Кодекс Магических Зверей III

Глава 8Р

Я сделал несколько шагов вперёд, и меня поглотило людское море.

Люди текли в обе стороны сплошным потоком. Кто-то спешил по делам, кто-то глазел по сторонам, разглядывая праздничные украшения, кто-то, задрав головы, рассматривал барельефы Арены Когтя.

— Да подвиньтесь вы! — рявкнул кто-то у меня за спиной.

Я шагнул в сторону, пропуская здоровенного детину в кожаном переднике, который тащил на плече какой-то мешок. Следом за ним спешила дородная женщина с корзиной яиц, то и дело прижимая её к груди и охая, когда кто-то слишком сильно толкал её в бок.

Мы двинулись дальше, лавируя между людьми. Со всех сторон доносились обрывки разговоров, крики, смех, а где-то впереди даже затянули песню — видимо, кто-то уже начал отмечать предстоящий турнир.

— … а я тебе говорю, на задних рядах не будет видно ни черта! Нужно было взять билеты прямо перед ареной!

— Да ты с ума сошёл! Ты цены видел? Мне столько за всю жизнь не заработать!

— Так работать надо лучше! Я вот в твои годы…

Я пропустил мимо ушей очередной спор, протискиваясь между телегой, гружёной сеном, и группой молодых парней в добротных, но уже запылённых дорожных плащах. Приезжие. У них были такие же лица, как у всех, но их выдавала растерянность — они вертели головами, разглядывая дома, вывески, брусчатку под ногами, и то и дело тыкали пальцами в очередной барельеф с когтистой лапой.

— И чего они так радуются? — буркнул тощий мужик, стоявший у стены с кислым выражением лица. — Турнир, турнир… Столько шуму от него, а толку…

— А ты помолчи, — осадила его стоявшая рядом женщина с корзиной пирожков. — Люди приехали, деньги тратят, и нам хорошо. У меня сегодня уже две полные корзины раскупили.

Мужик только сплюнул и отвернулся.

Я свернул в боковой переулок, надеясь, что там будет посвободнее, но не тут-то было — в проулке тоже кишел народ. Здесь торговали дешёвой снедью, мальчишки предлагали леденцы, а у бочонка с квасом толпились жаждущие покупатели.

Люмин вертел головой во все стороны, его длинные уши ловили обрывки разговоров, крики торговцев и детский смех. Увидев мальчишку с леденцами, зайцелоп застыл, завороженно глядя на разноцветные карамельки на палочках, и пришлось легонько подтолкнуть его, чтобы он пошел дальше.

Крох, напротив, становился всё напряжённее, пока мы шли в глубь переулка. Он то и дело останавливался, принюхивался и скалил зубы на слишком навязчивых прохожих. Я заметил, как он провожал взглядом подозрительного типа с вороватыми глазами, и тот, наткнувшись на холодный взгляд зверя, поспешил ретироваться.

— Эй, парень! — окликнул меня зазывала у бочонка с квасом, заметив, что я притормозил. — Жарко же! Глотни кваску, сил прибавится!

— Спасибо, — отмахнулся я, — некогда.

— Ну как знаешь!

Я продолжил путь. Впереди показалась арка, за ней начинался район попроще. Толпа чуть поредела, но всё равно оставалась плотной. Воздух изменился — вместо пряных ароматов дорогих лавок и цветов из центральных парков, появились знакомые запахи жареного лука, дёгтя и дешёвого табака.

Наконец, спустя почти час ходьбы, я вышел к большой, шумной площади. В нос сразу ударил кисловатый дух немытых тел и пота, сладковатая гниль подгнивающих овощей, пряный дымок жаровен и запах свежеразделанных туш.

Над въездом висела грубо сколоченная деревянная табличка с выжженными буквами: «Рынок района Отверженных».

Площадь кипела жизнью. В отличие от обычных рынков здесь не было торговых рядов, а царил настоящий базарный хаос. В центре, на расчищенном пятачке, стояли телеги, прямо с которых торговали зерном и мукой, высыпая товар из холщовых мешков. У стен домов, под самодельными навесами из жердей и просмоленных тканей, теснились устойчивые прилавки. Торговцы горланили, зазывая покупателей и перекрикивая друг друга.

