Истинная для Мира: Наследие

54

— Я скоро вернусь, максимум еще несколько дней, может, неделя…

Голос Алекса пустил дрожь по телу, я глубоко вздохнула, но не шевелилась — боялась быть услышанной. В плотно сомкнутые веки проникал вполне себе дневной свет, а это значило, что мы, скорее всего, пропустили встречу с Зулом и вообще забили на дела.

— Потерпи, — его хриплый полушепот пустил сердце вскачь, и я задержала дыхание. Казалось, стоит мне открыть глаза, и обрушится столько всего, что меня просто переломает пополам. — Я люблю тебя… слышишь?

Сердце больше не нужно было тормозить — оно споткнулось и почти замерло от того, как тигр выдохнул эти слова. Он и «я люблю» не существовали вместе, это явления разных миров, которые никогда не соприкасаются друг с другом! И все же он и правда это сказал. Кому-то.

— Ты слышишь? — повторил тихо и как-то опустошенно. Будто говорил с пустотой, которая никогда не слышала и не слушала.

Зато слышала я. И от этих его слов все свернулось внутри, будто это я пыталась докричаться до кого-то, но тщетно.

— Жди меня. Целую…

В гостиной стало тихо. Алекс, очевидно, повесил трубку и застыл, приходя в себя. А я будто видела его даже сквозь опущенные веки. Вот он стоит возле панорамного окна в гостиной и смотрит на город, но не видит его. Перед глазами у Правящего что-то свое, напоминающее выжженную пустыню, припорошенную пеплом. Взгляду не за что зацепиться, но он и не пытается уже давно.

Мотнув головой, я открыла глаза, стряхивая видение. Такое бывает на грани яви и сна. На грани… Я и забыла, что «грань» может быть многогранной. Но приятными сторонами она ко мне никогда не поворачивалась.

— Доброе утро…

А вот это уже адресовано явно мне. Я вскинулась на постели, подгребая под себя простынь.

— Да что же ты пугливая такая? — скалился Алекс.

— Ты себя видел вообще? — проворчала я, прикрываясь отвоеванным у постельного месива краем.

— И что со мной не так?

Он опирался плечом о дверной косяк, спрятав ладони в карманы штанов. Резинка соблазнительно обнимала его бедра гораздо ниже тазобедренных косточек, открывая к вниманию плоский подтянутый живот и дорожку темных волос.