Кодекс Магических Зверей III

Глава 10Р

На арену с левой стороны вышла невысокая девушка с коротко стриженными тёмными волосами. Чуть впереди нее бежал зверь размером с крупную собаку, похожий на медоеда с мощными мышцами, обтянутыми густой серебристо-чёрной шерстью, которая отливала на свету металлическим блеском. Его лапы были короткими, но невероятно мощными, с когтями, похожими на изогнутые кинжалы. Морда широкая, с маленькими, глубоко посаженными глазами.

Зверь двигался напролом, не петляя, как танк, которому плевать на всё, что стоит на пути. У него наглый, вызывающий взгляд, будто ему глубоко всё равно, кто выйдет против него.

Медоед остановился, и девушка, положив руку на загривок зверя, что-то шепнула ему. Хищник дёрнул ухом, но не отвёл взгляда от противоположного края поля.

— Это Мира с Железношёрстным медоедом, — прокомментировал сосед, заметив мой интерес. — В этом году её считают одной из фавориток. Говорят, её зверь неуязвим.

— Таких не бывает, — возразил я.

— Ну… Почти неуязвим, — усмехнулся он. — Его шерсть отражает физические удары, а магия скользит по ней, как вода по стеклу.

С правой стороны на поле появился жилистый низкорослый парень в простой рубахе, плотных штанах и высоких сапогах, с длинными светлыми волосами, стянутыми в хвост.

За ним с царственным спокойствием двигался зверь, похожий на огромного тигра. Мускулистое тело покрывала шерсть с огненными переливами, игравшая всеми оттенками красного. Полосы на шкуре светились, словно в них струилась молния. Каждый шаг зверя сопровождался едва слышным треском, а воздух вокруг него дрожал от статического электричества.

Ярко-синие глаза тигра с вертикальными зрачками скользнули по трибунам. Там, куда падал его взгляд, люди невольно пригибались. Даже я почувствовал, как волоски на руках встали дыбом.

— Это Кэл, — сказал сосед. — Говорят, он завёл тигра сам, ещё до начала учёбы — опасный противник.

Судья поднял руку:

— Бой!

Грозовой тигр рванул с места первым. Его тело превратилось в размытое красное пятно, полосы вспыхнули ярче, и воздух наполнился запахом озона. Он преодолел разделявшее их расстояние за мгновение, и его лапа, обвитая молниями, обрушилась на медоеда.

Трибуны ахнули, но медоед лишь пошатнулся.

Удар пришёлся ему в бок, и вместо того, чтобы отбросить зверя, молнии скользнули по шерсти, рассыпались на тысячи искр и ушли в землю, оставив на песке чёрные следы. Медоед переступил лапами и уставился на тигра, словно спрашивая: «и это ты называешь ударом?».

Тигр, не ожидая такого, замешкался на долю секунды, и медоед, воспользовавшись моментом, тут же бросился вперёд и вцепился в переднюю лапу противника.

Острые клыки медоеда будто вонзились не в плоть, а в камень, и по арене разнёсся жуткий скрежет. Тигр взревел, дёрнулся, попытался сбросить противника, но медоед мертвой хваткой держал лапу.

— Вот это хватка! — заорал кто-то сзади.

— Рви его, рви! — подхватил другой голос.

Тигр оскалился и укусил медоеда за ухо. Разряд молнии вырвался из его пасти и ударил зверя прямо в морду. Шерсть медоеда вспыхнула, поглощая удар, но он лишь крепче сжал челюсти, и начал медленно впиваться когтями в лапу тигра.

— Он его сейчас разорвёт, — прокричал сосед, подавшись вперёд. Его глаза горели. — Смотри, смотри! Тигр не может его сбросить!

Девушка, сидевшая в соседнем ряду, вскочила с места и закричала, размахивая руками. На ее лице отразились восторг и ужас одновременно. Пожилой мужчина в дорогом сюртуке рядом с ней вцепился в ограждение.

Тигр, поняв, что не одолеет медоеда силой, отпрыгнул назад, таща противника за собой, и с силой ударил передними лапами о землю.

От удара поднялась песчаная волна. Медоеда отбросило на несколько метров, и он кубарем покатился по земле, оставляя глубокие борозды.

— Есть! — крикнул кто-то с трибун.

— Давай, добивай!

Тигр молниеносно прыгнул и навис над противником. Его пасть с искрящимися клыками раскрылась для последнего удара, но… медоед с поразительной ловкостью извернулся, ушёл в сторону и вцепился когтями в заднюю лапу тигра. Зверь взвыл, дернул лапой, пытаясь скинуть противника, но медоед держался крепко, вонзая когти всё глубже.