— Свежая рыба! Только поймана! — орал тощий мужик, размахивая связкой крупных рыбин.

— Кожа на ремни! Прочная, недорого!

— Гвозди, скобы, подковы! Всё для хозяйства!

Тут же, прямо на земле, сидели старухи, разложив перед собой пучки зелени, корявые коренья и связки сушёных грибов. Рядом с ними, не обращая внимания на воровато озирающихся мальчишек, дремали мужики с лукошками, где копошились цыплята. В дальнем углу стоял привязанный к столбу конь, вокруг которого уже шёл неспешный торг.

Я начал пробираться сквозь толпу. Вокруг толкались, ругались, торговались. Какая-то баба с красным от натуги лицом пыталась всучить женщине перезрелые помидоры, а чуть поодаль мальчишка-оборванец ловко стащил у зазевавшегося покупателя кошелёк и тут же растворился в толпе.

— Держи вора! — закричал ограбленный, но было поздно.

Я покачал головой и двинулся дальше.

Увидев овощи, решил сделать корм не только Астику, но и Люмину с Крохом. Пожилой мужчина с красным лицом сидел на земле, разложив перед собой нехитрый товар — морковь, репу, свёклу, пастернак и кочаны капусты.

— Свёкла почём? — спросил я, присаживаясь на корточки.

— Два медяка за десять штук, — буркнул он, не поднимая головы. — Бери, не пожалеешь — сочная, сладкая.

— Мне парочку.

— Парочку? — мужик наконец поднял глаза, окинув меня оценивающим взглядом. — Э, парень, бери десять, как все люди.

— Мне две, — повторил я. — И давай ещё пастернака и моркови.

— Другое дело, — крякнул он, порылся в мешке, вытащил три корня пастернака и протянул их мне, захватив две свёклы и пять морковок. — Два медяка.

— Спасибо.

Я отсчитал монеты, забрал покупки и двинулся дальше.

Ромашку и мяту нашел у старухи, что сидела под навесом из жердей и просмоленной ткани. Она торговала травами — пучки растений висели на верёвках, наполняя воздух свежим ароматом.

— Что тебе, парень? — спросила она, щуря подслеповатые глаза.

— Мне бы ромашку и мяту.

Она ловко схватила два пучка, перевязала их бечёвкой и протянула мне.

— Один медяк.

Я заплатил, сунул травы в ранец и пошёл искать мясо.

В мясном углу было особенно людно. Телеги с тушами стояли вплотную друг к другу, мясники в передниках орудовали тяжёлыми ножами, разрубая туши, разрезая мясо и нанизывая на крюки.

Я остановился у прилавка здоровенного детины с бычьей шеей и руками, покрытыми длинными волосами.

— Мне вот это, — сказал я, тыча пальцем в кусок мяса, напоминавший говядину. — А также половину курицы с субпродуктами.

Мясник усмехнулся, отрезал кусок мякоти, отрубил половину куриной тушки, вынул субпродукты и завернул все в тряпицу.

— Три медяка.

Я протянул монеты, забрал покупки и поспешил убраться из слишком шумного и многолюдного мясного угла.

Костяная мука из панцирей линяющих зверей нашлась на другом конце рынка, где торговали всякой всячиной. Здесь было потише, но не менее людно — в основном покупатели искали необычные ингредиенты для своих нужд, как и я.

За прилавком сидел тощий мужик с глубоко посаженными глазами и длинными цепкими пальцами. Он внимательно оглядел меня, прежде чем ответить.

— Костяная мука? Есть такое. — он порылся и достал маленький мешочек с сероватым порошком. — Один медяк.

Я отдал последнюю монету.

— Ладно, — сказал я, закидывая покупку в ранец. — Пора возвращаться.

Обратный путь через рынок дался тяжелее. Толпа словно сгустилась, каждый шаг требовал усилий: меня толкали, задевали локтями, кто-то наступил на ногу.

