Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя (СИ)

Глава 21 Два равно один

Ферр ввёл меня в настоящий тронный зал. Посередине, тянулась чёрная ковровая дорожка. Колючая, между прочим. Я всегда предпочитала ходить дома в носках, берегла пятки, и теперь моя бережливость аукалась мне на каждом шагу. Огромное пространство по обе стороны от нас пустовало. Сегодня в зале было не людно. Или, как теперь говорить? Не инопланетно? Пустынно, короче.

В конце дорожки возвышались два чёрных трона с высокими спинками из резного камня. Знак на изголовьях был точь-в-точь как татуировка на моей груди. Совпадение? Не думаю.

Двое мужчин в ниспадающих до пола чёрных одеяниях наблюдали за нашим приближением. На их головах красовались монаршие регалии — короны из металла, настолько тёмного, что он, казалось, поглощал сам свет. Самые высокие острые шипы издалека напоминали рожки. Чёрти, ей-богу. Только облачённые в строгие рясы, словно представители тёмного культа. Ни одной лишней складки на подолах. Идеальная осанка, властно вздёрнутые подбородки.

— Дальше не пойду, — выдохнула я.

Если раньше я с трудом выносила энергетику геррианских стражников, то теперь, учуяв этих двоих, мои инстинкты взвыли в панике, приказывая улепётывать подобру-поздорову. В то время, как до так называемых герров оставалось метров двадцать пять.

— Иди, Алисанда! Герриан не для слабых! — Ферр снова бросил любимую фразу и, схватив меня за руку, потащил за собой.

Их глаза, лишённые радужек, пронзали меня чернотой насквозь. Я безошибочно чувствовала, куда они направлены. А мужчины, будто единое целое, неизменно останавливались взглядами на одном и том же месте, и боль там становилась абсолютно реальной. Пока они вдвоём разглядывали мои босые ноги, мне казалось, будто я ступаю углям. Едва их внимание сместилось, мои конечности вспыхнули. Огонь, раздражённо, пытался выжечь даже память о прикосновении чужеродной силы, пробегая по каждому миллиметру плоти.

— Ферр, нет! Я могу обжечь тебя, отпусти!

Моё тело вспыхивало вопреки моей воли — оно защищалось от невидимых укусов чужой энергии. Зуг был неумолим. Игнорируя ожоги, он волок меня, точно козу на верёвке, лишь сильнее сжимая периодически охватываемую пламенем руку.

Я не хотела причинять ему боль, но зверь внутри меня яростно воевал за свободу, не готовый уступать чужой силе и кончик моего ногтя.

— Эрра, герры должны коснуться тебя, и ничего более. Хочешь ты того или нет, но это произойдёт. Пламя должно признать их, ты должна признать. Не забывай о клятве. Герры не…

— Терпят слабости! — перебила я.

— Герры не специально причиняют тебе боль, — закончил зуг, когда до престола оставалось метров десять.

Моё платье уже превратилось в лохмотья. Императоры быстро поняли, на что реагирует огонь, и «поправили» мой наряд знатно. Яркое смущение смешивалось с нарастающей, режущей болью. Вернулась тяжесть в груди от данного обета-клятвы. Это был мой предел.

— Ферр, отпусти! Я больше не могу сдерживаться!

Красноглазый в последний момент отдернул руку и отпрыгнул в сторону, когда всё моё тело вспыхнуло живым факелом. Внутренний зверь, вырвавшись на волю, демонстрируя свою мощь, разорвал сдерживающие барьеры. Огненные плети прощупали всё в радиусе трёх метров, и, не найдя угрозы, прильнули обратно к телу. Пламя слизывало остатки боли с моих нервных окончаний, обнимало и ластилось ко мне. Его больше не интересовало ничего вокруг, кроме меня. В этот раз я лишь понимала процесс, но о контроле не было и речи. Я чувствовала — сказывался обет, данный геррам. Клятва влияла на мою силу. Я начала догадываться об этом ещё тогда, на Шанаре, когда не могла спалить того, чьё имя даже называть не хочу.

Я сошла с проторенной тропы на камень, приблизившись к геррам. Это не особо помогло ковру — он к тому моменту уже был безвозвратно испепелён. Но я хотя бы попыталась сделать вид, что это вышло случайно. Бледный Ферр остался позади, на демонстративно почтительном расстоянии.

Теперь я могла в деталях рассмотреть двух инопланетных правителей. Сначала я подумала, что они близнецы. Но нет. Родственники — несомненно.

