Искра и сталь

Глава 46

Хорошего лучника узнают не по стрелам, а по его цели. Так и человека должны знать по его делам, а не словам.

Пословица.

— Давай я помогу тебе с этим порезом, — сказала я, поднимаясь по лестнице к коридору между моими покоями и комнатой Гвита. Он искоса посмотрел на меня, а затем на рану на руке.

— Все в порядке. Я сам справлюсь. Бывало и хуже, знаешь ли.

— Уверена, что бывало, но ты получил рану, защищая меня. Справедливо, если я промою ее, — по какой-то причине оставаться одной было последним, чего мне хотелось. После стычки на складе я не могла избавиться от внутреннего гула и чувствовала, что в одиночестве начну лезть на стену.

Гвит выдержал мой взгляд, когда мы стояли на площадке лестницы, готовясь разойтись на ночь. Спустя мгновение он вздохнул.

— Ладно, идем.

Я поплелась за ним, чувствуя некоторую неловкость от того, что только что потребовала впустить меня в его покои. Уже во второй раз. Я убеждала себя, что если бы он не хотел видеть меня там, он бы не согласился, но знала, что это не совсем правда. Гвит уже проявил самоотверженность этим вечером, приняв на себя удар клинка ради меня. Я взглянула на его левую руку и отсутствующий палец. Вечное напоминание о том, как он рисковал ради меня жизнью.

Мы подошли к его двери, он открыл ее, пропуская меня вперед. Я заколебалась.

— Может, ты прав, мне стоит уйти.

— Сара, не отказывайся сейчас. Идем, — твердо сказал он.

Я прошла мимо него в темную комнату. Глаза привыкли к темноте, пока он зажигал свечи.

— Итак, — сказал он, поворачиваясь ко мне. Он снял плащ и перевязь с мечом, бросив их на стол посреди комнаты. — Ты собираешься рассказать мне, что сейчас творится у тебя в голове?

Я сняла свой плащ, аккуратно вешая его на спинку стула.

— О чем ты?

— Ты весь вечер на взводе. В городе ты вздрагивала от каждого шороха. Что случилось?

Гул под кожей усилился под его взглядом. Его стальные серые глаза смотрели так, будто он читал мои самые сокровенные мысли.

— Я в порядке, — ответила я резче, чем хотела. Он вскинул бровь, но промолчал. — Честно, со мной все хорошо. Я просто хотела помочь.

Он подошел ко мне, поджав губы.

— Это правда? Или ты решила, что так нужно поступить? Потому что я пострадал, защищая тебя.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не знала, что сказать. Гвит кивнул, словно получил ожидаемый ответ. Он стоял прямо передо мной, глядя с какой-то невыносимой добротой.

— Тебе не нужно ничего делать только потому, что ты считаешь, будто люди этого от тебя ждут. Разве после всех этих месяцев ты не поняла, что у меня нет к тебе никаких требований? То, что я защищал тебя там… я сам этого хотел. Не ради какой-то отдачи, а просто чтобы ты была в безопасности.

Гул усилился. Я гадала, не делает ли что-то Искра, но она дремала, словно желая держаться подальше от того срыва, который вот-вот должен был со мной случиться. Эмоции закручивались внутри, и я почувствовала пугающее ощущение того, что меня захлестывает.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Сара, — нежно произнес Гвит. — Перестань думать о том, какой ответ будет правильным, хоть раз. Просто скажи, чего хочешь ты.

— Я не знаю, — ответила я, вглядываясь в его лицо. Он был так близко. Я не могла соображать ясно из-за бешеного стука сердца.

— Ты должна знать, скажи мне, — во мне вспыхнуло раздражение от того, как он давил, пытаясь получить ответ, которого у меня не было.

— Я не знаю! Я даже не знаю, кто я такая, как я могу знать, чего хочу?! — шлюзы открылись, все фильтры между моим мозгом и окружающим миром рухнули. — Все, что я когда-либо делала — это разочаровывала всех вокруг, что бы я ни предпринимала и как бы ни менялась. Я всегда пыталась копировать других, чтобы вписаться, но этого никогда не было достаточно. Всегда либо слишком много, либо мало! Я носила столько масок, что уже не знаю, какая из них — настоящая я!

Он покачал головой.

— Ты не должна меняться ради других.

— Уж кто бы говорил!

Его глаза сузились, тон изменился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты читаешь мне нотации, хотя сам только и делаешь то, что лучше для других! — я не могла фильтровать слова. Они лились из меня, как вода из прорванной плотины. — Ты постоянно делаешь то, чего хотят другие, а не ты сам! Я ни разу не видела, чтобы ты сделал что-то просто для себя. Чего хочешь ты, Гвит? Чего ты хочешь больше всего на свете?! — к концу я уже кричала.

Он отошел от меня, плотно сжав челюсти.

— Ты всегда все контролируешь. Почему бы тебе хоть раз просто не дать волю чувствам?

Он резко развернулся, схватил стул и с грохотом швырнул его через всю комнату.

