Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя (СИ)

Глава 18

Я шла за красноглазым по бесконечным лабораторным помещениям, где причудливые приборы соседствовали со снующими в белых комбинезонах шанарцами. Воздух был едким, пахло химикатами настолько, что этот запах, казалось, въедается в кожу.

По обстановке становилось ясно — я больше не у госпожи Ай-ны. Вероятнее всего, это был некий стратегический объект.

Знакомый металлический грузовой лифт с грохотом доставил нас на поверхность. И я застыла на пороге, заслоняя глаза ладонью от ослепительного света.

Передо мной лежала пустыня. До самого горизонта тянулись барханы выжженного коричневого песка, дребезжащие в мареве палящих солнц.

Я нерешительно топталась в тени лифта, вспоминая, как больно было ступать по горячей гальке на пляже. От одной мысли, что придётся пройтись босиком по раскалённой двумя солнцами поверхности, становилось не по себе.

До экара было всего метров пять. Непонятно как, но этот гигантский квадрокоптер беззвучно парил в воздухе, возможно, за счёт магнитных полей.

Ферр, не задерживаясь, направился к аппарату и уже открыл откидную стеклянную дверцу. Не обнаружив меня за спиной, он обернулся и тяжело вздохнул.

— Песок горячий, — поежившись, я приподняла полы камзола, демонстрируя босые ноги.

Ферр по-земному закатил глаза, и с его рубиновыми радужками это выглядело совсем не смешно. Молча, увязая по щиколотку, он побрел обратно, зашел в лифт и, подхватив меня столбиком, вынес под палящее солнце.

— Огненная Эрра боится обжечь ноги. Алисанда, ты удивляешь меня отсутствием логики.

— На моей планете есть поговорка: мужская логика — это «дважды два — четыре», а женская... не столь однозначна и иногда ответ зависит от погоды.

По его задумчивому взгляду я поняла — что ни черта он не понял, из того, что я имела ввиду:

— Ладно, признаюсь! Я притворилась овечкой, чтобы ты меня на руках носил, а вовсе не из-за страха обжечься.

Инопланетянин самодовольно ухмыльнулся, вводя параметры полета в планшет экара.

— Мне нужно время, чтобы поверить в свой огонь. Для меня это всё ещё нереально.

Мысленно я прикусила язык. Каждая его улыбка казалась мне предостережением, напоминая, что шутить с ним следует крайне осторожно.

Как только кабина экара загерметизировалась, сразу стало прохладно и свежо. Просторный белый салон был лишен привычного руля. Панорамное остекление открывало вид во все стороны, а два дивана напротив оказались на удивление мягкими и удобными.

Ферр отдал машине тихую команду, и двигатели с шелестом начали набирать обороты. Рыжая песчаная пыль взвилась клубом, ударяясь о стёкла, но когда аппарат взлетел, удушливое облако осталось далеко внизу.

Набрав высоту, мы окончательно укрылись от палящего зноя. Термостекло надежно гасило и ослепительный свет, и убийственный жар. Мысли о том, что было бы с нами за обычным стеклом, навеяли воспоминание о курице в духовке на вертеле. А внизу, насколько хватало глаз, тянулась безжизненная пустыня — бескрайнее, мёртвое море песка без единого проблеска зелени.

Спустя пятнадцать минут ландшафт за окном не изменился, и я с усердием принялась разглядывать собственные руки. Я перестала ерзать, прекратила тщетные попытки найти хоть какой-то ориентир.

— Мы приближаемся к Ашеру, — сообщил Ферр, словно это название должно было для меня что-то значить.

— Это тот город, который ты уничтожила, — добавил он с торжествующей улыбкой.

Я молча извернулась на диване, чтобы смотреть вперед. Вдалеке начали проступать симметричные холмы, испещренные линиями дорог. Ферр пересел ко мне и тоже повернулся.

— Вон там, видишь черное, овечка?

Я поняла, что недооценила интеллект инопланетянина и заслужила это прозвище.

На окраине города виднелось нечто блестящее. Чем ближе мы подлетали, тем сильнее я начинала волноваться.

