Кодекс Магических Зверей III

Глава 7Р

Я проснулся от того, что кто-то скакал у меня на животе, как на батуте.

Открыв глаза, увидел Люмина. Зайцелоп, радостно попискивая и весело прыгая, хлестал меня длинными ушами по лицу, а его сияющие глаза и ходуном ходящий хвост выдавали радость.

— Люмин… — прохрипел я, пытаясь увернуться от очередного удара мягким ухом.

Переведя взгляд вбок, заметил Кроха. Зверь сидел в изножье кровати и медленно качал головой, наблюдая за этим бедламом.

Я не сдержал улыбку.

— Хватит, путешественник, — прошептал я, ловя зайцелопа и чмокая его в макушку. Люмин пискнул, замер на секунду, а затем вновь попытался продолжить свои утренние скачки.

Аккуратно убрав его с себя, я сел, свесив ноги, и потянулся. Ночью мне снился Ларк. Он стоял посреди туманного, незнакомого биома, и что-то кричал, но его слов я не разобрал. Сон растворился, оставив после себя лишь смутную тревогу, которая тут же утонула в утренней суете.

— Доброе утро, команда, — сказал я, опуская ноги на пол.

Крох первым неторопливо направился к двери. Люмин запутался в одеяле, чуть не скатился кубарем на пол, но в последний момент ловко приземлился на все четыре лапы.

Я улыбнулся и направился во двор.

Утренний воздух был прохладным и свежим. Небо над головой светлело, обещая ясный, тёплый день. Я подошёл к колодцу, набрал ведро ледяной воды и умылся. Капли стекали по лицу, унося с собой остатки сонливости.

Люмин тут же сунул морду в ведро и принялся жадно лакать, расплёскивая воду вокруг. Крох подошёл поближе и присоединился к ушастому, аккуратно лакая.

— Ну что, — сказал я, вытирая лицо рукавом, — пора заняться делами.

Я бросил взгляд на грядку. Серебряный колокольчик не увядал, сонный куст, несмотря на поникшие от утренней прохлады листья, тоже выглядел вполне прилично, а серебристые сочники расправили мясистые стебли и, казалось, даже подросли за ночь.

Их нужно полить, и желательно не ледяной водой из колодца. Пора поискать емкость для отстаивания воды.

Осматривая двор и размышляя над вариантами, я внезапно заметил в углу старый бочонок, ведь именно из него я когда-то вылил скисшее сусло, но совершенно забыл о его существовании.

Подойдя ближе, присмотрелся. Бочонок изнутри покрывала чёрная субстанция с прилипшими листьями и мелким мусором, превратившаяся в твердую корку.

Я постучал по нему ногой. Древесина отозвалась глухим, но вполне здоровым звуком — гниль не завелась.

— Вот и нашлось место для отстаивания воды, — пробормотал я, засучивая рукава. — Если, конечно, получится его хорошенько отмыть.

Я принёс щётку, старую тряпку, ведро с водой и горсть золы. Сначала выскреб из бочонка всю незастывшую крупную грязь. Через пять минут внутри осталась только чёрная корка.

Затем насыпал на дно горсть золы, налил немного воды и принялся тереть стенки щёткой, наклоняя бочонок. Мокрая зола размягчала грязь, и корка постепенно сходила. Я тёр до тех пор, пока дерево не начало светлеть.

Вылив грязную кашицу, сполоснул бочонок и повторил процедуру снова. И ещё раз. И ещё.

Люмин, устав наблюдать за моими мучениями, принялся гоняться за бабочкой, кружившей над грядками. Крох лениво отошел в тень и улёгся, положив морду на лапы и прикрыв глаза.

Когда чёрная субстанция наконец окончательно отошла, я с удовлетворением оглядел результат. Бочонок, хоть старый и потрёпанный, с тёмными разводами, въевшимися в древесину, выглядел вполне пригодным — ни трещин, ни дырок, ни запаха прокисшего сусла.

Я перекатил его к грядкам и поставил недалеко от Серебряного колокольчика. Затем натаскал несколько ведер воды и наполнил бочонок почти до краёв.

— Теперь пусть постоит, прогреется, — сказал я, вытирая мокрый лоб.

Поскольку отстоявшейся воды не было, я наполнил лейку из ведра и принялся поливать растения. Вода быстро впитывалась в землю, а листья благодарно расправлялись.

— Растите, ребята, — шепнул я, ставя пустую лейку.

Люмин, устав от погони за бабочкой, подбежал ко мне и ткнулся мокрым носом в ладонь, а Крох продолжал спать, лишь изредка подергивая хвостом.