— Потому что люди пострадают! — взревел он. — Если я не буду контролировать свой гнев, я стану не лучше своего отца. Агрессора и монстра!

Я увидела трещины в его броне, его лицо исказилось от ярости из-за моих обвинений. Боги, прокляните меня на веки вечные. Но в тот момент он не пугал меня, и Гвит увидел это по моему лицу. Молниеносным движением он прижал меня к стене, уперев руки по обе стороны от моей головы, поймав в ловушку. Его взгляд блуждал по моему лицу.

— Я знаю, чего я хочу. Я хочу тебя, Сара. Больше всего в этом мире и за его пределами, — его лоб уперся в мой, и я забыла, как дышать. — В тебе есть сила, которая встречается так редко. Что бы мир ни бросал в тебя, ты всегда поднимаешься и идешь дальше. Я наблюдал, как ты превращаешься из измученной, напуганной женщины, которую я вытащил из болота, в человека, который рискнет всем ради людей, которых даже не знает. Как я могу не хотеть быть частью твоей жизни? Быть рядом, пока ты продолжаешь поражать меня так, как я и представить не могу?

Слезы обожгли мои глаза, пока я слушала его, чувствуя глубину эмоций в его хриплом голосе.

— Я хочу быть твоим, Сара. Но мне нужно знать, что ты тоже этого хочешь. Я бы никогда и в мыслях не допустил осквернить твое доверие ко мне. Я лишь хочу дать тебе ту доброту, в которой тебе так часто отказывали раньше. Одно твое слово — и я никогда больше об этом не заговорю. Или… скажи, что хочешь меня, и я присягну тебе навсегда.

Воздух вернулся в мои легкие прерывистым вдохом. Все исчезло, оставив лишь тишину и ясность, которую я редко испытывала. Был только один ответ. Я закрыла глаза, чувствуя его теплое дыхание на губах. Казалось, сам космос затаил дыхание, ожидая моих слов.

— Я хочу тебя, Гвитьяс Лоун.

В следующее мгновение его губы накрыли мои, руки обхватили мое лицо. Глубокий, рокочущий стон отозвался в его груди, когда я ответила на этот страстный поцелуй, вцепившись в его бицепсы. Он прижался ко мне, и из моего горла вырвался вздох наслаждения. Я разомкнула губы, приглашая его углубить поцелуй. Гвит был всем, что я чувствовала, слышала и осязала. Он заполнил все мои чувства. Это было идеально.

Мои руки соскользнули с его плеч, пока он покрывал поцелуями линию моей челюсти и спускался к шее. Я потянула его за пояс, притягивая ближе, и почувствовала его смешок у своей шеи.

— Ты хочешь большего? — прохрипел он мне в ухо.

— Хочу. Я хочу всего, — ответила я, задыхаясь, и это было правдой. Я хотела потеряться в нем. Он полностью лишил меня защиты и раскрыл для себя. Пускай доводит дело до конца.

— Тогда ты это получишь.

Гвит перестал целовать меня и отступил, и я издала разочарованный звук.

Я позволила вести себя, раскрасневшись, зная, куда он меня ведет. Мы вошли в его спальню, к кровати с балдахином на четырех столбиках, темно-серыми занавесями и богато расшитым покрывалом. Свечи не горели, но в камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая на нас теплый свет. Я не сопротивлялась, когда он подвел меня к кровати, села на край, вглядываясь в его покрытое тенями лицо с жадным нетерпением.

— Ты уверена в этом? — спросил он, и его стальные глаза горели голодом, отражавшим мой собственный.

Я не могла сдержать улыбку, тронувшую губы. Протянув руку, я ухватилась за пояс его бриджей и потянула. Он опустился на меня сверху, когда я откинулась на кровать, и снова поймал мои губы в поцелуй, трение нарастало между нами, когда его тело прижалось к моему. Он устроил бедра между моих ног, идеально подстроив нас друг к другу, словно мы были вырезаны из одного куска дерева.

Страсть нарастала, разгораясь, пока наши руки блуждали по телам, стягивая одежду, ослабляя шнуровку, чтобы открыть доступ к пылающей коже под ней. Я никогда не чувствовала себя такой живой, такой желанной и такой ценимой. Когда я скинула верхнее платье и распахнула сорочку, Гвит проложил огненную дорожку поцелуев по моей ключице. Каждый звук, который я издавала, подстегивал его — маленькие подтверждения моего удовольствия питали его нужду во мне. Я тоже не бездействовала — неуклюжими руками стянула через его голову рубашку и отшвырнула ногой штаны. Я не хотела ничего между нами, даже воздуха, если бы могла его убрать. Кожа встретилась с кожей, скользкая от пота и горящая желанием, пока мы лежали в центре его кровати.

Тело изнывало по нему, бедра пульсировали от тупой тяги в паху. Крепкие мускулы Гвита идеально накрывали меня.

— Гвит, пожалуйста, — простонала я.

Его борода царапала ложбинку между грудей, пока он осыпал податливую плоть поцелуями и укусами. Каждое касание губ лишь усиливало пустоту внутри, которая жаждала его внимания.

