которыми по приказу отца обильно украсили столы (чтобы скрасить для чужаков запах настоящей океанской еды).

Но убранство зала ещё можно пережить… а вот его наполнение…

Министры стояли у стеночки навытяжку, раздутые от собственной важности. Дамы тоже при параде. А невесты… Они надели на себя вообще все украшения, какие нашли в родовых сокровищницах?

Жемчуг гроздьями свисал с шей, рук, чуть заострённых ушей, вплетался в волосы. На головах сверкали астральные проекции коралловых корон — так кандидатки демонстрировали «великие ментальные способности». Их праздничные одежды представляли собой ажурные сети из жемчужных нитей, которые при малейшем движении соскальзывали, кокетливо обнажая то плечо, то бедро, то жабры под рёбрами…

Эти жабры трепетали в такт нервному дыханию девушек — подготовка к кульминации сегодняшнего дня: традиционному пению жабрами… У меня виски заломило только от мысли об этом «искусстве».

Больше всего такое «пение» было похоже на трение мокрой кожи о стекло… умноженное на сто и приправленный попыткой мелодии! Отец называл это «пленительным зовом сердца». Я называл это поводом для немедленной эвакуации.

Почему бы не петь ртом, как все разумные существа космоса?

Но нет, традиция! Дремучее, нелепое прошлое… Ну давайте ещё съедать сырое сердце океанического быка, как это делали дикие океанцы в древности! К чему мелочиться?

Я тоскливо вздохнул, чувствуя, как скука обволакивает меня плотнее, чем самое жестокое придонное течение в Океании.

Гораздо интереснее было бы проверять новые импульсные гарпуны на полигоне или анализировать спутниковые данные с границ космического сектора. Вот где настоящее! Вот где Океания должна заявить о себе, а не копошиться в этих ритуалах… Но вместо этого — мне снова придётся слушать пересуды о том, какой цвет чешуи нынче в моде у столичных аристократок-бездельниц или какой способ открывать раковины Глубинницы считается самым изысканным. Но хуже всего этого — что мне придётся смотреть, как девушки передо мной трясутся. Не в силах поднять на меня взгляд от ужаса и почтения и бормоча что-то невнятное.

Единственная искра в этом болоте банальности — она.

Представительница Атлантии — планеты, с которой наши мирные отношения держатся на нитке… и вовсе не жемчуга.

Атлантия — колыбель одной из сильнейших гуманоидных рас, ближайшего нам генетически вида среди всех обитателей ближайших галактик… истории Океании и Атлантии переплетены очень плотно, но обе стороны этим не гордятся. И по обоюдному согласию предали наши общие корни забвению. И я не питаю к Атлантии симпатии, но признаю, что раса атлантианцев сильна, и войны никто не хочет.

Ну как «никто».

Просто атлантианцы знают, что проиграют такую войну в случае её начала. А Океанию ждут большие жертвы на пути к этой бесспорной победе. Вот и всё.

Прошлые четыре отбора атлантианцы вежливо пропустили. Как и последние шесть поколений пропускали. А тут вдруг — прислали свою высокородную девушку.

Что само по себе любопытно.

Раз она здесь — почему бы и не поразвлечься?

Хотя тут особо не разгуляешься, на территории подводного города гостье относительно безопасно. А вот за его границами, в воде… Атлантианцы дольше, чем другие сухопутные, могут продержаться без воздуха, но всё равно до смешного мало. А второй ипостаси атлантианская девчонка лишена.

И всё же… почему она здесь?

Её семья попала под какие-то санкции?

Что они сделали такого, что их хорошенькую дочурку швырнули сюда, на планету-бездну, в лапы «подводных монстров» — как называют нас чванливые атлантианцы.

Их послы обычно являются на трёхдневную миссию раз в пять лет — переподписать мирные соглашения и поскорее убыть.

И последнего посла я встречал два года назад.

Неприятный мужчина. Неприятная раса…

Но эта девочка…

Мой взгляд, скользящий по залу, наконец, нашёл её. Мою «кандидатку» на роль постельной принцессы.