— Пошли завтракать.

На кухне было прохладно. Я развёл огонь в очаге, подождал, пока дрова разгорятся, и взял котёл. Перелив в него вчерашний бульон, стоявший в холодном углу, поставил котёл на очаг. Пока бульон грелся, тонкими ломтиками настрогал овощи для Люмина и сложил в миску. Потом, немного подумав, вышел во двор и нарвал несколько стеблей серебристого сочника.

Вернувшись на кухню, мелко порезал траву и добавил в миску к овощам. Оставшуюся часть разделил на две порции: одну отправил в миску Кроха, другую в свою тарелку.

Пока я возился с едой, Люмин носился между моими ногами, путаясь и мешая мне готовить. Его длинные уши развевались, как флаги, а хвост ходил ходуном.

— Люмин, не мешай! — сказал я строго.

Зайцелоп замер на секунду, а потом снова принялся скакать, только ещё быстрее.

В отличие от ушастого, Крох спокойно подошел к двери и стал наблюдать за этой вакханалией. Заметив мой взгляд, он посмотрел на меня с вопросом: «Человек, когда ты уже перестанешь потакать этому идиоту?».

Когда бульон нагрелся, налил половину в миску Кроху, а оставшийся себе в тарелку. Затем поставил перед Люмином миску с овощами и зеленью, а перед Крохом с бульоном и сочником. Зайцелоп набросился на еду так, словно не ел неделю, а Крох принюхался и неторопливо принялся трапезничать.

Я взял тарелку и тоже начал завтракать. Бульон был наваристым, с аппетитными кусочками мяса. Странная, но приятная освежающая сладость серебристого сочника добавляла пикантности.

Звери доели раньше меня. Люмин принялся вылизывать миску, стараясь не пропустить ни травинки. Крох, насытившись, улёгся и принялся сосредоточенно вылизывать лапу.

Закончив, собрал посуду и принялся ее мыть. Из-за ледяной колодезной воды пальцы тут же замерзли, но я справился быстро.

Вытирая руки о тряпку, вспомнил, что неплохо бы забрать постоянное удостоверение члена Ассоциации. Кассиан говорил, что его можно получить через несколько дней после вступления.

Я уже начал собираться, когда снаружи раздался стук. Люмин навострил уши, Крох поднял голову и глухо рыкнул.

— Кто это может быть? — пробормотал, направляясь к двери.

Я отодвинул засов и открыл дверь.

На пороге стояла грустная маленькая девочка лет шести или семи, с большими слезящимися серыми глазами и светлыми волосами, заплетёнными в две косички. В руках она держала небольшую клетку, в которой сидела птичка.

Рядом с ней стоял высокий, худощавый мужчина с усталым лицом и залысинами на голове. Одет он просто, но чисто: тёмные штаны, светлая рубаха, жилетка из грубой кожи.

— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Нам нужен звериный лекарь.

— Доброе утро, — кивнул я, отступая в сторону. — Проходите. Кладите клетку на стол.

Девочка с опаской шагнула внутрь, крепко прижимая к себе клетку. Люмин, заинтересовавшись гостьей, подошёл поближе к ней и замер, разглядывая её с любопытством. Крох остался у двери, но его уши подались вперёд, ловя каждый звук.

Мужчина зашёл следом и огляделся.

— Кладите клетку сюда, мне нужно посмотреть птичку.

Девочка подошла к столу, но не смогла поставить клетку. Мужчина поспешил на помощь, аккуратно водрузил клетку и отступил на шаг. Девочка посмотрела на меня и из её глаз полились слёзы.

— Дядечка, пожалуйста, помогите моей птичке.

— Не плачь милая, сейчас мы её посмотрим, — ответил я, открывая клетку.

На дне, на маленькой тряпице, нахохлившись, сидела птичка размером с воробья, с серовато-коричневым взъерошенным оперением, коротким клювом и закрытыми глазами.

Она мелко дрожала, и дыхание было прерывистым, тяжёлым.

— Что с ней случилось? — спросил я.

— Она перестала петь, — тихо сказала девочка. — Раньше она пела каждое утро, а теперь… — она шмыгнула носом. — Дрожит.

— Давно это началось?

— Пару дней, — ответил мужчина. — Сначала думали, само пройдет, но не прошло. Кормим как обычно, поим, клетку чистим, в чём причина — непонятно.

— А где обычно стоит клетка?

— На кухне, у окна, — немного растерявшись, произнёс мужчина.

Я осторожно просунул руку в клетку и взял птичку. К моему удивлению, она не сопротивлялась, а лишь приоткрыла глаза. Придерживая пальцами, я достал ее и начал осматривать.