Пятно росло и расширялось. Ландшафт города запекся, превратившись в сплошную стеклянную поверхность. Я с ужасом посмотрела на мужчину рядом.

— Там... там не мог никто выжить, — с уверенностью сказала я.

— Это твоих рук дело, Алисанда. Я и сам в тот момент не осознавал, какому риску себя подвергаю. А когда увидел это... — он взял меня за руку, и моим же пальцем указал на гладь, с высоты напоминавшую поверхность озера.

—...то понял, что ты отвела пламя от меня. Я был первым, кто встал на твою защиту. Жизнь за жизнь, Алисанда. Кровь за кровь.

Он резко потерял интерес к пепелищу, принявшись нажимать на наручный браслет, и вернулся на свое место.

Экар начал снижаться к космодрому. На этот раз нас никто не проверял — не сомневаюсь, у Феррада были свои привилегии.

— Овечка, на плато не отходи от меня. За малое время здесь, ты нажила слишком много врагов.

Я недовольно, но покорно кивнула.

Увидеть пепелище с высоты оказалось не самым страшным. Как только мы плавно приземлились и пыль осела, дверь открылась. Салон моментально наполнился запахом горчащей гари.

— Держись за спинами геррианцев, — распорядился Ферр.

К экару с нескольких сторон приближались мужчины в форме, такой же чёрной, как у Ферра. Конвой для моей скромной персоны выделили что надо.

Я ожидала, что геррианцы будут похожи на красноглазого. Но нет. Далеко нет. Их можно было спутать с другой расой разве что со спины. Сначала подумала я. А потом поняла, что не спутать. Когда в меня ударило их подавляющей энергетикой, вышибающая воздух из легких.

Их колкие черные глаза, словно у ночных сов, пристально впивались в меня. Я мурашками по коже ощутила их жгучий, наглый интерес.

— Тебя понести? — Ферр быстро учился на ошибках. На этот раз он не ушел вперед, не оставил меня одну у открытой двери.

Я отрицательно качнула головой и, сделав не решительный шаг, ступила на раскаленные плиты космодрома. Охрана тут же сомкнулась вокруг, взяв меня и Ферра в плотное кольцо.

Их поганая энергетика сконцентрировалась на мне с такой силой, что мир поплыл перед глазами, и я инстинктивно вцепилась в предплечье красноглазого, пытаясь устоять на ногах. Феррад бросил на меня ядовитый взгляд, что-то прошипел сквозь зубы, но остался на месте, давая мне секунду, чтобы прийти в себя.

— Можем идти, — выдохнула я, отнимая руку и с ужасом заметила, что его кофта прожжена и тлеет.

Он на мой еще больший испуг лишь отмахнулся. Я же завороженно наблюдала, как ожог на его коже затягивается прямо на моих глазах.

Взлетная площадка кипела жизнью, как и в моей памяти, но теперь рабы походили на жертв пожара. Их тела были испещрены ожогами. Кто-то получил помощь, и теперь их кожа покрылась грубыми шрамами; за другими никто не стал ухаживать — их спины и конечности чернели от струпьев и волдырей. Одна наяда с обугленным крылом смотрела в пустоту потерянным взглядом. Повсюду мелькали особи с опаленными волосами и выгоревшими клоками шерсти.

«Нет, это не могла сделать я», — отчаянно твердила себе. Одно дело — слушать рассказы, другое — видеть шрамы, и совсем третье — осознавать, что источник чужого горя это ты.

Тело сжалось от мучительного чувства вины. Последней каплей стали старые существа, которых, точно никто не лечил, их гнали как скот на убой. Это я обрекла их на муки.

Глаза заволокло слезами, но я шла рядом с Ферром, почти с благодарностью впитывала боль от геррианской энергии — она была ничтожной по сравнению с их страданиями.

Передо мной встал вопрос, полный тихой горечи: не высока ли цена моего присутствия в этом мире? Сколько жизней я спасла уничтожив рабовладельческий город, а сколькие, наоборот, омрачила? И больше всего меня терзала мысль о тех, кто не мог постоять за себя, — самых уязвимых, перед кем моя вина была особенно тяжела.