Выбравшись на более свободную улицу, я прибавил шаг. Через полчаса ходьбы мы оказались у лавки. Я открыл замок, толкнул дверь и шагнул внутрь.

Уставший Люмин сразу побрел к табурету и, забравшись на него, мгновенно уснул. Крох, вильнув хвостом, подошёл к очагу, лёг и закрыл глаза. Пусть набираются сил.

Сняв ранец, я выложил покупки на стол: свёклу, пастернак, морковь, пучки трав, мясо, мешочек с костяной мукой, субпродукты.

— Ну что, команда, — сказал я спящим зверям, засучивая рукава. — Сейчас мы с вами кое-что приготовим.

Люмин приоткрыл глаз и заинтересованно посмотрел на меня. Крох лишь дёрнул ухом.

Система, словно почувствовав мой настрой, вывела перед глазами подробнейший рецепт.

[ «Рецепт Усиленного корма для плотоядных (1 порция)»]

[Мясо (говядина, птица) — 70 грамм; Субпродукты — 18 грамм; Костяная мука из панцирей линяющих зверей — 7 грамм; Корень окопника — 3 грамма; Корень железной воли — 2 грамма; Серебряный колокольчик — 0,3 грамма]

[ «Рецепт Усиленного корма для травоядных (1 порция)»]

[Сено луговое отборное — 60 грамм; Коренья (морковь, свёкла, пастернак) — 20 грамм; ромашка, мята — 15 грамм; Корень железной воли — 5 грамм; Серебряный колокольчик — 0,5 грамма]

[Предупреждение: Требуется точное соблюдение пропорций. Рекомендуется использовать аптекарские весы]

Точно! Я совсем забыл про весы, да и денег нет… Как мне отмерить ингредиенты без них?

Идея пришла неожиданно.

В прошлой жизни после нескольких лет приготовления еды для себя, я научился определять вес «на глаз», используя простые меры — ладонь, щепотку, ложку, горсть.

Сейчас главное — соблюсти пропорции. Если я сохраню соотношение ингредиентов, результат будет рабочим, пусть и не идеальным, даже при небольшом отклонении веса от рецепта.

Я перечитал рецепты несколько раз, запоминая пропорции. Для начала можно сделать шесть порций — четыре для плотоядных, Кроху и Астику, и две для травоядных, Люмину. Значит, все ингредиенты нужно умножить на соответствующее количество.

Первым делом тщательно промыл морковку, пастернак, свеклу, мясо, субпродукты и протёр стол, потом взял нож и вышел во двор. Посаженный на клумбе Серебряный колокольчик выглядел вполне здоровым, его серебристые листья блестели на солнце. Я опустился на корточки и осторожно, стараясь не повредить основные корни, начал разрыхлять землю вокруг. Земля была мягкой и податливой — сказался недавний полив.

Когда корень обнажился, увидел несколько сочных, молочно-белых отростков, один из них и решил использовать. Взяв в руки нож, аккуратно отрезал кусочек длиной с ноготь большого пальца. Срез мгновенно потемнел, став почти чёрным, а воздух наполнился терпким, немного дурманящим ароматом. Я присыпал корни землёй и прижал ладонью — со временем восстановится.

Вернувшись в лавку, промыл корень и положил на стол. Затем подошёл к полкам, где хранились остальные ингредиенты. Корни железной воли лежали в небольшом ящичке — тёмно-бурые, скрученные в тугую спираль. Я взял корень, отрезал от него кусочек на глаз размером примерно с четыре кубика один на один сантиметр, и вернул ящик на место, а отрезанную часть положил на стол.

Затем взял корень окопника и отрезал кусочек на глаз, примерно с два кубика один на один сантиметр. Я собирался приготовить четыре порции для плотоядных, поэтому разделил кусочек на четыре равные части и принялся строгать их тонкими ломтиками. Под ножом корни хрустели, рассыпаясь на мелкие волокна. Закончив, аккуратно разложил ломтики в четыре горки.