Она казалась невесомой и сердце билось слишком часто даже для такой мелкой птицы. Зрачки расширены, клюв слегка разомкнут, крылья сложены правильно, лапки целые, перья чистые. Явных признаков отравления не было. Ни ран, ни паразитов, ни инфекции, ни воспалений, ни внешних повреждений.

«Она перестала петь, — вспомнил я слова девочки. — И дрожит».

Птичка в моей руке снова мелко задрожала, хотя в комнате тепло. Я присмотрелся к её глазам, и увидел отстранённый взгляд, который сотни раз замечал у мелких диких птиц, попавших в неволю или переживавших стресс.

В голове сложилась картина: домашняя клетка, привычные звуки, уют, а потом — нашествие приезжих, шум, крики, грохот телег, людские толпы под окнами. Для человека — непривычная, но терпимая суета, а для такой крохи — настоящий ад.

— У неё нервное истощение, — прошептал я, и в тот же миг перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Существо: Перьевой пискун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Нервное истощение]

[Рекомендованные действия: Устранить источник стресса, мягкая седативная терапия]

Я перечитал сообщение и кивнул. Всё сходится.

— Вы что-то сказали? — слегка взволнованно спросил мужчина.

— У вашей птички нервное истощение, — сказал я, осторожно укладывая птичку на стол. — От шума.

Девочка удивлённо моргнула.

— От шума? — переспросил мужчина.

— Да. Вы заметили, как много в последнее время приезжих в городе? — я погладил пальцем головку пернатой. — Люди, телеги, крики на улицах, громкие разговоры. Для такой маленькой птички это настоящий кошмар.

— Но раньше такого никогда не было, — растерянно сказал мужчина.

— По всей видимости, она привыкла к тишине, — ответил я. — А сейчас в город съехались сотни, если не тысячи людей и стало в разы громче. Ваша птичка просто не выдержала постоянного шума.

— А ведь и правда, она появилась у нас полгода назад, и такого количества людей в городе до сих пор не было, — согласился мужчина, помрачнев.

Девочка прижалась к нему, глядя на птичку с тревогой.

— Дядечка, она… поправится? — спросила она дрожащим голосом.

— Поправится, — я улыбнулся. — Ничего страшного с ней не случилось, сейчас я дам ей лекарство, и она успокоится.

Глаза девочки засияли, и она вытерла слезы рукавом.

Я подошёл к полкам, и быстро нашёл склянку с «Пыльцой светлячков», которая являлась слабым успокоительным.

Открыв её, увидел еле светящуюся жёлтую пыльцу с ароматом летнего луга. Отмерив буквально щепотку пыльцы на кончике ножа, пересыпал в пустую склянку, добавил чистую воду и взболтал.

— Готово, — сказал я. — Раствор из пыльцы светлячков. Он поможет ей прийти в норму.

Я взял птичку в руку и осторожно влил ей в клюв пару капель раствора.

Примерно через минуту птичка вздрогнула, моргнула и расслабилась — дыхание стало глубже, ровнее, дрожь прекратилась. Она прикрыла глаза и обрела почти спокойное состояние.

— Посмотри, — я повернулся к девочке. — Ей уже легче.

Девочка взглянула на птичку с широко открытыми глазами, и на её лице расцвела широкая искренняя улыбка, от которой у меня потеплело на душе.

— Папа! — воскликнула она, подпрыгивая на месте. — Папа, она вылечилась! Смотри!

Мужчина положил руку на голову дочери и улыбнулся.

— Спасибо вам, — сказал он. — А то дочка места себе не находила.

— Пожалуйста, — ответил я. — Ничего страшного не произошло, вы вовремя пришли.

Я протянул ему склянку с остатками раствора.

— Давайте ей по паре капель два раза в день, утром и вечером. Этого хватит надолго.

Мужчина внимательно выслушал и кивнул.

— Чтобы такое больше не повторилось, поставьте клетку подальше от окон, лучше всего в самую тихую комнату в доме.

— Понял, — сказал он.

— И последнее, — добавил я, укладывая птичку в клетку. — Старайтесь не трогать птичку лишний раз и не шумите рядом с ней, пока она не придет в себя — ей нужно время и покой.

Мужчина кивнул, взял клетку и передал дочери. Девочка прижала её к себе и посмотрела на меня сияющими глазами.

— Сколько с нас? — спросил отец.

— Осмотр — две медных, раствор — ещё две.

Он отсчитал монеты и положил на стол. Девочка подошла ко мне и широко улыбнулась.