На песок брызнула кровь.

Трибуны взорвались. Тысячи глоток слились в единый, животный рёв. Люди справа от меня повскакивали с мест, разевая рты в криках. Мужчины хлопали друг друга по спинам, обнимались и трясли зажатыми в руках стаканами, расплёскивая содержимое.

Кэл, хозяин тигра, выкрикнул что-то, и его зверь, собрав последние силы, выпустил разряд молнии прямо в медоеда. Удар был такой силы, что песок вокруг расплавился и превратился в стекло.

Медоед вновь отлетел на несколько метров, перевернулся в воздухе и шлепнулся о землю, но молниеносно вскочил на лапы. Его шерсть дымилась, на боку виднелся чёрный, обугленный след, но зверь, словно не замечая боли, отряхнулся, как пёс после купания, и снова вызывающе уставился на тигра.

— Он же неуязвим! — крикнул кто-то сзади.

— Как он это делает⁈

Мира что-то крикнула, и медоед ринулся в атаку. Тигр попытался увернуться, но не успел — медоед вцепился клыками в шею противника, и вонзил когти в плоть.

Тигр взревел, заметался по полю, пытаясь сбросить врага, но медоед висел на его шее, как капкан, сжимая челюсти всё сильнее.

— Сдавайся! — закричал кто-то с трибун.

— Убьёт же!

Кэл, видя, что его зверь проигрывает, поднял руку.

— Сдаюсь! — крикнул он.

Судья тут же поднял руку:

— Бой окончен! Победа за представителем Академии Мастеров Зверей!

Медоед мгновенно отпустил тигра и отскочил в сторону. Затем отряхнулся, подошёл к хозяйке и сел рядом, словно ничего не произошло. Его глаза по-прежнему смотрели вызывающе: «Ну, кто следующий?».

Тигр тяжело дышал, на его шее виднелись глубокие раны, но он держался на ногах. Кэл подбежал к нему, положил руку на загривок и что-то зашептал, успокаивая.

Трибуны взорвались аплодисментами. Люди вскакивали, обнимались, кричали. Кто-то разочарованно сплевывал, кто-то, наоборот, ликовал.

Спустя некоторое время, когда шум притих, а предыдущие участники покинули арену, судья снова поднял руку.

— Следующий бой!

На арену вышли двое студентов. Один — высокий светловолосый парень в форме Академии Мастеров Зверей. Позади него вылетела огромная птица с ярко-голубым оперением, переливающимся синим и зеленым. Размах ее крыльев достигал не меньше трех метров, и каждый взмах поднимал в воздух вихри песка. Подлетев к хозяину, она присела рядом.

Второй — коренастый широкоплечий парень в обычной рубахе. Его зверь, отдалённо напоминавший быка с костяным гребнем на спине и мощными челюстями, тяжело переступал с лапы на лапу, прожигая противницу красными глазами.

— Академия боевого приручения, — произнёс сосед, кивнув в сторону быка. — Опасные ребята.

Судья вновь поднял руку:

— Бой!

Птица мгновенно взмыла в воздух, распахнув крылья и подняв тучу песка, и устремилась к противнику. Не успев пошевелиться, бык увидел над собой птицу. Ее клюв, острый как кинжал, метил в незащищенную шею.

Бык дернул головой, и из костяного гребня на его спине вырвался сгусток темной энергии, ударивший противника в крыло. Птица вскрикнула, кувыркнулась в воздухе, но удержалась.

Тысячи глоток на трибунах слились в единый животный рёв, от которого задрожали каменные ступени. Я увидел, как женщины в первых рядах вскакивали с мест, сжимая кулаки.

Какой-то мужчина вскочил и заорал, размахивая руками, словно пытаясь помочь птице. Его лицо раскраснелось, на лбу выступили капли пота, а глаза загорелись безумным огнём.

С каждым боем атмосфера на трибунах накалялась все сильнее. Смесь восторга, страха и жажды крови пропитывала каждый камень вокруг. Люди здесь были не зрителями, а участниками. Они жили каждым мгновением боя, и в их глазах горел тот же огонь, что и у зверей внизу.

Птица, оправившись от удара, набирала высоту. Её крылья били по воздуху с такой силой, что песок на поле поднимался волнами, закручиваясь в небольшие смерчи. Бык пригнул голову, выставив костяной гребень, который начал светиться всё ярче, накапливая энергию для нового удара, но птица не стала ждать. Она сложила крылья и камнем рухнула вниз, набирая скорость. В последний момент, когда гребень быка вспыхнул ослепительным светом, готовясь выпустить заряд, птица резко изменила траекторию, уйдя в сторону, и сгусток энергии пронёсся мимо.