Правый был младше и обладал более мягкими чертами: широкая челюсть, полные губы, и по комплекции он был массивнее старшего. По геррианским меркам мужчина был крепким. Любой земной атлет на его фоне выглядел бы тщедушным. Как и многие его расы, он носил коротко остриженные чёрные волосы. Я поняла: Ферр стрижётся, чтобы не выделяться, пытаясь соответствовать этому миру.

Левый товарищ не внушал мне ни капли доверия. Его пальцы, украшенные кольцами, впились в каменный подлокотник так, что костяшки побелели. Строгие, нахмуренные чёрные брови в комплекте с плотно сжатыми губами вызывали тревогу. Нет, мужчина был пугающе красив — поджарый, ладный. От него так и веяло мужественностью. Гробовой мужественностью, пахнущей тиранией. Он игнорировал доклад Феррада, зачитывавшего мои жизненные показатели. Мне казалось, что эта статуя вот-вот сорвётся с места и прыгнет на меня. И я замерла. Дёрнется он — дёрнусь и я.

— Эрра номер 464, по какому праву ты отдала часть нашей силы террианцу? — Что?!

Я перевела взгляд на младшего, которого Феррад называл герр Амин, но не забывала краем глаза следить за напряжённым герр Байдером. Голос Амина, низкий баритон, шёл вразрез с его внешней мягкостью.

— Герр Амин, Алисанда ещё не знает об этом! Из-за необратимых травм головы неизвестно, какой информацией обладает террианка, — ответил за меня Ферр.

— Я ничего никому не отдавала! Это ваша клятва, — я ткнула пальцем в свою грудь. — Это она как-то изменила меня.

— Если бы клятва работала как должно, ни капля энергии не пробилась бы наружу до передачи нам. И уж точно ты не полыхала бы сейчас, как сулина, перед своими геррами.

В памяти всплыло крошечное существо, словно искорка, выпрыгнувшее из огненной лавы и ныряющее обратно.

— Посмотри в хрониках, есть ли упоминания о подобном. Как вернуть то, что отдано самовольно, — распорядился Амин.

— К сожалению, таких способов нет. Если террианец не примет силу, она станет невозвратной и погибнет вместе с ним.

Услышав слова Ферра, статуя по имени герр Байдер с силой ударила по подлокотнику. Я вздрогнула, а пламя вокруг меня взметнулось ослепительным смерчем.

— После Нейроли* отведешь её к нему. Террианец Олик не должен умереть, — хриплые слова Байдера врезались в сознание.

Террианец… Олег…

— Нет! Я не хочу его видеть! Он должен умереть! Из-за него я оказалась здесь! Это он во всём виноват! Из-за него погибла моя подруга! — Выплеснув ярость, я замерла, осознав, что натворила. Удивлённые лица правителей говорили красноречивее любых слов.

— Террианец разве не твоя пара? — нахмурил брови Амин.

— Он мой враг! — Я понимала, что на Герриане это слово означало нечто большее нежели у нас, нечто бесповоротное, требующее кровной расплаты по праву сильнейшего.

Амин с усталым видом провёл рукой по лицу:

— Это невозможно. Эрра не вправе вредить себе. Олик отныне — твоя часть. Поверь, Алисанда, мы тоже не в восторге от слабой особи в союзе.

— Что значит «в союзе»? — спросила у него, ощущая, как по спине распространяются мурашки.

— Твой уровень огненных линий и силы позволяет нам с братом заявить на тебя права. По факту мы уже твои мужья, о чём свидетельствует знак на твоей груди.

Я уставилась на Феррада с немым обвинением. Красноглазый гадёныш. «Клятва, клятва»... Да какая разница, о чём клятва! «Повтори слова, ничего страшного»! А вот есть разница!

— Я на такое не подписывалась! Феррад сказал, что только так выйду из капсулы! Я не понимала геррианский! — Я задыхалась от ярости, не в силах подобрать слов, чтобы описать без мата. — Два мужа — это слишком! На Терре так нельзя!

Мне отчаянно хотелось исчезнуть, вернуться в ту комнату с балконом, к бескрайнему морю...

— Три мужа, Алисанда. Олик, как и императоры, имеет на тебя права. — прозвучало издевательское уточнение из-за спины от красноглазого.

Ну отлично! Куда ж без Олика! Слово «муж» отныне звучало для меня как приговор.