Я смотрела по сторонам, повторяя это ты ты виновата! Но мои терзания резко оборвались. Я замерла на месте, начисто вытерла слезы рукавом и уставилась на вереницу рабов идущих впереди. Это были мужчины разных рас. И я стояла, не решаясь сделать шаг в их направлении, все еще надеясь ошибиться.

Не-мо-жет-быть.

Сердце пропустило удар. Всё внутри сжалось, будто перед взрывом вакуумной бомбы. Имперская клятва на груди вдруг раскалилась. Я снова протерла глаза, с ужасом понимая — мне не кажется.

Рыжая шевелюра мужчины, удаляющегося от нас, вдруг вздрогнула и замерла — словно он ощутил мой гнев. Точно! Чувствует, гад!

Тишину плато разрезал мой собственный, душераздирающий вопль.

— Не сбежишь!

Термоядерная волна ярости прокатилась изнутри, сменяя ступор на слепое, безудержное ликование. Это был он! Я узнала его даже в одном ошейнике — Олег собственной персоной. Здесь, в чертовой другой галактике! Гнев оглушил, выжег все остальные чувства.

Уничтожу. Превращу в пепел. Развею по проклятым барханам! Нет страшнее мести, чем месть той, которая сгорает, в прямом смысле от гнева!

Олег, запрокинул голову, его тело под моим взглядом выгнулось дугой так, что он, словно балерина привстал на цыпочки, после он рухнул голой задницей на землю. Он, корчился в пыли, словно опрокинутый жук.

Ферр перевел прищуренный взгляд с него на меня.

— Угомонись, Алисанда, или мне придется принять меры.

Мои глаза пылали, от языков пламени на лице Ферра заплясали блики, пальцы судорожно сжимали полы камзола. Из-за него пострадали невинные! Они умерли из-за него! И Таня осталась там одна, из-за него! Это из-за него я оказалась здесь!

— Убью! Я должна его убить! — мой голос сорвался на визг.

Плечо моего камзола вспыхнуло. Я с наслаждением наблюдала, как Олег бьется в судорогах, будто пытается сбить со спины несуществующее пламя. Как скрёбет ногтями по земле…

К Олегу уже побежал надсмотрщик. Но Ферр скомандовал на шанарском, тоном, не терпящим возражений:

— Всем оставаться на местах!

Он оставил меня на попечение охраны, чьи железные руки легли мне на плечи, а сам мгновенно очутился рядом с Олегом. Красноглазый слегка коснулся носком ботинка, голого мужчины, но и этого оказалось достаточно, чтобы перекинуть землянина на живот, словно Олег не имел веса.

Феррад выругался на герриансеом, прижал бьющееся в агонии тело к земле и жестом подозвал двух воинов.

Что мать вашу тут происходит? Я не поверила своим глазам. Геррианцы начали поднимать Олега. А Ферр с перекошенным от ярости лицом так же мгновенно возник передо мной.

— Асхин патар натеро! — его голос был подобен раскату грома. Он встряхнул меня за плечи так, что чуть не слетела голова.

— Ферр, я сделаю что угодно, только убей его! Я знаю, ты можешь! Просто убей! — я задыхалась от обиды. Воины с неподдельной заботой понесли Олега дальше. Камзол на мне задымился сильнее.

Красноглазый занервничал. Молниеносным движением он достал что-то из-за пазухи и всадил мне в шею. Боль была острой и короткой, как укус осы.

— Крайняя мера, Эрра, — прозвучало где-то совсем рядом.

Сознание начало уплывать, затягивая мир в густой туман.

— Убей его, Ферр... Жизнь за жизнь... — я уже не говорила, а скулила, цепляясь за последние проблески мысли. — Убей, миленький...

Господи, только я могла назвать этого красноглазого монстра «миленьким». Или это было действие от укола.

— Встретимся на Герриане, Алисанда, — его голос прозвучал будто из-под толщи воды.

Я почувствовала запах горящей плоти, когда он подхватил мое тело обожжёнными вновь руками.