Кодекс Магических Зверей III

Глава 14Р

Утреннее солнце ласково припекало макушку, пока я шел на рынок района Отверженных. В голове крутилась мысль: а что, если добавить в корм серебристый сочник? Неизвестно, усилит ли он корм, но вкус точно улучшит, а звери, как и люди, любят вкусно поесть.

Люмин и Крох кружили у моих ног, едва не сталкиваясь с прохожими, которые то и дело бросали на меня косые взгляды. Я же, не обращая на них внимания, сосредоточенно продолжал размышлять. На выделенные деньги мне нужно приготовить пятнадцать порций корма, однако не стоит забывать и про мою команду. Взвесив все за и против, я принял решение увеличить объём: двадцать пять порций для плотоядных и пять для травоядных — многовато, конечно, но лучше иметь запас на всякий непредвиденный случай.

Оказавшись на рынке, я сразу направился к здоровенному мяснику и взял субпродукты и лучшие куски мяса: тёмно-красное, с тонкими прожилками жира, похожее на говядину, и нежную курицу. Мясник, узнав меня, ухмыльнулся и, не увеличив цену, отрезал кусок потолще, чем я просил.

Затем купил морковь, свёклу и пастернак у того же пожилого мужика, что и в прошлый раз. Он кивнул и выложил лучшие корнеплоды — крупные, сочные, без гнили.

Костяную муку из панцирей линяющих зверей взял в конце рынка, у тощего мужика с цепкими пальцами.

Мяту и ромашку купил у старухи под навесом. Она, щуря подслеповатые глаза, долго перебирала пучки, выбирая самые свежие. Немного подумав, также взял окопник и корень железной воли, да с запасом на будущее.

Купив все необходимые ингредиенты, я остановился, чтобы подсчитать расходы. Мясо, коренья, травы, субпродукты, костяная мука… В итоге я потратил сорок восемь медных марок. Вдруг вспомнил, что забыл самое важное — весы.

В прошлый раз отмерял ингредиенты ложкой, на глаз, и корма получились лишь семидесятипроцентными. Теперь же, когда у меня есть заказ и я планирую делать корм на продажу, без надёжных весов не обойтись. К тому же, они необходимы и для приготовления лекарств, ведь многие рецепты требуют точных пропорций.

Я оглядел рынок — везде еда, тряпьё, простые инструменты. Аптекарские весы тут не сыщешь — слишком серьёзный товар для обычного базара, однако… Чем чёрт не шутит, нужно поискать.

Я принялся бродить по рынку, лавируя между телегами, и спустя некоторое время заметил небольшой прилавок, на котором в беспорядке лежали деревянные линейки, какие-то странные угломеры и ещё десяток инструментов.

За прилавком стоял низенький мужик с бородой.

— Добрый день, — сказал я. — У вас случайно нет аптекарских весов?

Продавец поднял на меня взгляд и ответил:

— Аптекарские? Это тебе не сюда, парень, такие вещи только у ювелиров водятся. У Седьмого спуска лавка есть, там и спрашивай.

Я вздохнул.

— А тебе для чего? — неожиданно спросил мужик.

— Взвешивать ингредиенты для лекарств и кормов.

— Кормов, говоришь… — он ненадолго задумался. — Мясных, поди?

— И таких тоже.

Продавец оживился и полез под прилавок.

— Аптекарских у меня нет, а вот кухонные — пожалуйста. Для взвешивания мяса в самый раз.

Он положил передо мной добротные коромысловые весы с набором гирек.

— Они, конечно, не такие точные, как аптекарские, но для взвешивания крупных предметов то, что нужно!

— Хм. Сколько? — спросил я.

— Пятнадцать медных, — назвал цену мужчина. — Вещь хорошая, долго прослужит.

Я мысленно прикинул бюджет. Дороговато, конечно, но мне и вправду предстоит взвешивать не только пыльцу, корни, травы, но и мясо, причём килограммами.

— Беру, — сказал я, отсчитывая монеты.

Продавец довольно кивнул, положил весы в деревянный ящик и перевязал бечёвкой.