Решил начать с корма для плотоядных и расставил четыре миски на столе.

Взял вымытое мясо и принялся нарезать куски мелкими кубиками, стараясь, чтобы они были примерно одинакового размера.

Теперь самое сложное — при помощи чего отмерить необходимое количество?

Я огляделся по сторонам, но не нашёл ничего подходящего. Пройдя на кухню, заметил деревянную, грубо вырезанную ложку. Такие здесь делали вручную, оттого размеры всегда получались разными. Моя, например, была чуть больше среднего, но это не имело значения — главное соблюсти пропорции между ингредиентами в рамках одной порции. Если я буду использовать одну и ту же ложку для всех компонентов, соотношение останется правильным, даже если абсолютные значения будут немного отличаться от рецепта.

Я взял ложку и стал аккуратно укладывать на нее кусочки мяса, плотно прижимая их, но без горки. Таким образом я отмерил шестнадцать ложек мяса и распределил поровну по четыре ложки в каждую миску. Ладони стали липкими, но я не обращал внимания.

Затем взял вымытые субпродукты и нарезал их примерно такими же кусочками, как и мясо. На одну порцию корма нужно 18 % субпродуктов, при этом 70 % — это четыре ложки мяса, значит, субпродуктов потребуется примерно одна ложка. Я наполнял ложку до краёв и аккуратно раскладывал по мискам, каждый раз счищая излишки пальцем.

Костяная мука в маленьком мешочке пахла странно — чем-то минеральным, известковым, с лёгкой ноткой горечи. По такому же принципу я четыре раза отмерил чуть больше половины ложки без горки и насыпал в миски. Порошок при пересыпании создавал в воздухе облачко и медленно оседал в мисках.

Вымыв руки, пересыпал одну горку нарезанного окопника в ступку и принялся растирать. Каменный пестик ходил по кругу, с хрустом раздавливая волокна. Порошок получался буроватым, с землистым запахом, который смешивался с мясным духом, создавая сложный, плотный аромат. Когда все волокна превратились в порошок, я пересыпал содержимое ступки в миску и повторил процедуру еще три раза.

Затем взял корень железной воли и поделил его на две части чуть левее середины. Правую часть отложил в сторону для корма травоядных, а левую поделил на четыре равные части. С трудом измельчил ножом части до мелкой крошки, каждую растёр в ступке, приложив немало усилий, и пересыпал в отдельные миски.

И наконец — корень Серебряного колокольчика. Взял приготовленный кусочек и разделил его примерно посередине. Одну половину отложил для корма травоядных, а другую поделил на четыре части и принялся строгать их тончайшими ломтиками. Корень был сочным, упругим, из него выступали капельки прозрачного сока, которые тут же застывали, превращаясь в янтарные крупинки.

Помыв ступку, я насыпал в нее настроганные ломтики одной из четырех частей и растер. Вскоре под пестиком получилась почти невесомая серебристая пыльца с едва уловимым свечением. Я пересыпал содержимое в первую миску и повторил процедуру три раза.

Осталось только смешать. Я запустил руки в первую миску — холодное, липкое мясо сомкнулось вокруг пальцев. Начал месить, перетирать и вымешивать, стараясь равномерно распределить компоненты. Сначала масса не хотела соединяться, но постепенно начала меняться. Компоненты сливались в единое целое. Масса становилась упругой, податливой, как хорошее тесто. Она уже не рассыпалась, а держалась комком, и когда я надавливал, на ней оставались отпечатки пальцев.

Месил до тех пор, пока смесь не стала однородной — без комков, сухих вкраплений с равномерной текстурой и цветом. Затем скатал в шарик и замесил оставшиеся три порции. В итоге получились четыре шарика размером с куриное яйцо — плотные, тяжёлые, с гладкой, чуть маслянистой поверхностью.

Положив их на чистую тряпицу, принялся за корм для Люмина.