Забилась в самый дальний угол, будто пытаясь раствориться в тени коралловой колонны. Но раствориться не получалось. Её белые волосы притягивали взгляд. В атлантианской расе этот цвет волос — редкость. А в Океании и вовсе нет беловолосых женщин. Уже лет триста.

На атлантианке нелепая закрытая одежда из как будто текучей синей ткани. Еле заметные переливы, словно редкие блики света танцуют в воде. Ни жемчуга, ни перламутра, никаких намёков на традиционное океанское кокетство. Тем не менее, облегающее длинное платье подчёркивало стройность. Глубокий синий цвет был атлантианке к лицу. Тонкая, почти хрупкая талия. Чёткие линии бёдер. Грудь… да, приметная даже под тканью.

И мне вдруг стало любопытно, как бы эта беловолосая атлантианочка выглядела в одежде из жемчужных нитей… Хм… может, поменять один из конкурсов, чтобы ей пришлось переодеться? Какая разница — всё веселее.

Министры, дамы и потенциальные невесты поглядывали на девушку с неодобрением, презрением, а кто-то и с вызовом. Но ей будто было плевать. Хотя она стояла отстранённо, но её поза не была позой жертвы, скорее… наблюдателя.

Тёмные глаза — типично атлантианские — скользили по толпе, по помпезным украшениям, по трону. И на миг встретились с моими, скрытыми маской. Она отвела взгляд не сразу.

Задержалась. Этот взгляд был не испуганный, а… оценивающий.

Любопытство кольнуло сильнее, жадно заворочалось в груди.

Она будто белая жемчужина среди чёрных. Эта кандидатка казалась лишней в этом зале. Неправильной. Оттого — безумно интересной.

Моя скука внезапно уступила место острому, хищному любопытству.

Интересно, какой масти мог бы быть рыбий хвост у этой атлантианочки, если бы у неё была ипостась для жизни в воде?

Я усмехнулся этой невольно проскочившей мысли. Ну и глупость же лезет в голову от скуки на этом Отборе!

Но мысль задержалась.

И она ведь будет петь ртом, наверное? Жабр ведь нет…

Мой взгляд невольно упал на её губы, которые она сейчас прижала к краю бокала, взятого с фуршетного стола.

Пухлые. Влажные от напитка. Интересно, какой звук из них выйдет? А если позвать на приватный разговор, то о чём она вообще сможет говорить? Наверняка всё о тех же женских глупостях — тканях, украшениях, светских сплетнях. Поговаривают, атлантианки крайне зациклены на себе и в целом не блещут умом. Но почему-то идея слушать её казалась куда привлекательнее, чем необходимость терпеть визгливое пение жабрами очередной разряженной дочери министра.

Взгляд скользнул вниз, по её силуэту.

Тонкая талия, изгиб бёдер… изящные ножки, скользнувшие в разрезе платья на какой-то миг. Да, определённо было на что посмотреть.

Мой интерес, чисто физиологический и спровоцированный новизной, вспыхнул ярче. Любопытство было естественно — когда ещё увижу такую самку?

Надо будет… дать ей проявиться. В качестве потенциальной невесты. Это будет весело… Не только для меня. Но и для двора. Ведь без жабр и хвоста выполнить большинство заданий Отбора технически невозможно. Ей в любом случае ничего не светит. Никогда бесхвостой атлантианке не получить место принцессы, но…

Во мне шевельнулось странное, но очень острое желание — загнать её как жертву. Покорить. Взять себе. Даже если на время… Недели хватит, чтобы это наскучило.

Она — самка.

Я — хищник. И к тому же — будущий правитель Океании. И она — на моей территории. В моей власти…

План сформировался сам собой.

Я медленно выпрямился на троне, чувствуя, как скука окончательно отступает перед азартом охоты.

С моей позиции на троне — этом куске чёрного коралла, где я сидел в треклятой ритуальной маске и своей боевой форме — как на ладони была видна жемчужная мишура зала и главное — белое пятно в дальнем углу.

Атлантианка.

Её тёмные глаза скользили по залу отстранённо, почти скептически. Я уловил момент, когда она чуть скривила губы, глядя на очередную кандидатку, демонстрирующую трепещущие жабры.