— Вы добрый дядечка, — сказала она звонким голосом. — Я расскажу всем, что вы вылечили Певунью!

Я не удержался от улыбки.

— Спасибо. Береги свою… Певунью.

— Ещё раз спасибо, — сказал мужчина.

Они вышли на улицу, и я закрыл дверь. Люмин подбежал ко мне и принялся тереться о ногу, требуя внимания. Крох приоткрыл один глаз, фыркнул и снова закрыл.

Я убрал монеты, переоделся, проверил, на месте ли временное удостоверение, и взял ранец.

— Ну что, пойдем, прогуляемся до Ассоциации.

Выйдя на улицу и закрыв замок, я заметил, что людей стало ещё больше, чем вчера. Улицы района Отверженных превратились в муравейник. Все куда-то спешили, толкались и перекрикивались.

— Ну и давка, — пробормотал я, пробираясь между телегой с сеном и группой мужиков, о чём-то громко споривших.

Люмин и Крох семенили следом, стараясь держаться как можно ближе ко мне. Вскоре мы вышли на главную улицу, на которой повсюду висела символика Арены Когтя. Я стал пробираться дальше, направляясь в центр.

— … да ты видел этого зверя? У него же размах крыльев метров пять, не меньше!

— Да какой там! Академия заявила девицу, её зверь, говорят, вообще неуязвим!

— Врёшь!

— Сам ты врёшь! Зуб даю!

Постепенно народу становилось еще больше. На перекрёстках собирались целые толпы, они обсуждали шансы участников, спорили, заключали пари.

Наконец, после бесконечного проталкивания через толпу, я добрался до знакомого здания Ассоциации. Белоснежный мрамор, идеально ровные линии, огромные скульптуры фениксов у ворот.

Я направился к небольшой двери, но не успел сделать и трёх шагов, как мне преградил путь один из охранников.

— Уважаемый, это закрытая территория, — сказал он ровным голосом.

— Я — член Ассоциации, — ответил я.

— Тогда предъявите ваше удостоверение.

Я залез в карман, достал временное удостоверение, которое мне выдали при вступлении, и протянул охраннику.

Мужчина развернул лист пергамента и принялся внимательно рассматривать его.

— А, господин Кассиан о вас предупреждал. Всё в порядке, — он вернул удостоверение и кивнул в сторону двери. — Проходите, Эйден Моррис.

Я спрятал лист обратно в карман и шагнул внутрь. Пройдя через небольшую подворотню, оказался на внутренней территории Ассоциации. Гул улиц, крики и споры остались за стенами, а здесь, среди ухоженных дорожек, рощиц и небольших озёр, царила почти идеальная тишина. Только где-то вдалеке слышались голоса и лёгкий шум.

Я направился к самому большому зданию, к главному корпусу, в центре комплекса. Люмин, устав от городской суеты, притих и стал спокойно следовать за мной. Крох, наоборот, постоянно крутил головой и прислушивался.

Войдя в главный корпус, я остановился и задумался. Кассиан сказал забрать постоянное удостоверение в канцелярии, вот только я не уточнил, где она находится.

— И, как назло, вокруг ни души, — вздохнул я.

Люмин тихо пискнул, словно соглашаясь. Крох дёрнул хвостом, всем видом показывая, что это не его проблемы.

Ладно, раз так, пойду к Кассиану. Пройдя по длинному коридору, остановился перед дверью с номером двадцать семь.

— Надеюсь, он на месте, — выдохнул я и постучал.

Тишина.

Я постучал снова, сильнее. Ничего. Попробовал потянуть за ручку двери — заперто.

— Ну конечно, — вздохнул я.

Люмин пискнул с сочувствием.

Я постоял ещё минуту, надеясь, что Кассиан появится, но дверь оставалась закрытой. Пришлось искать другой путь.

Вернувшись в холл, задумался. Куда все подевались? В прошлый раз тут было полно народу! Немного поразмышляв, вспомнил, что в общем зале есть доска объявлений, возле который всегда кто-то дежурит.

Немного попетляв по коридорам, дошёл до общего зала и увидел огромную доску из морёного дуба, увешанную многочисленными объявлениями. Высокий, плотный мужчина с короткой стрижкой вешал на неё новый лист.

Стоило мне подойти поближе, как мужчина перевёл на меня взгляд.

— Добрый день. Хотите разместить объявление? Или просто посмотреть? — спросил он.

— Здравствуйте, — ответил я. — Нет, мне нужно забрать в канцелярии постоянное удостоверение члена Ассоциации, но… Я не знаю, где она.

