Искра и сталь

Глава 51

Наши дни

— Пора.

Тень Мориги парила перед Актусом Гализином, прислушиваясь к приглушенному шуму паствы, набившейся в церковь за дверью. Даже на таком расстоянии она чувствовала приближающуюся мощь Искры. На то, чтобы разрушить последнюю печать, почти не осталось времени. Ей нужно действовать быстро, иначе все, ради чего она трудилась и чем жертвовала, рассыплется в прах. Все балансировало на лезвии ножа, и именно она была той, кто это лезвие заточил.

— Госпожа, вы уверены, что это единственный путь?

Она слышала страх в его словах. Так долго он и его предшественники охотно хватались за те преимущества, которые она им предлагала, все за обещания о плате, которую потребуют когда-нибудь «позже». Теперь этот день настал, и жажда власти сменилась горечью во рту, когда пришло время платить по счетам. Человеческая жадность оказалась более грозным оружием, чем любая сталь.

— Да. Я уверена, — произнесла она. — Пророчество ясно. Благородная жертва будет принесена в Котел, и все вернется к истокам. Ты принесешь эту высшую жертву, и боги вернут миру дар магии, — она подплыла ближе, видя капли пота на его лбу. — Раздели этот момент со своей паствой. Пусть они осветят твой путь во тьме, и тогда ты вознесешься к своей награде.

Слова подействовали, как и всегда. Людьми было так легко манипулировать. Было почти стыдно пользоваться ими подобным образом. Актус Гализин встал, поправил облачение и глубоко вздохнул. Когда он вышел из роскошной гардеробной в зал церкви, Морига последовала за ним, скрываясь в пляшущих тенях.

Огромное количество людей едва не давило друг друга. Таков был их фанатизм и потребность принадлежать к чему-то большему, чем они сами. Многие были в лохмотьях, следы тяжкого труда отчетливо виднелись в грязи и пыли на их коже и одежде. Они не знали, что трудятся ради собственного конца.

Перед алтарем стояли бочки с вином, сдобренным корнем хасина — быстрым и смертоносным ядом. Проходя мимо, каждый прихожанин получал по глотку, после чего их выводили на залитую дневным светом площадь. Родители несли детей, уговаривая их отхлебнуть горькую жидкость. Если бы у Мориги еще было сердце, она бы вспомнила об Аолвин. Воспоминание о младенце, прижатом к груди — зависящем от нее в тепле и безопасности — теперь казалось жизнью, принадлежавшей кому-то другому.

Морига бесстрастно наблюдала, как Гализин молится над ними, благословляя каждого. Никто не спорил и не сомневался в происходящем — так сильна была их вера в Церковь. Все они принимали его слова, а затем и последнее таинство. В конце концов, разве не он оберегал их в землях, где все остальное вымерло? Разве не его благословения хранили их от проклятия, уничтожившего каждую деревню и город на мили вокруг?

То, что началось как падение камешка на горном склоне, превратилось в неудержимую лавину. Из смерти одного ребенка она создала армию фанатиков, которая сотрет человечество с лица Брейто. Теволго Бра предупреждал о возможности вмешательства со стороны Искр, поэтому она заранее внедрила пророчество, чтобы защититься от их проявления. Даже сейчас, когда носительница Искры приближалась, ее план, рассчитанный на полвека, продолжал неумолимо двигаться вперед.

Морига исчезла и мгновенно возникла в потайной камере, скрытой под холмом. Зал был наполнен шепотом молитв четырех фигур в рясах с капюшонами, которые стояли на коленях вокруг круглой ямы в самом центре помещения. Одно место оставалось свободным — для последней жертвы.

Зеленый свет вспыхивал в глубине, отражаясь в темных, ползучих щупальцах, что двигались по краям провала и втискивались в трещины в скале, прячась от света факелов. Лед сверкал на каждой поверхности, создавая ореол жуткой красоты вокруг этой дыры. Каждая фигура сжимала короткий клинок, приставив острие к своему животу. С привычной легкостью Морига скользнула в разум ближайшего к ней человека, наблюдая за воспоминаниями, проносящимися перед глазами мужчины. Видения домашнего очага, звуки детского смеха и тепло рук на обветренных щеках.

Она нахмурилась и с рычанием отогнала эти образы. Скольким представителям ее народа было отказано в таких моментах из-за людей?

— Пора, — прошипела она, чувствуя, как наверху, в церкви, гаснут жизни одна за другой.