Затем она, описав круг, зашла быку за спину и ударила когтями. Бык взревел, дёрнулся, попытался развернуться, но птица уже взмыла вверх, готовясь к новой атаке.

— Вот это работа! — завопил кто-то на верхних рядах. — Клюй его, клюй!

— Да почему ты за ней не успеваешь⁈ — кричал другой, обращаясь к быку. — Разворачивайся, туша!

На трибунах творилось что-то невообразимое. Какой-то пожилой мужчина схватил за плечо своего соседа и что-то прокричал ему в лицо. Молодой парень, сидевший в проходе, вскочил и принялся отбивать ритм ногой по ограждению. Десятки людей подхватили, хлопая в ладоши в такт ударам.

Парень лет пятнадцати яростно кричал: «Давай, давай, давай».

Птица снова пошла в атаку, но не пикировала с высоты, а начала низко летать вокруг быка, почти касаясь крыльями песка и создавая за собой стену из ветра и пыли. Бык, ничего не видя, впал в панику и заметался по полю, пытаясь угадать направление атаки.

Хозяин птицы выкрикнул команду, и зверь изменил тактику: поднялся вверх и стал кружить над быком на большой высоте.

— Она его изматывает. Хитро, — заметил сосед. — Всегда любил бои птиц! Хоть в Лесу они почти бесполезны, разве что метки ставят да помогают с обзором, зато в чистом поле — настоящая мощь! Их скорость, манёвренность… Владельцев птиц слишком недооценивают, и очень зря. При правильном использовании она может сделать гораздо больше, чем любой наземный зверь.

Я промолчал, глядя на поле.

Птица продолжала кружить. Уставший и раздраженный, бык перестал метаться и замер в ожидании. Его хозяин что-то крикнул, и зверь встал на задние лапы, готовясь к атаке.

В этот момент птица, сложив крылья, спикировала вниз. За мгновение до удара она распахнула их, создав перед собой воздушную волну с такой силой, что песок на поле взлетел стеной.

Бык не успел среагировать и ослеп. Птица ударила его когтями в голову, и тот, не удержав равновесия, рухнул на спину.

Судья поднял руку:

— Бой окончен! Победа за представителем Академии Мастеров Зверей!

Люди на трибунах вскочили, начали обниматься и кричать. Одни радовались, другие злились, кто-то хмуро молчал.

Смотрел на всё это и чувствовал нарастающую тревогу. Я, конечно, понимаю, что людям всегда необходимо хлеб да зрелище, но неужели нельзя придумать что-то другое, а не смотреть, как звери калечат друг друга?

Спустя некоторое время раздался голос мужчины в мантии.

— Следующий бой!

Присмотревшись, я увидел, как на поле вышел Элиан, и подался вперёд. Несмотря на бледность лица и слегка дрожащие руки, парень держался уверено. На его плече сидел Астик — треххвостая куница с темно-коричневой, почти черной шерстью, которая переливалась на свету.

Люди вокруг зашептались.

— Этот парень ненормальный? Куда смотрят организаторы? — спросил кто-то сзади. — У него же куница!

— Нулевка? — усмехнулся другой голос. — Кто выпустил парня с куницей на Арену? С ума сошли?

— Погодите, — вмешался третий. — Вы присмотритесь! У нее три хвоста! У обычных куниц такого не бывает!

— Да ладно? Точно, три!

— Я слышал про этого парня, — сказал кто-то слева. — Он первый, кому удалось перевести «нулевку» в D класс! Говорят, его куница единственная в своем роде!

Шепот перерастал в гул. Люди вытягивали шеи, рассматривая куницу, которая гордо восседала на плече хозяина, распушив свои три хвоста.

С противоположной стороны поля вышел противник Элиана — здоровяк с мощными руками и бычьей шеей. Его покрытое шрамами лицо выражало уверенность. Рядом с ним передвигался огромный зверь — почти два метра в холке, похожий на волка, с густой тёмно-серой шерстью. Его глаза горели жёлтым, а из чуть приоткрытой пасти капала светящаяся слюна, которая, падая на песок, оставляла после себя дымящиеся воронки.

— Ого, — выдохнул сосед справа. — Это Торн Скальный! Я слышал о нем. Говорят, укус его волка может пробить каменную броню.

Астику предстоит сразиться с этим чудовищем⁈

Тем временем Элиан обернулся и скользнул глазами по трибунам, словно кого-то выискивая. Вскоре его взгляд нашел меня, и парень, выдавив улыбку, помахал рукой.