— А, новенький? — мужчина усмехнулся. — Канцелярия находится на втором этаже. Идите по главному коридору до конца, поверните направо, потом ещё раз направо и увидите лестницу. Как подниметесь, увидите большую дверь с табличкой.

Я мысленно повторил маршрут.

— Спасибо, — искренне сказал ему.

— Не за что, — мужчина кивнул и вернулся к прерванному занятию.

Я двинулся в указанном направлении.

Вскоре дошёл до конца главного коридора, повернул направо, слева от меня находились высокие окна, выходящие во двор. За стеклами виднелись лужайки, деревья, и где-то там, на зелёной траве, резвились несколько зверей. Значит, в Ассоциации всё-таки были люди. Я снова повернул направо, нашёл лестницу и поднялся на второй этаж. Большие окна пропускали солнечный свет, и на полированном полу играли блики.

Дверь с табличкой «Канцелярия» нашлась сразу — тяжёлая, дубовая, с бронзовой ручкой. Я постучал, подождал секунду и открыл.

Внутри оказалась небольшая комната, заставленная стеллажами с папками. За массивным столом сидела женщина средних лет, с уложенными русыми волосами и тонкими губами. Когда она подняла на меня взгляд, я увидел её холодные деловитые голубые глаза.

— Здравствуйте, — сказал я уверенно. — Мне нужно получить постоянное удостоверение члена Ассоциации.

— Предъявите временное удостоверение, — сказала женщина, открывая толстую книгу.

— Да, конечно, — ответил я, доставая лист пергамента и протягивая ей.

Взяв его, женщина несколько секунд вчитывалась в текст, затем вернулась к книге, провела пальцем по странице и нашла нужную строчку.

— Эйден Морис, вижу. Да, ваше удостоверение готово.

Она поднялась, подошла к одному из стеллажей, достала тонкую папку и вернулась к столу. Из папки извлекла небольшой лист пергамента, покрытый с обеих сторон тонким слоем воска.

— Распишитесь здесь, — она подвинула ко мне книгу, указав на пустое место.

Я взял перо, макнул в чернила и расписался.

Женщина потянула книгу к себе, подождала, пока чернила высохнут, и закрыла её.

— Ваше удостоверение, — женщина протянула мне небольшой лист пергамента. — Не теряйте, без него вход в здание Ассоциации невозможен.

Я взял удостоверение и повертел его в руках. Оно оказалось плотным, приятным на ощупь. Закончив, принялся всматриваться:

Сверху, посередине, красовалась эмблема Ассоциации — раскрытая ладонь со зверем, лучи, расходящиеся к деревьям, горам и звёздам.

А затем надписи:

«Эйден Моррис»

«Член Ассоциации Зверей»

«Целитель магических зверей»

Ниже стояла печать Ассоциации, а правее от нее чья-то размашистая подпись.

— Спасибо, — сказал я, пряча удостоверение во внутренний карман.

Женщина кивнула и вернулась к своим бумагам.

Я вышел из канцелярии и прикрыл за собой дверь. Всё прошло даже проще, чем я ожидал. Холодная деловитость женщины немного напрягла, но она сделала своё дело быстро и чётко.

Люмин, уже забыв об уличной толкучке, принялся обнюхивать ближайший угол. Крох сидел рядом, внимательно следя за ушастым.

Покинув Ассоциацию, мы остановились недалеко от ворот, вдыхая тёплый воздух.

Вокруг кипела толпа. Люди спешили, спорили и жестикулировали. На каждом углу обсуждали участников и их шансы на победу. Я всматривался в лица, вслушивался в обрывки фраз, и во мне поселилось сомнение.

Сможет ли Элиан выиграть? Или хотя бы достойно проявить себя? Ох, не знаю. Да и сам парень вряд ли настолько уверен в своих силах, чтобы ответить на эти вопросы. Но одно я знаю точно: он умный не по годам, учится до изнеможения, старается изо всех сил, чтобы его не выгнали, и самое главное — ему не на кого рассчитывать. Но есть я, который привык поддерживать целеустремленных ребят! Сам таким когда-то был. Хех, а в молодом теле я начал забывать, что уже далеко не молод.

Могу ли я ещё чем-то ему помочь? Мысль пришла неожиданно — усиленный корм! Если дать его Астику до начала соревнований, он станет сильнее. Пусть не кардинально, но даже малейшее преимущество может стать решающим.

Конечно, на создание уйдет время и ингредиенты, но я могу успеть. Турнир начнется завтра, а значит, сегодня нужно его приготовить.

— Рано идти домой, команда, — сказал я, чувствуя прилив энергии. — Нам нужно на рынок.