— Не потеряй гирьки, — напутствовал он.

— Хорошо, спасибо, — я принял покупку и двинулся к выходу с рынка.

Едва я вышел на главную улицу, как оказался в людском море.

Все спешили в сторону Арены Когтя на очередные бои отборочного этапа. Улицы превратились в узкие протоки, по которым с трудом пробирались телеги.

— Да подвиньтесь вы! — рявкнул кто-то сзади.

— Сам подвинься! — ответили ему из толпы.

Я лавировал между людьми, придерживая ранец, чтобы никто не залез в него. Люмин и Крох семенили следом, стараясь держаться как можно ближе ко мне.

— … я тебе говорю, сегодня этот парень с куницей всех порвёт! — услышал обрывок разговора.

— Да ладно? В прошлый раз ему просто повезло — попался слабый волк.

— Да какой же слабый? Ты видел, как его куница двигалась? Она же исчезала!

— А я на медоеда ставлю. Эта тварь вообще неуязвима!

Споры, крики, смех, сливались в единый гул, от которого заболела голова. Вскоре мы вышли на улицу недалеко от Седьмого спуска. Здесь было поменьше людей — в основном те, кто имел дело с Лесом: добытчики, охотники, торговцы редкостями.

Лавка ювелира нашлась быстро. Она располагалась в переулке чуть поодаль от крепости Седьмого спуска, и выглядела так, словно её владелец не особо стремился привлекать внимание прохожих. Небольшая постройка с тёмной деревянной дверью, над которой висела табличка с вырезанным на ней кольцом и надписью: «Ювелирная лавка Алдора».

Я толкнул дверь и переступил порог.

Внутри оказалось тесновато. Помещение почти полностью заполняли витрины и стеллажи, на которых с безупречной аккуратностью располагались украшения: кольца, серьги, браслеты, изящные подвески. Свет магических светильников отражался в полированном серебре и золоте, создавая завораживающую игру бликов.

Из глубины лавки, тихо зашуршав юбкой, вышла молодая девушка лет двадцати. Тёмные волосы, аккуратно собранные в пучок, обрамляли её лицо, а выразительные глаза внимательно смотрели на меня. На ней было опрятное простое платье, а на запястье поблёскивал тонкий серебряный браслет с крошечными подвесками в виде звёздочек.

— Добрый день, — девушка доброжелательно улыбнулась. — Чем могу помочь?

— Добрый, — я огляделся, чувствуя себя немного неуютно среди всего этого блеска. — Мне нужны аптекарские весы.

Девушка удивлённо приподняла бровь и сказала:

— Аптекарские весы? Довольно редкий запрос. Подождите минутку.

Она скрылась за дверью в глубине лавки, и я остался ждать, разглядывая украшения. Уставший от толпы, Люмин спокойно сидел у моих ног. Крох внимательно осматривал помещение, его нос то и дело подёргивался, улавливая незнакомые запахи.

Через пару минут девушка вернулась с несколькими небольшими ящиками в руках, поставила их на витрину и открыла.

Внутри находились весы с двумя чашами, коромыслом и набором гирек, изготовленные из полированного дерева, латуни и бронзы.

— У нас есть три варианта, — девушка говорила спокойно и деловито, с интересом поглядывая на меня. — Самые точные вот эти, — она указала на небольшие бронзовые весы с тонким коромыслом и крошечными чашами. — Погрешность не более ноля целых пяти сотых грамма, стоят три серебряные марки.

Я присвистнул про себя. Дороговато.

— Вторые, — она указала на следующий ящик, — чуть менее точные, но тоже хорошие. Погрешность не более ноля целых одной десятой грамма, подойдут для большинства алхимических задач. Цена — две серебряные марки.

Я уже собирался спросить про самый дешёвый вариант, когда девушка указала на третий ящик.

— И третьи. Самые простые, но точность в пределах нормы, до ноля целых двух десятых грамма. Для большинства рецептов такой точности достаточно, стоят одну серебряную марку.