Я помахал в ответ.

— Это что, твой знакомый? — спросил сосед, заметив наш обмен жестами.

— Да, — ответил я.

— Ну, — он покачал головой, — туго ему придется.

Судья поднял руку, и гул на трибунах притих.

— Бой!

Волк сорвался с места первым с невероятной скоростью. Элиан отбежал в сторону, а Астик, спрыгнув с его плеча, метнулся в противоположную.

Волк, не ожидая такого маневра, замешкался, и этого мгновения хватило, чтобы куница, используя свою скорость и ловкость, описала полукруг и вцепилась ему в бок, но… противник даже не заметил укуса. Астик, не причинив никакого вреда, отскочил, но волк развернулся и ударил лапой. Куница едва увернулась, но воздушная волна от удара отбросила ее в сторону.

Она кубарем покатилась по песку. Элиан что-то закричал, подбегая к ней. Волк, воспользовавшись моментом, прыгнул, его пасть раскрылась, и из нее вырвался сгусток энергии.

Астик в последний момент оттолкнулся от Элиана, заставив парня попятиться, и взмыл в воздух. Сгусток пронёсся под парящей куницей, упал на землю и оставил дымящийся след.

Я не мог оторвать взгляд от Астика. Он не просто уворачивался, а будто читал мысли волка и предвидел его атаки.

Когда волк дёрнул левой лапой для прыжка, Астик уже скользнул вправо, избегая атаки. Когда мышцы задних лап волка напряглись для мощного броска, куница оттолкнулась от земли, пролетела над его головой и оказалась за спиной противника.

Она подстраивалась под каждое его движение, словно её тело было зеркалом, отражающим чужие намерения, но было в этом что-то ещё, что заставляло меня сжимать кулаки и задерживать дыхание.

Астик учился. Видел слабости волка, улавливал его ритм, привычки. Каждый раз, когда тот замедлялся, куница наносила удар. Стоило волку попытаться перехватить инициативу, Астик отступал, разрывая дистанцию.

Три хвоста двигались вразнобой, но я заметил, как два из них иногда замирали на мгновение, а потом взрывались синхронным ударом, обрушиваясь на волка с неожиданной силой.

Третий же почти всегда был направлен к голове волка, словно считывал малейшие изменения: позу, дыхание, напряжение мышц.

Я вспомнил слова системы о «родословной памяти». Неужели это она, и в Астике проснулись знания предков — не просто умение драться, а охотиться, выслеживать, предугадывать?

Постепенно Астик начал двигаться ещё увереннее, почти играючи. Он запрыгивал волку на спину, цеплялся когтями, наносил серии быстрых ударов хвостами и отскакивал до того, как волк успевал его достать. Всё это повторялось раз за разом.

Трибуны обезумели.

— Да что же это такое! — заорал толстяк в соседнем ряду, вскакивая и размахивая кулаками. — Как такое возможно⁈

— Он не может её поймать! — кричала женщина.

— Смотрите, смотрите! — завопил парень с верхних рядов. — Она его сейчас добьёт!

Кто-то из зрителей выронил стакан, и он разбился, но никто не обратил на это внимания. На лицах людей были страх, восторг, безумие. Они дышали в такт движениям куницы, вздрагивали при каждом её ударе, будто сами были на арене.

И всё же куница начала сдавать. Вскоре Астик приземлился на песок, тяжело дыша. Волк, почувствовав его слабость, развернулся и снова приготовился к атаке. Торн, стоявший на краю поля, яростно крикнул:

— Заканчивай с ней!

Волк прыгнул, и в этот момент Астик… исчез.

Я не поверил своим глазам.

Волк приземлился туда, где только что стояла куница, и рассеяно огляделся.

Трибуны замерли.

— Где она? — прошептал кто-то сзади.

— Не вижу…

— Смотрите!

Внезапно тень под волком сгустилась, стала плотнее, чернее, а потом из нее… Вырвалась куница! Она ударила волка в незащищенное брюхо, заставив его взвыть и дёрнуться в сторону.

Она двигалась с невероятной скоростью — исчезала и возникала вновь, нанося удары с разных сторон, будто исполняла безумный танец. Её три хвоста оставляли в воздухе тёмные мерцающие следы.

Волк, привыкший подавлять противников своей мощью, оказался беспомощным. Он пытался ударить куницу, но та ускользала, каждый раз появляясь там, где ее не ждали.

Астик, воспользовавшись молниеносным перемещением, нанёс волку несколько точных ударов, от которых тот пошатнулся. И в следующий миг куница уже была у него на голове.