Хмм…

Интересная реакция…

Впрочем, это всё может быть игрой. Хитрой наживкой, чтобы заинтересовать меня. И я не против поиграть. Главное — взять эту партию под контроль. Провести её по своим правилам.

Я ещё раз прогнал в уме то, что знал о её расе: менталисты, быстрые, хитрые, способные к энергетическим манипуляциям с техникой и, в теории, с разумом. Хотя пробить защиту океанца — задача для уникума, а не для слабой девочки. Наши способности куда глубже и мощнее, чем атлантианцы думают.

Я взглянул на других кандидаток… Их смешные полупрозрачные астральные короны, которые они так гордо носили сегодня — лишь тень реальной мощи сильнейших океанцев. И в особенности — мощи монаршей семьи.

Я развивал свой дар с рождения и умел то, что атлантианцам и не снилось. И сейчас мне впервые захотелось использовать свою способность не для сражения, а для охоты на самочку.

На миг прикрыв глаза, я потянулся вниманием внутрь себя — к скрытому океану энергии. Сконцентрировался, ощущая знакомый жар мощи, закипающей в моей крови. Я разогнал поток, чтобы он захватил каждую клетку тела, а потом — толчок — скопировал клетки тела на астральном слое.

И когда моя копия оказалась готова, вытолкнул её наружу — пока ещё на невидимом спектре.

Часть моего разума осталась здесь — контролировать основное тело и величавые шевеления моих плавников. Основная же воля сфокусировалась на астральной проекции.

Я формировал свой облик в деталях с привычной лёгкостью. Одежда — строгий чёрный мундир офицера моей личной гвардии, без излишеств. Лицо? Оставлю своё. Без маски. Всё равно лицо принца искажает ментальная волна — никто, кроме ближнего круга не знает моих истинных черт. Все видят его чуть по-своему. И никто не распознает правды, если я не пожелаю открыться. Так что не вижу причин натягивать личину.

И девочка меня тоже, конечно же, не узнает.

Пусть думает, что перед ней простой грубоватый вояка. Так веселее.

Затем я выбрал место, где придам проекции плотность — чтобы никто не обратил внимание. Да — вон там подойдёт.

Что ж, начнём…

Проекция материализовалась бесшумно за спиной белокурой чужачки, у её столика. Отлично… Я сжал и разжал кулаки. Тактильность присутствовала. Ничем не отличимо от обычного тела. Я не смогу удерживать плотность сутками напролёт, но на то, чтобы поиграть с атлантианочкой — хватит.

Замерев около столика, за который присела белокурая кандидатка, я оглядел её точёную девичью фигурку сзади…

Да, изящная. Желанная. Как принцу, мне стоило лишь кивнуть — и она бы упала в мои объятия, стремясь зацепиться за шанс. Но это было бы слишком просто. Слишком скучно. Сначала — игра. Надо разглядеть, стоит ли она даже мимолётного внимания. Подогреть собственный азарт.

Пока стою рядом — замечаю детали… Изящную шею, линию плеча, а ещё… когда поворачивает лицо в сторону — нежный, идеальный профиль и это лёгкое, едва уловимое сморщивание носика, когда девчонка разглядывает традиционную океанскую закуску — желе из планктона с икрой глубинницы.

Если эта девочка шпионка, то шпионаж этот — крайне неуклюжий. Детский. Точно нет.

Если это открытый политический шаг — то посланница из неё так себе. Не воспринимать же мне всерьез эту хрупкую нежную самочку? Смешно.

Атлантия уже давно пыталась втянуть Океанию в Союз — межгалактический альянс сильнейших рас в Космосе. И эта девчонка не тянет на политически ангажированную. Хотя она вела себя вежливо, безупречно с точки зрения этикета, но внутренне была отстранена. То, как она флегматично поедала рыбную нарезку, пока вокруг бурлила придворная суета — забавляло.

Тем временем началась очередная «распевка» — заунывные песни жабрами и поток утомительных комплиментов в адрес «жениха» — звуки, от которых хотелось зажать уши и нырнуть на самое дно. И атлантианка вдруг фыркнула — негромко, и тут же взяла себя в руки, лицо снова стало учтивым и непроницаемым. Но я момент уловил. Я ведь мог видеть её с двух точек — глазами себя с трона и глазами своей астральной копии, что делало ситуацию ещё интереснее.