Я взял в руки третьи весы. Они выполнены из полированного дерева, с невероятно тонким коромыслом и чашами из светлого рога. На оси коромысла виднелось выбитое аккуратное клеймо: кольцо с крошечной насечкой по ободу, почти незаметное, если не приглядываться. К весам прилагался набор гирь: от крошечных железных пластинок, покрытых медью, и весивших едва ли долю зерна, до солидной увесистой гири толщиной с палец. И на каждой из них отчётливо проступал тот же знак мастера.

Я передал весы девушке, и она бережно уложила их в небольшой ящик из тёмного дерева, обитый изнутри потертым бархатом.

— Возьму эти, — сказал ей.

Девушка кивнула.

— Хороший выбор. Для большинства задач точности этих весов хватит с лихвой.

Я кивнул и отсчитал монеты. Девушка аккуратно перевязала ящик бечёвкой и протянула мне.

— Приходите ещё. Если понадобятся гирьки или ремонт — обращайтесь.

— Спасибо, — я кивнул, взял покупки и вышел на улицу.

Выйдя из ювелирной лавки, направился в сторону дома. Люмин, отдохнув, снова принялся носиться, обнюхивая всё подряд. Крох шёл рядом, держась ближе к моей ноге, и поглядывал по сторонам с видом хвостатого охранника.

Улицы постепенно пустели, и идти становилось всё проще. Быстро дойдя до района Отверженных, я оказался у таверны «Свистящий кабан». Вспомнив, что дома почти не осталось еды, решил зайти.

Внутри царила тишина — ни шума, ни криков, ни пьяных песен. Стулья стояли на столах вверх ножками, пол сверкал чистотой, у стойки горел одинокий светильник, отбрасывая жёлтые блики на полированное дерево.

Я подошёл к стойке и постучал по ней костяшками пальцев.

— Есть кто?

Из кухни вышла рыжеволосая девушка, работавшая у Борка. Она вытирала руки о передник и выглядела удивлённой.

— Господин Эйден? — Мальвина остановилась, увидев меня. — Неожиданно и приятно! А я не ждала никого до вечера, все же на Арене.

— Понимаю, — я улыбнулся. — Хочу купить еду.

Она кивнула.

— Сейчас, подожди минуту.

Девушка скрылась на кухне, и тут же заскрипела дверца кладовки, загремели горшки. Она вернулась через несколько минут, неся в руках внушительный мешок, от которого вкусно пахло едой.

— Здесь каша, суп, жареное мясо, хлеб, свежие овощи и немного сыра, — она перечисляла, ставя мешок на стойку.

— Сколько с меня? — я полез в кошелек.

— Четыре медных.

Я отсчитал монеты, поблагодарил девушку, взял мешок и вышел на улицу.

Добравшись до лавки, открыл замок, толкнул дверь и шагнул внутрь. Люмин и Крох сразу разбежались по своим хвостатым делам.

Закрыл дверь на засов, отнёс покупки на кухню и убрал еду в прохладный угол. Затем тщательно вымыл руки с раствором железнолиста и подошёл к клетке с пациентом, который спал на душистом сене. Его дыхание было ровным, глубоким, бока мерно вздымались. Я открыл дверцу, осторожно вынул его и положил на стол.

Первым делом провёл руками по телу — кожа была тёплой, дыхание без хрипов, пульс ровный.

Следом размотал повязку и снял тряпку, пропитанную «Стремительным цветом». Рана под ней выглядела хорошо: края розовые, гноя нет, только немного сукровицы. Аккуратно удалив старый дренаж, промыл рану свежим раствором железнолиста и установил кусок чистой ткани для оттока. Затем приложил тряпку, пропитанную остатками склянки «Стремительного цвета», и перевязал.

Закончив, налил в миску воды и, осторожно приподняв голову зверя, влил жидкость в пасть. Бегунец глотнул раз, другой и медленно открыл глаза.

В них не было ни боли, ни страха, только усталость и спокойствие.

— Всё будет хорошо, — сказал я тихо, поглаживая его по голове. — Ты уже идёшь на поправку. Ещё немного, и будешь бегать быстрее, чем раньше.