Вымыв миски и руки, вышел во двор, зашёл в загон и взял душистого сена, примерно два средних пучка, каждый размером с мою сложенную лодочкой ладонь. Вернувшись на кухню, измельчил его ножом и положил в две миски, разделив пополам тем же способом. Получилось по три с половиной ложки без горки.

Морковь, свёклу и пастернак нарезал на мелкие кубики, стараясь, чтобы кусочки были одинаковыми. Под ножом коренья хрустели, выделяя сок, и воздух наполнился свежим сладковатым ароматом. Смешав овощи, положил в миски по ложке с горкой.

Измельчив примерно одинаковое количество ромашки и мяты, смешал травы, отмерил по одной ложке без горки и высыпал в миски. Следом растер в порошок оставшийся корень железной воли, поделил его пополам и пересыпал в миски. Так же поступил и с корнем серебряного колокольчика.

Закончив, начал месить. Сено смешивалось с кореньями и травами, пропитываясь влагой. Масса была рыхлой и не держала форму, поэтому я не стал скатывать шарик. Затем вымесил вторую порцию.

На всё ушло около двух часов.

Я стоял у стола, глядя на четыре аккуратных, тугих шарика и на две порции с сеном, и чувствовал странное удовлетворение. Руки были в траве и соке, спина ныла от долгого стояния, но внутри царили тепло и спокойствие.

Получилось не идеально, пропорции соблюдены на глаз, но это лучше, чем ничего.

Система, словно услышав мои мысли, вывела перед глазами сообщение:

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для травоядных]

[Соответствие рецепту: 70 %]

[Эффекты: Умеренное ускорение обмена веществ, умеренное укрепление нервной системы, умеренное улучшение качества шерсти, умеренное повышение общего тонуса организма, умеренное ускорение регенерации, умеренное укрепление иммунитета]

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для плотоядных]

[Соответствие рецепту: 70 %]

[Эффекты: Умеренное укрепление костной ткани, когтей и зубов, умеренное повышение выносливости, умеренное улучшение пищеварения, умеренное ускорение регенерации]

[Примечание: Несмотря на неполное соответствие рецепту, качество корма значительно превосходит изначальный образец. Рекомендуется использовать в качестве ежедневного рациона]

Я выдохнул. Семьдесят процентов, конечно, не идеал, но вполне достаточно, особенно учитывая, что даже такой корм лучше того, что я купил в прошлый раз на Арене Когтя.

Аккуратно завернул три мясных шарика и рыхлое содержимое одной миски в чистые тряпицы и убрал в прохладный угол на кухне. Оставшуюся порцию для плотоядных положил в миску и поставил перед Крохом, а Люмину спустил со стола его порцию.

— Угощайтесь, хвостатые.

Люмин, почуяв запах, подбежал к миске, принюхался и, недолго думая, вцепился в смесь зубами. После первого укуса его глаза расширились от удовольствия, длинные уши встали торчком, и он принялся жевать ещё быстрее.

Крох медленно подошёл к своей миске, обнюхал корм, прищурился, потом, видимо, решив, что пахнет достаточно съедобно, откусил небольшой кусок. Прожевав, прислушался к ощущениям, и только после этого принялся за еду основательно.

Я смотрел, как они ели, и чувствовал тепло в груди. Мои звери сыты, здоровы, и даже такое простое, казалось бы, дело, как приготовление корма, превратилось для меня в особую заботу.

Когда миски опустели, система отозвалась:

[Текущее состояние питомца Люмин (Зайцелоп, класс E, ранг 3): Корм усвоен на 89 %, рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в день]

[Текущее состояние питомца Крох (подвид неизвестен, класс E, ранг 1): Корм усвоен на 91 %, рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в день]

Я улыбнулся. Великолепно.

— Постараюсь давать вам его почаще, — сказал я, поглаживая зверей по головам.

Зайцелоп довольно зажмурился и потерся о мою ладонь, Крох сделал безразличный вид, но его хвост, виляя и стуча по полу, выдавал истинное настроение зверя.

Я уже собирался прибрать на столе, как вдруг раздался стук в дверь.

— Кто там? — спросил я, подходя к двери.

