Истинная для Мира: Наследие

67

Он только сдернул с себя брюки и рванул меня к себе, подхватив под бедра. Ткань белья разлетелась в его руках, и он ворвался членом на всю глубину.

— Алекс!

Мне не дали привыкнуть или вдохнуть. Он глухо рыкнул и вдавил меня в матрас, выбивая остатки воздуха. Но только каким-то образом смог его заменить…

Как он держался все это время — для меня осталось загадкой, потому что все, ради чего мы сейчас существовали, был секс. Хлесткий, болезненный, до одурения и хрипа. Мы будто голодали всю жизнь. Оба. Я снова впивалась когтями в его спину, а он покрывал беспорядочными жалящими укусами шею и ключицы. И ни одной мысли не мелькнуло, что все неправильно, ведь тигр меня бессовестно метил.

Его запахом хотелось заменить воздух и дышать только им одним, пропитаться до кончиков волос и укутаться в него с головой.

— Да, да, да… — повторяла, как в бреду, выгибаясь в его руках.

Если это была наша последняя ночь — пусть так! Сейчас я не жалела ни о чем…

Только я забылась и забыла, в чьих лапах очутилась.

Я даже не поняла, когда и как оказалась на животе, а он — сверху. От его рыка похолодело все внутри, резко отрезвляя. Стоило дернуться, и он тут же хватанул меня зубами между лопаток. Тело будто разнесло в клочья и сжало в один сгусток адской боли. Я только распахнула в ужасе глаза, судорожно вздохнула… и потеряла сознание.

— Аля…

— Ммм…

Первое, что почувствовала — как неприятно холодит и стягивает щеки, мокрые от слез. Запах крови заставил поморщиться и открыть глаза…

— Не шевелись, — приказал ненавистный голос.

Сколько я была без сознания — трудно было сказать. В комнате все также было темно и душно, тело, мокрое от пота, болело, словно по мне проехал грузовик… Или пометил тигр.

— Не трогай меня. — Собственный голос показался чужим, пугающим. — Никогда больше не трогай.

Он не удостоил ответа. Когда коснулся языком раны между лопаток, я зарычала и дернулась сильнее:

— Я сказала, не трогай! — взвилась из последних сил, вырываясь из его рук.

Алекс поднялся и взглянул на меня из-под бровей. Глаза зверя полыхали едким оранжевым, но во взгляде не было злости. Показалось, он был даже растерян, сбит столку, только меня это лишь подстегнуло:

— Убирайся! — прорычала я, презрительно кривясь. — Я разрываю нашу сделку! Хочешь — иди ищи Глеба и добивай его, мне плевать! Тронешь меня еще раз — лучше убей сразу! Потому что я перегрызу себе вены, но не позволю тебе еще раз меня коснуться!

Последние слова вырывались из горла с трудом и больше напоминали сип. Меня мутило и трясло, перед глазами резко потемнело, и я пошатнулась. Съехала по стенке и упала на четвереньки.

— Позволь мне… — оказался он рядом.

— Нет! — бросилась в сторону и сжалась в комок. — Не подходи!

— Аля…

— Не называй меня так! — взвыла раненой кошкой, загнанной в угол. Хотя, я и была раненной и загнанной.

Только отец называл меня так… Я вцепилась когтями в собственные плечи, чтобы не завыть от отчаянья. Нельзя, иначе он услышит, почувствует. И тогда точно порвет тигру горло за все, что тот сделал.