Зверь медленно моргнул несколько раз, затем закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Поменяв подстилку из сена, я бережно перенёс его обратно в клетку, поправил повязку и закрыл дверцу.

Собираясь пойти на кухню, я услышал стук в дверь.

Подойдя к двери, отодвинул засов и открыл её. На пороге стоял растрёпанный хозяин бегунца с темными кругами под глазами. По всей видимости, он не спал и сильно переживал.

— Здравствуйте, — сказал он. — Можно войти?

— Добрый день, конечно.

Он шагнул внутрь, и я провёл его к клетке.

Мужчина присел на корточки, и посмотрел на бегунца с отцовской нежностью. Он молчал, но его взгляд говорил больше любых слов.

— Рана заживает, — сказал я через несколько минут. — Однако нужно оставить его ещё на сутки для наблюдения.

Мужчина, не отрывая взгляда от зверя, сказал:

— Хорошо. Я благодарен вам, — голос его дрогнул. — Вы даже не представляете, что для меня сделали.

— Свою работу, — ответил я. — Забрать его можно будет завтра утром.

Он тяжело поднялся, словно у него на плечах лежала неподъёмная ноша, и посмотрел на меня. В его глазах стояли слёзы, но он сдерживался.

— Тогда вернусь завтра, — сказал он и, ещё раз взглянув на бегунца, вышел из лавки.

Я закрыл за ним дверь, задвинул засов, взял нож, вышел во двор и подошёл к грядкам.

Мой «огород» рос не по дням, а по часам, особенно Серебристый сочник, похожий на петрушку. Троица, посаженная всего несколько дней назад, уже вымахала почти до колена. Её мясистые стебли с серебристыми прожилками тянулись к небу, а листья блестели в лучах солнца.

На одном из стеблей Серебряный колокольчика даже появился крошечный бутон, похожий на застывшую каплю ртути.

Однако… Я заметил небольшие, но наглые сорняки, пробивавшиеся между растениями. Присев на корточки, принялся за работу.

Сначала аккуратно, стараясь не повредить корни Серебристых сочников, выдернул все сорняки вокруг них. Земля была мягкой, податливой, и они легко выходили вместе с комочками влажной почвы.

Затем перешёл к Серебряному колокольчику — хрупкому обитателю моей клумбы. Его корневая система была настолько нежной, что малейшее неловкое движение могло необратимо повредить тонкие корешки.

Аккуратно разрыхлил землю вокруг, тщательно выбирая сорняки по одному, и бережно присыпал оголенные корни слегка влажной землёй, равномерно распределяя её по поверхности.

Сонный куст оказался самым капризным. Его листья, если их случайно задеть, начинали выделять сок, от которого у меня слегка кружилась голова.

Закончив прополку, взял лейку, наполнил отстоявшейся водой и аккуратно полил каждое растение. Разминая затекшую спину, оглядел свои владения.

— Если вечером всё пройдёт удачно, заказов на корм может стать в разы больше, — пробормотал я вслух. — А у меня всего один куст колокольчика и три сочника. Этого явно надолго не хватит…

Я перевёл взгляд на грядку с сочниками.

— А можно ли их размножить? — спросил сам у себя и вспомнил старый документальный фильм о садоводстве, который посмотрел ночью, когда не мог уснуть.

В нем показывали, как фермеры размножали пряные травы не только семенами, но и черенкованием — срезаешь побег, ставишь в воду, ждёшь корней и готово. Правда, там была обычная петрушка, но принцип должен работать.

С колокольчиком сложнее. Я вспомнил, как бабушка размножала свои цветы. У неё была целая клумба с нежными голубыми колокольчиками. Она говорила, что проще всего их делить — выкопать корневище, разрезать на части с почками и рассадить. Правда, бабушка делала это ранней весной или осенью, и у неё были взрослые растения, с мощными корнями. Мой же колокольчик только-только прижился, и тревожить его сейчас слишком опасно.