— Эйден, это я! — раздался знакомый голос, в котором слышалось нетерпение.

Я отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Элиан, раскрасневшийся после быстрой ходьбы, с капельками пота на висках. На его плече сидел Астик. Куница, заметив меня, радостно пискнула и забила тремя хвостами.

— Элиан! Проходи, — я улыбнулся и отступил в сторону, пропуская их. — Ты чего такой красный, что-то случилось?

— Здравствуй, — парень шагнул внутрь и перевёл дыхание. — Да ничего особенного, просто бежал. Думал, не успею до темноты, а то в общежитие ещё успеть надо, вот я и…

Он смущённо замолчал, оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на стол, заваленный остатками ингредиентов, и на миски.

— Ты готовил что-то? Извини, что отвлекаю.

— Ничего страшного, — я махнул рукой. — Я как раз закончил.

Астик, заметив Люмина, спрыгнул с плеча хозяина, его три хвоста распушились и медленно колыхнулись в воздухе, словно живые, и он с удивительной лёгкостью приземлился на пол.

Зайцелоп, увидев друга, издал радостный писк и подбежал к Астику. Куница ответила тем же, и через секунду они уже носились по лавке, гоняясь друг за другом.

— Осторожнее! — крикнул я, но было поздно.

Люмин, уворачиваясь от Астика, влетел в табурет. Тот с грохотом опрокинулся, покатился по полу и едва не задел Кроха, который невозмутимо лежал у очага, положив морду на лапы.

Крох лишь приоткрыл один глаз, посмотрел на кувыркающийся табурет с выражением глубочайшего презрения, а потом перевёл взгляд на зверей. В его глазах читалось: «Ну что за дети?».

Люмин и Астик застыли на секунду, как школьники, пойманные за шалостью, но, не обращая внимания на осуждающий взгляд Кроха, продолжили игру. Они прыгали через табурет, прятались под столом, наскакивали друг на друга и катались по полу, переплетаясь хвостами.

Я подошёл, поднял табурет и покачал головой.

— Прости, — Элиан виновато улыбнулся, наблюдая за этой вакханалией. — Он сегодня с утра просто неугомонный.

— Ничего страшного, — ответил я, возвращая табурет на место. — Пусть играют, это полезно.

Я посмотрел на куницу, которая ловко уворачивалась от Люмина. Три пушистых хвоста развевались в воздухе, глаза горели азартом. Астик выглядел прекрасно — быстрым, сильным, полным жизни.

— Как он себя чувствует после… Зелья, — спросил я.

— Отлично, — Элиан проследил за моим взглядом, и его лицо на мгновение омрачилось. — Я даже не ожидал, честно говоря. После того кокона, я думал…

Он замолчал, и я увидел, как в его глазах мелькнула тень того дня, когда Астик превратился в чёрный пульсирующий клубок тьмы.

— Всё хорошо, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Главное, что он жив и здоров. А три хвоста… это теперь его особенность.

Элиан кивнул, но напряжение в его плечах не исчезло. Он словно собирался с духом, чтобы сказать что-то важное. Потом, словно вспомнив о цели визита, полез во внутренний карман куртки и протянул мне сложенный лист пергамента.

— Это тебе.

Я взял лист и развернул. Это оказался гостевой билет.

— Гостевая зона не самая лучшая, — сказал Элиан, показывая пальцем, — зато расположена достаточно близко к арене, чтобы ты смог рассмотреть всё довольно хорошо. Я хотел взять получше, но… сам понимаешь.

— Элиан, — перебил я. — Это великолепно, спасибо.

Он улыбнулся, но в его глазах я заметил какое-то напряжение, которое он пытался скрыть. Улыбка вышла чуть натянутой, а пальцы слегка дрожали.

Я спрятал билет во внутренний карман и внимательно посмотрел на него.

— У меня есть для тебя кое-что, — сказал я. — Подожди минуту.

Я направился на кухню, где в прохладном углу лежали завёрнутые в чистые тряпицы шарики. Взял корм, приготовленный для Астика, и вернулся в главный зал.