— Терпение, радость моя, — пробормотал он, прильнув к коже и спускаясь поцелуями все ниже, дюйм за дюймом.

Он ласкал ладонью мягкий живот, покрывал его поцелуями, а после прикусил кожу на бедре. Гвит вскинул на меня взгляд, устраиваясь плечами между моих ног и целуя у самого лона. Я вскрикнула, когда его губы коснулись моего центра. Пятки вонзились в одеяло, пальцы сжали ткань в кулаки, пока он своим языком возносил меня к вершинам блаженства. Мне следовало бы стыдиться этих звуков, но Гвит, казалось, жил ради них. Он находил самые чувствительные места и возвращался к ним снова и снова.

Только когда я достигла пика, выгибаясь на постели и цепляясь ногтями в его затылок, он отстранился, чтобы перевести дух. Сквозь затуманенный взор я видела его порочную усмешку, когда он вытирал влажный подбородок.

— Я мог бы слушать тебя всю ночь, — произнес он, вновь забираясь на мое дрожащее тело. Его возбуждение уперлось в меня — более чем недвусмысленная просьба.

— Что-то подсказывает, что ты со мной еще не закончил, — ответила я. Я обвила руками его широкие плечи, очерчивая кончиками пальцев старые шрамы.

— Зависит от того, хватит ли сил у тебя.

— Вполне, — я притянула его к своим губам.

Поцелуй стал еще неистовее. Когда он скользнул в меня, я впилась ногтями в его спину, теряя рассудок от остроты ощущений. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, забывшись во мне. Мерные движения бедер несли нас к высшему наслаждению. Каждый толчок отзывался в нервах вспышкой молнии.

— Сара, ты идеальна, — простонал он мне в шею. — Просто чертовски идеальна.

Внутри тугой спиралью закручивалось удовольствие, и я чувствовала, как оно передается ему — движения Гвита становились все более порывистыми. Он вливал мне в уши похвалы, подобные медовому вину, а я сжимала его в объятиях, приближаясь к очередной разрядке. Когда я наконец содрогнулась в кульминации, он последовал за мной, гортанный рык вырвался из его груди. Он вцепился в меня так крепко, что наверняка останутся синяки, но мне было плевать.

В наступившей истоме мы лежали, переплетясь руками и ногами. Единственным звуком в тишине был треск огня и мерный стук сердца Гвита под моей головой. Его правая рука ласково скользила вверх-вниз по моей спине, и я кожей ощущала уже знакомую вибрацию Искры.

— Я не бросал слов на ветер, — прошептал он.

Я повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо, уперевшись подбородком в мускулистую грудь. Кожа Гвита раскраснелась, волосы растрепались, а во взгляде читалось нечто такое, от чего мое сердце сжалось.

— Я знаю, иначе нас бы здесь не было.

Он глупо улыбнулся, будто совершил нечто, чем неимоверно гордился. Гвит сел, осторожно выпутываясь из моих объятий.

— Оставайся здесь, у меня есть кое-что для тебя, — сказал он, запечатлев целомудренный поцелуй на моем лбу. Он прошел в гостиную совершенно нагим. Пока я ждала, то оглядела полумрак комнаты. Ставни по-прежнему были открыты, снаружи луны двигались к закату. Сидя одна, совершенно обнаженная, в мужской спальне, я вдруг почувствовала себя очень беззащитной. Я закуталась в одеяло, и на душе стало спокойнее от того, что я чем-то прикрыта.

Спустя мгновение он вернулся, держа в руке тугой сверток.

— Я заказал это для тебя. Хотел отдать еще до того, как мы отправимся в Митис Игра, но время не позволило. На самом деле, сейчас это даже правильнее.

Он положил сверток на кровать передо мной, покосился на одеяло, в которое я куталась, но ничего не сказал.

Мои глаза расширились.

— Подарок?

— Да, открывай.

Я развернула промасленную кожу, затем слои ткани под ней, явив на свет кинжал в ножнах с искусной гравировкой. Я осторожно подняла его и сняла кожаный чехол. Свет камина поймал кромку лезвия, заиграв на сложном узоре дамасской стали. Изящная рукоять из темной кожи удобно легла в руку.

— Гвит, это слишком, — выдохнула я, голос дрогнул от избытка чувств. Такой заказ стоил бы больше, чем я надеялась заработать за всю жизнь. Я перевернула кинжал, поражаясь тонкой работе на гарде. Он был абсолютно прекрасен.

— Вовсе нет, — ответил он, и его улыбка стала еще шире. — Я хотел…

Три коротких трубных звука прорезали ночную тишину. Гвит вскочил на ноги в тот же момент.

— Что это? — спросила я, но он вскинул руку, прислушиваясь.

Раздались еще три сигнала, на этот раз гораздо ближе — скорее всего, где-то на территории замка. Гвит подхватил одежду с пола и начал поспешно одеваться.

— На город напали, — отрезал он, и теплота в его голосе бесследно исчезла. — Мне пора.