Этот отбор определённо станет любопытным.

Сделав несколько шагов, я замер уже сбоку от гостьи.

— Вы позволите? — кивнул я на атлантианский манер. Не дождавшись ответа, опустился на свободное кресло за столиком гостьи, подражая чуть грубоватой офицерской манере.

Она вздрогнула. Не ожидала, девочка. Хоть какое-то развлечение для меня…

— Конечно, офицер… — пробормотала она, её тёмные глаза быстро оценили мой мундир. Наверняка она знает, что такие носит только личная гвардия принца. Взгляд был быстрым, аналитическим. Не испуганным. Интересно… — Как я могу к вам обращаться?

— Имена разглашать запрещено высшему офицерскому составу, — легко улыбнулся гостье, как бы извиняясь за такой глупый устав. — Так что увы, не смогу соблюсти этикет.

— Ничего страшного виан-офицер, — обворожительно улыбнулась девушка, назвав меня уважительно, как у атлантианцев принято.

— Как вам Океания? — заглядываю чужачке в глаза, одновременно ловко наливая темно-рубиновое вино из графина в два пустых прозрачных бокала в форме извитых раковин на ножках.

— Великолепно, — её улыбка стала чуть шире, но глаза оставались осторожными.

Искренность? Ноль.

Врёт и не краснеет. Ни одному представителю её расы ещё не понравилось в мрачном городе, зависшем под толщей чёрной воды. На всей планете ни единого клочка суши. А в атмосфере почти постоянно бушуют шторма… Дискомфорт атлантианцев в этих условиях вполне объясним. Им здесь небезопасно.

Я лишь недоверчиво хмыкнул, вкладывая наполненный бокал в руку гостьи. Как бы невзначай коснулся её тёплой бархатистой кожи. Приятная… хоть и чужачка.

— Правда, — улыбается атлантианка чуть смелее. — Я люблю воду. В доме родителей даже стоит статуя девы с хвостом… правда-правда…

Подобная статуя в доме атлантианца? Мысль была абсурдной. Как если бы я повесил на стену картину земного розового фламинго… Просто для красоты.

— Атлантианец поставил в своём доме статую океанической девы? — недоверчиво приподнимаю бровь, делая глоток вина.

— О, в моей семье очень широкие взгляды. И среди родни много представителей хм… разных интересных рас. Пожалуй, только настоящего океанца в ней и не хватает.

Я рассмеялся.

Она ответила лёгким смешком. На щеках появились милые ямочки.

— И как вы находите нашего принца? — я легонько чокнулся с ней бокалом, удерживая её взгляд. — Достоин пополнить ваш толерантный род?

— О… — она сделала вид, что задумалась, ее взгляд скользнул к фигуре на троне, к мощному сине-черному плавнику, — ну… хвост у Его Высочества, конечно, роскошный.

— А что, если принц всё же выберет вас? — не отступал я, наслаждаясь её попытками балансировать.

Теперь атлантианка смеётся. Заливисто. Светло. Как будто я сказал нечто действительно смешное. Хорошая актёрская игра.

В это же время у сцены очередная невеста издавала звуки, похожие на агонию раненого тунца. И по сравнению с «пением жабрами», смех атлантианочки был настоящей волшебной песней.

— Это маловероятно, виан-офицер, — смеясь, покачала она головой. — Крайне.

— И всё же? Предположим.

Она спрятала улыбку и нахмурила лоб, изображая якобы серьёзное размышление.

— Тогда, я бы попыталась убедить Его Высочество переехать со мной в Атлантию. Там светлее. И воздух… есть. — Её глаза снова блеснули лукавством.

— А как же управление страной? Ответственность? Традиции?

— Ну… — она сделала многозначительную паузу, отпивая вина. — Долгих лет жизни нынешнему королю Зелтаиру. Мы же никуда не спешим! Да и многие управленческие вопросы, знаете ли, в наше время можно решить дистанционно… Голограммы, коммуникаторы…

Я согласно кивнул. С одной стороны — бред, с другой — рациональное зерно есть.