— Нужно дать ему окрепнуть, а потом аккуратно разделить, — решил я. — Если, конечно, он не даст боковые отростки. Некоторые колокольчики размножаются самосевом… или усами, как клубника? Нет, это вроде земляника. Или клевер…

Я запутался. В прошлой жизни не держал даже комнатных цветов — ветеринарная клиника отнимала всё время. Всё, что я знал о садоводстве, из детских книг, фильма, который как-то посмотрел между дежурствами, и бабушкиных рассказов.

В одной книге вроде бы говорилось, что для хорошего роста растениям нужна не только вода, но и питательные вещества: азот, фосфор, калий… Где их взять здесь?

— На рынке наверняка есть удобрения, — пробормотал я, разглядывая землю под ногами. — Хорошее удобрение должно быть не слишком дорогим и достаточно питательным, — рассуждал я вслух, мысленно перебирая варианты. — Навоз, перегной, может, какая-нибудь торфяная смесь…

Я вспомнил, что в документальном фильме про фермеров еще показывали, как они удобряли поля компостом, который заготавливали заранее. Это не быстро, а мне нужно сейчас, чтобы растения набрали силу до того, как я начну их делить и черенковать.

— Ладно, нужно сходить на рынок, расспросить торговцев, — решил я. — Может, у того же старика, что сено продаёт, что-то подходящее найдётся, или у травницы, где я покупаю коренья.

Если всё пойдёт по плану, у меня будет уже шесть сочников и разделённый колокольчик, и тогда я смогу не только выполнять разовые заказы, но и держать постоянный запас корма.

Планы на будущее всегда важны, но пора взяться за приготовление корма. На тридцать порций нужно десять грамм корня колокольчика. Я присел на корточки перед ним и аккуратно разрыхлил землю вокруг растения, обнажив молочно-белые отростки. Выбрав корень потолще, достал нож и отрезал кусок длиной примерно с палец. Закончив, присыпал корень землей, встал и перевёл взгляд на грядку с Серебристым сочником.

Пора проверить, можно ли добавить его в корм, и принесет ли он дополнительный эффект.

Система, уловив мои мысли, отозвалась почти мгновенно:

[Рекомендуемая дозировка Серебристого сочника в усиленном корме для класса E — 0,5 грамма на порцию]

[Эффект добавки: улучшает вкусовые качества корма, повышает усвояемость на 5–7 %, оказывает лёгкое тонизирующее действие. Не вступает в конфликт с остальными компонентами]

[Примечание: рекомендуется использовать свежий сочник]

Я довольно усмехнулся. Полграмма на порцию — совсем немного, но этого количества хватит, чтобы корм стал не просто полезным, а ещё и по-настоящему вкусным.

На тридцать порций требовалось пятнадцать граммов. Я аккуратно сорвал с каждого куста по нескольку листочков.

— Растите, ребята, — сказал я, поглаживая упругие стебли. — Вы мне ещё пригодитесь.

С этими словами направился на кухню. Протерев стол раствором железнолиста, положил на него корень и листочки, и продолжил собирать остальные ингредиенты. Из главного зала принёс оставшиеся корни окопника и железной воли. Затем разобрал ранец с мясом, овощами, костяной мукой, субпродуктами, травами и корнями, купленными на рынке.

Следом достал весы.

В центре стола установил аптекарские весы, аккуратно отрегулировал коромысло, проверил его подвижность. Роговые чаши блестели, а гирьки лежали в бархатных гнёздах ящика.

Рядом поставил кухонные весы. Они были проще, массивнее, но выглядели надёжно. Затем решил достать большую миску, так как обычных в нужном мне количестве не было.

Вымыл руки, обработал их и весы раствором железнолиста, и принялся за дело.

Положил мясо на чашу кухонных весов. Уравновесив его гирьками, получилось чуть больше двух килограммов. Затем принялся отрезать небольшие кусочки, пока не добился веса в тысячу семьсот пятьдесят граммов.

Следом повторил процедуру, взвесив четыреста пятьдесят грамм субпродуктов. Сто семьдесят пять грамм костяной муки, пятьдесят грамм корня железной воли, семьдесят пять грамм корня окопника, семь с половиной грамм корня серебряного колокольчика и двенадцать с половиной грамм серебристого сочника взвесил на аптекарских весах по такому же принципу.