Элиан стоял у стола, наблюдая за играющими зверями. Люмин и Астик утомились и сели рядом, тяжело дыша, но всё ещё порываясь возобновить возню. Крох вдруг поднялся, подошёл к ним и, к моему удивлению, лизнул Астика в ухо. Куница на миг замерла от неожиданности, и благодарно ткнулась носом в морду Кроха.

— Эйден, — сказал Элиан, когда я подошёл. — Ты и так слишком много для меня сделал. Я в жизни не расплачусь! Уже и так…

Он замолчал, и я услышал в его голосе что-то, что заставило меня насторожиться.

— Что случилось?

Элиан вздохнул, подошёл к табурету и уселся на него. Его плечи поникли, лицо стало серьёзным, почти хмурым.

— В общем, стоило мне вернуться в общежитие, как слухи о том, что у моей куницы стало три хвоста, разлетелись по всей Академии, — сказал он, глядя в пол. — А сегодня меня вызвал к себе профессор «Основ симбиоза» и стал расспрашивать, как такое произошло.

Ну, это ожидаемо. Странно, если бы такие перемены не заметили.

— И что ты ответил? — спросил я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Элиан поднял на меня решительный взгляд.

— Что не знаю. Сказал, что куница что-то съела, и у неё выросло три хвоста — сам удивился, когда это случилось.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Понятное дело, что мне никто не поверил, — он горько усмехнулся. — Но с вопросами временно отстали — всё-таки на носу турнир, сейчас у них другие заботы.

— Ты молодец, — сказал я, понемногу расслабляясь. — Но… вряд ли от тебя быстро отстанут. Когда турнир закончится, снова начнутся вопросы, так что будь готов.

— Я понимаю, — Элиан кивнул, и его голос стал твёрже. — Но ты можешь не переживать — всё равно никому не расскажу о тебе.

Посмотрел на шестнадцатилетнего парня. В его глазах светилась непоколебимая решимость, что он не нарушит клятву, данную мне.

— Спасибо, — сказал я. — А теперь держи, — дал ему два завёрнутых шарика. — Это необычный корм, в шарике одна порция. Дай его Астику перед началом боя.

Элиан взял свёртки и повертел в руках.

— Зачем? — спросил он, поднимая на меня удивлённый взгляд.

— Он сделает твоего зверя сильнее, — ответил я. — Но на многое не рассчитывай, всё-таки это просто корм.

Элиан смотрел на меня с выражением, словно я только что подарил ему мешок золота, и бережно убрал шарики в карман.

— Эйден, я…

— Не надо, — перебил я. — Просто выиграй.

Он кивнул, и я заметил, как в его глазах вспыхнул огонь.

Астик, словно почувствовав настрой хозяина, подбежал к нему и запрыгнул на плечо. Куница уселась там, как на троне, её три хвоста гордо распушились, а глаза с благодарностью смотрели на меня.

Люмин подскочил к Элиану и, встав на задние лапы, попытался дотянуться до друга. Зайцелоп жалобно пискнул, прощаясь. Куница спустилась, ткнулась носом в ухо Люмина, потом лизнула подошедшего Кроха в морду. Тот не огрызнулся, а лишь фыркнул и отвернулся, вновь делая вид, что ему всё равно.

— Мне уже пора, — сказал он. — Турнир начинается завтра утром. Я буду ждать тебя.

— Обязательно приду.

Он открыл дверь и в лавку хлынул вечерний воздух с городскими запахами и далекими голосами.

— До завтра, — Элиан обернулся на пороге. — Спасибо тебе.

— Пожалуйста и удачи тебе.

Он улыбнулся и вышел.

Я стоял посреди лавки, вслушиваясь в затихающие шаги. Люмин подошёл ко мне и ткнулся носом в ногу. Крох поднял голову и посмотрел так, будто спрашивал: «Человек, ты чего застыл?».

Опустился на корточки, обнял Люмина и погладил Кроха по голове.

— Завтра важный день, команда, — сказал я. — Так что пойдемте отдыхать.