Истинная для Мира: Наследие

25

Улыбка перетекла в горькую усмешку на его лице:

— Невозможная… Тебя не понять.

Раны, нанесенные самолюбию тигром, волк, похоже, готов был зализать.

Прощения просить не стала, равно как и напоминать, что я предупреждала. Но его зверь чувствовал, что сегодня я была рада его видеть, а мужчина был этим сбит с толку. Долго выдержит, интересно?

Я глубоко вздохнула и отвернулась к окну. Мне нужно было успокоиться, привести нервы в порядок, согреться и выспаться перед завтрашним днем. То, что он будет не из легких — я не сомневалась.

— Я заказал ужин домой. Хочешь чего-нибудь?

— Тебя, — хмуро пялилась я в окно.

— До или после? — усмехнулся. — Или вместо?

— И до, и между, и можно после, — зло оскалилась я, оборачиваясь. — Будешь бедный у меня сегодня, Вольный.

Волк растерянно улыбнулся, нажимая на педаль газа.

— Ты всегда такая после неудачного дня?

— Откуда мне знать, волки меня себе еще не заводили.

Сегодня я обзаведусь такой концентрацией волчьего запаха и меток, что у тигра завтра глаза будут слезиться!

Я притянула к себе Глеба еще в лифте. Злая горечь на его губах, словно волчья ягода, обожгла небо, оставляя пряную сладость на языке. Запах дорогих сигарет и нижней ноты парфюма в тандеме с его кожей путали мысли — то, что нужно! Затащив его в квартиру, я оседлала зверя прямо на полу в коридоре — мне нужно было больше запаха, чтобы забыться окончательно. Глеб не сопротивлялся и не пытался перенять инициативу, а лишь удивленно подчинялся, срывая с меня одежду, пока я вяло отбрыкивалась, продираясь к его ремню.

— Тише, ненормальная, — прорычал сдавленно, когда я, кажется, сломала к чертям молнию на его брюках.

Но уже через секунду и он об этом забыл, выгнулся и зарычал, когда мои коготки сомкнулись вокруг его напряженного члена. Я почти не соображала, медленно скользя языком по его атласной вершине, наворачивая им круги и накрывая губами всю поверхность. И двигалась все быстрее, сдавливая головку, посасывая и сжимая рукой в основании. Волк был вкусным, пряным, с горчинкой, как я любила. И таким же ненасытным.

Но неожиданно все разлетелось осколками, которых было не собрать. Он схватил меня за волосы и дернул к себе так, что на глазах выступили слезы. Я вскрикнула, еле фокусируясь на лице мужчины. В глубине его глаз горел пугающий темный огонь, который не сулил ничего хорошего. Злой, жестокий зверь — я никогда с ним не договорюсь, а сейчас только больше вязну в его одержимости. Глеб притянул меня властно к свои губам, задирая второй рукой платье, а мне вдруг захотелось рвануться от него. Я дернулась, но он не выпустил.

— Пусти! — хрипло взвизгнула. — Ты делаешь больно! — Стукнула его в грудь, вырываясь. — Ненавижу жестокость, Глеб! Не переношу!

— Замолчи, — прошипел волк. — Ты то отталкиваешь, то сосешь мой член, как будто я тебе нужен! Определись уже, мать твою!