Прежде чем я успела опомниться, Байдер поднялся с трона и зашагал вперёд. Его рост был столь внушителен, что я едва доставала ему до плеча. Герр с безразличным любопытством принялся осматривать меня с ног до головы. К нему тут же присоединился Амин — и вот они уже вдвоем, подобно паре голодных волков, закружили вокруг меня. Я чувствовала себя застывшим у огня путником, от которого так откровенно пахнет лёгкой добычей.

— Феррад, ты можешь идти. На всякий случай запечатай зал накопительным куполом. Через пару минут возвращайся за эррой, — распорядился Байдер, протягивая руку к моему полыхающему телу.

— Должен предупредить герров: террианец Олик едва не погиб при нейроли.

Я проводила взглядом удаляющегося Ферра. Не друг ты мне. Вот ты кто.

— Алисанда, мне нужно положить руку на наш родовой знак, — Амин встал так близко, что мне пришлось запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — После этого произойдёт нейроль — обмен энергиями. Так твоя сила не станет нам вредить.

А мне ваша вредить тоже не будет? Или это не принципиально?!

— Я не могу находиться рядом с вами! Ваша энергия причиняет мне боль!

Я даже не попыталась приказать огню утихомириться. Положить руку на грудь... А ещё чего-нибудь на букву «х» положить не хочешь? Русские так просто не сдаются...

Мужчины резким движением, игнорируя пламя, прикоснулись ко мне. Ладонь Амина легла на солнечное сплетение, а Байдер сзади прижал руку между лопаток — так что их руки легли зеркально.

— Какого чёрта?!

Мало того, что пламя не причинило Амину вреда, так оно ещё и почтительно расступилось, будто боялось обжечь. Я, мыча от бессилия, закрыла лицо руками. Тянущая, выворачивающая боль от прикосновений простреливала то с одной, то с другой стороны, нарастая с каждой секундой.

— Хватит! Мне больно!

— Амин, так не должно быть, — проговорил Байдер, мгновенно убрав руку со спины. — Я ничего не понимаю! Привязка к ней не действует как положено. Ты уточнял, как клятвы работают на террианках?

— Да никак не работают! Кроме партака на груди, ничего не изменилось! — Я откинула руку Амина и отступила, потирая саднящую кожу. — На нашей планете понятие клятвы умерло лет семьсот назад! Как в крестовые походы ходить перестали, так вот сразу клятвы и утратили смысл!

— Амин, я распоряжусь, чтобы её проверили ещё раз. У нашей эрры с головой не скрываемые проблемы, — Байдер направился к выходу слева от тронов.

Амин, усмехнувшись, последовал за братом:

— Ты только сейчас понял? Она же почти прикончила террианца — свою истинную пару. Представь, что с нами сделает.

Они оставили меня одну в пустом, безмолвном зале.

Мысли закрутились, словно в барабане стиральной машины, выбивая новый, вложенный кем-то, ритм. Мне пора было остановить эту центрифугу. Пора понять, где я оказалась. Я заставила себя дышать глубже и начала напрягать память.

Итак, Герриан. Имперская планета — столица. Правящая династия — Дом Ксата, воинственная раса, сковавшая в единый кулак сто тридцать две планеты. Патриархальная власть. Я напряглась, выискивая в информацию близкую к сути моей проблемы. Браки моногамные, но... допускается полиандрия.

«Твою дивизию! — пронеслось тут же. — Ограничение до шести мужей. Шесть! Мама дорогая! ШЕСТЬ! А чего сразу не двадцать шесть?!»

Я вычленила нюанс: каждый союз должен быть подтверждён жерлом Этема. Вот на этом мне стоило задержаться.

Жерлом они называли — не просто храм, а гигантское святилище, высеченное на дне потухшего вулкана. И оно одобряя союз, гарантировало паре, способной к деторождению, здоровое потомство. Даже глубоко возрастные пары могли получить благословение, хотя такое случалось реже.

А если нет? Если жерло извергало отказ, союз объявляли «недопустимым по причине непреодолимых обстоятельств». Но это не давало свободы. Просто одобренный жерлом брак фиксировался на имперском уровне. Неодобренный... не запрещал сожительство, но предполагал заключение холодного, юридического контракта между супругами.

Вывод напрашивался сам собой, горький и безрадостный: даже если какой-то потухший вулкан не одобрит мой союз, с крючка мне уже не сорваться.

*Нейроль — ритуал позволяющий множеству сознаний или энергетических потоков сливаться в единую силу.

*Терра — планета Земля. Закрытая заповедная планета, принадлежит Зугре. Террианец — землянин.