— А вы уже подготовились на случай победы и переезда принца? Может, установили огромный аквариум в родном доме? Или даже выкопали пруд во дворе? — издевательски подначил я наглую девчонку.

Беловолосая атлантианка снова посмотрела на трон, в особенности — на мощный хвост, что выглядывал из-под традиционных одежд. Взгляд её стал оценивающим, будто она действительно примеряла, куда именно можно поселить принца.

— Признаться, виан-офицер, — наконец, сказала девушка с преувеличенной печалью, — Его Высочество целиком не поместится даже в самый роскошный аквариум, который я смогу себе позволить. Увы. Так что по всем статьям выходит — не видать мне победы. Придётся смириться.

— Вы просто можете остаться в Океании. Вместе с принцем.

— Здесь, конечно, очень атмосферно, но… мрачновато для постоянного проживания.

— Вы ещё многого не видели.

— Может быть, — она отпила из бокала-ракушки. — В любом случае это не важно. Меня не выберут. Моё присутствие — это скорее акт вежливости.

— Почему вы так уверены, виана-гостья? — спросил я, подливая ей вина.

— Ну… — она выразительно округлила медовые глаза. — Сказать вам правду? Ту самую, неудобную?

Я заговорщицки закивал, изображая готовность к сплетне. Давай, удиви.

Она наклонилась, будто и впрямь собираясь поведать тайну.

— На самом деле я… просто отвратительно пою жабрами, виан-офицер, — прошептала девушка.

Миг. И я захохотал. Искренне на этот раз.

Атлантианка договорила, пожав плечами:

— … трудно петь тем, чего нет. Так что скоро мне засчитают техническое поражение в этом дивном конкурсе. Ах, это очень печально. Но что поделать, такова жизнь. Придётся уступить место более одарённым певицам.

— Вот так просто отдадите победу? — смеясь спросил я. — Вы не похожи на ту, кто легко сдаётся.

— Ненавижу проигрывать. Но предпочитаю не обманывать себя, — преувеличенно грустно вздохнула она.

Я оглядел девчонку вновь. Невольно скользнул взглядом по текучей ткани её закрытого синего платья. Оно совсем не скрывало от меня достоинств её девичьего тела. Затем очертил взглядом линию нежной шейки и остановил взор на манящих губах атлантианочки. Мы снова выпили, и на её нижней губе словно нарочно замерла невесомая едва заметная рубиновая капелька вина. И мне вдруг захотелось стереть влагу с губ атлантианки пальцем… а ещё лучше — языком.

Мысль пронеслась с приятным теплом азарта, смывая даже воспоминания о недавней скуке.

— Не расстраивайтесь. Ещё ничего не решено. К тому же эти отборы — просто китовое дерьмо, виана… — я сделал тон грубее, отыгрывая роль военного. И вновь поднял бокал вина, как бы обозначая новый тост в честь гостьи.

Брови атлантианки удивлённо поползли вверх.

— Я слышала, — хитро улыбнулась она, — что из китового… эм… продукта жизнедеятельности… духи делают. Довольно дорогие.

Ого. Не растерялась. Подхватила тему, обернув мужланскую вызывающую речь в изящную шутку.

— Дерьмовые духи, виана… — парировал я с нарочитой залихвацкой грубостью.

Атлантианка прыснула и приятно рассмеялась. По этикету. Словно я не говорил ничего отвратительного.

Отлично. Юные романтичные девы любят военных-грубиянов. Разговор с девчонкой меня развлёк. Настроение, убитое пением жабрами, заметно поднялось.

Гостья искусно поддержала тон беседы, который я задал. Который бы уже вверг в истерику какую-нибудь океанку… Но эта девочка — поддержала «светскую беседу», хотя не иначе как решила, что перед ней некультурный мужлан. Чего, собственно, я и добивался. Чтобы никак ни при каких обстоятельствах не соотнесла этого-меня со мной-принцем на троне…

Мне уже не терпелось увидеть момент, когда настанет её очередь петь жабрами. Она ещё не знает, но я уже всё ешил. И результат собственного выступления весьма удивит девчонку.