Затем одни ингредиенты мелко нарезал, другие растёр в ступке, и сложил всё в большую миску. Следом начал месить, перетирать, вымешивать, стараясь распределить компоненты максимально равномерно.

Когда масса стала однородной, податливой и упругой, начал с помощью весов отмерять порции по сто целых восемь десятых граммов, и скатывать в шарики. Таким образом, у меня получилось двадцать пять порций корма, которые я замотал в чистые тряпки, и убрал в прохладный угол.

Для травоядных повторил процесс: триста грамм сена, сто грамм овощей, семьдесят пять грамм измельчённых трав, двадцать пять грамм корня железной воли, по два с половиной грамма пыльцы колокольчика и кашицы сочника. Всё смешал, разделил на пять частей, замотал в тряпки и сложил отдельно от корма для плотоядных.

На всё ушло больше трёх часов. Руки в траве и соке, спина ноет, но я рад.

Система вывела перед глазами сообщения:

«Обнаружено вещество: Усиленный корм для плотоядных (класс E)»

«Соответствие рецепту: 90 %»

[Эффекты: Умеренное укрепление костной ткани, когтей и зубов, умеренное повышение выносливости, умеренное улучшение пищеварения умеренное ускорение регенерации. Значительное улучшение вкусовых качеств за счёт добавления Серебристого сочника]

«Обнаружено вещество: Усиленный корм для травоядных (класс E)»

«Соответствие рецепту: 90 %»

[Эффекты: Умеренное ускорение обмена веществ, умеренное укрепление нервной системы, умеренное улучшение качества шерсти, умеренное повышение общего тонуса организма, умеренное ускорение регенерации, умеренное укрепление иммунитета. Значительное улучшение вкусовых качеств за счёт добавления Серебристого сочника]

Я выдохнул. Девяносто куда лучше, чем в прошлый раз. Весы сделали своё дело, но ста процентов всё равно не получилось. Почему?

Скорее всего, чтобы добиться отличного результата, нужно как и в первый раз готовить корма порционно, а не смешивать всё в одной миске, а также, возможно, повлияла и погрешность весов.

Покупать огромное количество мисок нецелесообразно, поэтому в следующий раз стоит попробовать сделать отдельно каждый шарик в одной миске.

Я взял две порции корма, для Кроха и Люмина, и положил им в миски.

— Угощайтесь, хвостатые.

Люмин, учуяв запах, подбежал к миске, принюхался и замер. Его нос затрепетал, глаза расширились. Он не понял, что перед ним — сочник или корм?

— Ну давай, смелее, — подбодрил я.

Зайцелоп осторожно откусил кусочек, прожевал, и его длинные уши встали торчком, а в глазах вспыхнуло детское счастье. Он издал радостный звук и жадно набросился на угощение.

Крох подошёл к своей миске, прищурился и откусил небольшой кусок. Его глаза расширились, хвост завилял, и он набросился на шарик.

Через минуту обе миски были пусты и вылизаны до блеска. Система тут же отозвалась:

«Текущее состояние питомца Люмин (Зайцелоп, класс E, ранг 3): Корм усвоен на 98 %, рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в день»

«Текущее состояние питомца Крох (подвид неизвестен, класс E, ранг 1): Корм усвоен на 98 %, рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в день»

Я улыбнулся и погладил обоих по головам. Затем прибрал на столе, вымыл руки и достал из прохладного угла горшок с кашей, которая успела немного остыть, но пахла сытно и маслянисто. Положив половину в миску, остальное убрал обратно. Рядом на стол выложил ломоть хлеба, несколько кусков жареного мяса и сыр. Нож скользнул по сырной корке, нарезая тонкие пластины, а мясо легко разделилось на волокна.

Сделал два бутерброда: хлеб, сверху мясо и сыр. Получилось внушительно, с аппетитной горкой.

Сев на табурет, принялся за еду. Каша была густой, наваристой, с кусочками мяса. Бутерброды получались сочными, сыр тянулся, хлеб хрустел корочкой. Доев, помыл посуду, направился в главный зал и услышал стук в дверь.