Когти впились в шерсть. Три хвоста, словно плети, обрушились на него — по шее, глазам, ушам. Волк взревел, замотал головой, но Астик не отпускал — бил снова и снова, пока тот не рухнул на песок.

Судья поднял руку.

— Бой окончен! Победа за представителем Академии Мастеров Зверей!

Неожиданно все замолчали на несколько секунд, а после трибуны взорвались.

Тысячи людей вскочили с мест, крича, свистя и аплодируя. Сосед справа смотрел на поле, раскрыв рот, молодая пара слева обнималась, люди на верхних рядах размахивали руками.

— Он победил! — крикнул кто-то. — С куницей!

— Три хвоста! Вы видели эти хвосты⁈

— Это было невероятно!

Я посмотрел на поле, когда Элиан подбежал к Астику. Куница в пыли с взъерошенной шерстью прыгнула к нему на руки, и они обнялись.

Сегодня был день, когда «нулевка», которую впервые допустили до соревнований на Арене, победила в бою грозного противника.

Рядом со мной кричали, свистели, хлопали, а я не мог оторвать взгляд от поля, где Элиан, сжимая в руках свою куницу, медленно шел к выходу.

И вдруг я осознал нечто важное, посмотрев на волка, с трудом поднимавшегося на лапы. Эти звери не просто сильные, а смертоносные. Каждый из них, даже такой маленький, как Астик, способен с лёгкостью убить человека.

А я… Могу ли я защититься от такой силы? Мои звери не смогут защитить ни меня, ни даже самих себя.

Я посмотрел на трибуны, на людей, которые кричали, смеялись, плакали, и вдруг ясно понял: безопасность в этом мире — иллюзия. Законы? Правила? Защита Ассоциации? Всё это рассыплется в прах, если кто-то всерьёз захочет меня уничтожить. Если к моей лавке придут не троица пьяных бандитов, а Мастер со зверем вроде этого волка… или той птицы… или даже Астика… Меня просто сотрут в порошок.

Мне нужно стать сильнее, и как можно скорее.

Я сжал кулаки и почувствовал, как ногти впились в ладони. Боль отрезвила, вернула в реальность. Больше нельзя надеяться на чужую защиту — ни на законы, ни на случай. Я должен защитить сам себя и своих зверей.

Повысить класс Люмину и Кроху. Открыть им элитные пути эволюции. Развить свои каналы. Найти источники дохода, чтобы иметь доступ к ресурсам. Научиться тому, что умеют эти молодые люди на арене: управлять зверями, чувствовать их, стать с ними единым целым.

Я отвёл глаза от поля, и почувствовал чей-то взгляд.

Тяжёлый, давящий, словно на мои плечи обрушилась скала. Я замер, не в силах пошевелиться. От этого ощущения мне захотелось сжаться в комок и спрятаться.

Я медленно, с огромным усилием, повернул голову.

Недалеко от меня, всего в нескольких рядах, в ложе, отделенной от остальных трибун невысоким ограждением, сидел человек. Я смог разглядеть его лицо с резкими, почти хищными чертами, бледной кожей и тонкими губами. В нем не было ничего особенного, если не считать…

Глаз.

Один — обычный, темный. Второй — ярко-голубой.

Он пристально наблюдал за мной, но без злобы или интереса, а так, как смотрят на комара, или на пустое место, не стоящее внимания.

Давление на мои плечи усилилось. Я почувствовал, как воздух в лёгких словно превратился в свинец. Кто это? Что ему нужно⁈

Человек с разноцветными глазами медленно перевел взгляд с моего лица на поле, где только что стоял Элиан. Его губы чуть заметно сжались, но лицо осталось всё таким же непроницаемым.

А потом он снова посмотрел на меня, и я почувствовал, как мир начал плыть, терять четкость. Что со мной? Откуда такая реакция⁈

— Эй, парень! — чья-то рука схватила меня за плечо. — Ты чего? Поплохело?

Я моргнул. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Я перевел дыхание и посмотрел туда, где только что сидел человек с разноцветными глазами, но… Ложа оказалась пуста.

— Да… да, — выдохнул я, почувствовав, как воздух снова наполнил лёгкие. — Просто… душно тут.

Сосед справа смотрел на меня с беспокойством.

— Ну ты это… держись. Ещё не все бои прошли, — сказал он. — А твой знакомый, кстати, молодец! Такую куницу вырастил, да с тремя хвостами! Я такого никогда не видел.

— Да, — я кивнул, всё ещё ощущая дрожь в руках. — Он молодец.

Еще раз посмотрел на пустую ложу. Кто это был? Почему он смотрел на меня?