Искра и сталь

Глава 32

Два года назад

Иней сверкал на каждой поверхности круглого зала крепости, несмотря на влажную жару джунглей снаружи. Он хрустел под каблуками сапог Мориги, пока она мерила комнату шагами. Изуродованные трупы птиц и других мелких животных поблескивали в тенях, перья и мех покрылись ледяными кристаллами. Она старалась не смотреть на них — свидетельства того кощунственного обучения, которое она проходила последние десятилетия. Быть эльфом означало славить жизнь и связь всего живого. Чем ближе она подходила к своей цели, тем дальше уходила с этого пути. Чувство вины за разрушения, которые она несла, терзало ее душу, впиваясь в нее крючьями. Стремление осуществить задуманное лишь заставляло ее дергать за эти крючья сильнее. Как бы она ни презирала цену, в конечном итоге ее стоило заплатить.

Мерцание магического барьера привлекло ее внимание, и на мгновение, когда ее решимость пошатнулась, она подумала о том, чтобы уничтожить поддерживающие его руны. Что, если она просто освободит Теволго Бра и позволит ему поглотить все? Но оно убьет и ее, если узнает, что она лгала ему все это время. Сказать ему, что она не может снять барьер здесь, было риском, но ее план всегда заключался в манипуляции. Она могла использовать его силу против него самого — и против всех, кто причинил ей зло.

Люди должны быть стерты с лица земли.

Она вздохнула и выпрямилась. Нет, она доведет свой план до конца, и потом все будет в порядке. Когда человечество исчезнет из мира, ее народ снова станет свободен и будет жить так, как велели боги.

Воспоминания об опустевших городах и селениях заполнили ее разум. С каждым поколением рождалось все меньше и меньше детей. Без магии, поддерживающей их, эльфы вымирали с пугающей скоростью. Мориге нужно было восстановить баланс. И сейчас она стояла в той самой комнате, где этот баланс был нарушен. Когда Котел разбился, канал, приносивший магию в мир, исчез, перекрыв поток и заставив мир иссохнуть.

Фэйри вымерли первыми. Все до единого превратились в сморщенные оболочки в течение года после уничтожения Котла. В последующие годы исчезли и другие существа, неспособные выжить без живительной крови возобновляемой магии. Некоторые адаптировались, но в процессе стали искаженными и злыми. Морига поклялась, что с ее народом этого никогда не случится.

Она оглядела зал, пытаясь подавить предательские мысли.

Что бы подумала Аолвин, спросила ее совесть.

Морига оскалилась. Она делала это ради Аолвин — ради выживания своей дочери.

Тело ныло. Теперь ей приходилось вносить изменения в свою плоть все чаще, чтобы сохранять контроль, пока сила Теволго Бра бурлила в ее жилах. С каждым использованием этой мощи она поглощала очередную часть ее самой. Черная скверна, текущая по венам, была одной из таких жертв. Если бы у нее была такая роскошь, как зеркало, она не знала, смогла бы вынести собственное отражение.

Черные полосы марали ее когда-то здоровую серую кожу, части ее тела непрестанно двигались, словно жидкость в кипящем котле. Ей приходилось напоминать себе, сколько пальцев должно быть на руке. Иногда она обнаруживала, что мысли ее блуждают, и на руке появляется лишний палец. Помогало то, что она постоянно носила доспехи: забрало скрывало глаза, так что она не видела их отражения ни в одной поверхности.

Вдалеке прогремел взрыв.

Она резко повернула голову к дверям залы и через два удара сердца уже была снаружи, на плато, глядя на лес внизу. Деревья дрожали, животные бежали прочь от места взрыва. Пламя взметнулось высоко и опало — сработала ловушка, которую она установила.

Она знала, что они придут, что они выслеживали ее все это время. Пульс забился в предвкушении битвы, восторг отозвался барабанным боем в ушах. Установка ловушек заняла несколько дней, но стратег внутри нее знал, что время потрачено не зря.

Она быстро спустилась со скалы и вошла в джунгли. Ее тело менялось без осознанного усилия, подстраиваясь под необходимость. Она игнорировала то, как доспехи срослись с плотью, подобно панцирю скорпиона. Ее длинная коса хлестала позади, словно ядовитое жало.

Отвращение было лишь помехой.

Отряд следопытов будет ждать, пока она приблизится. Она знала это, потому что сама их обучала. Все, что они знали об искусстве войны, знала и она. Когти сжались, тело отозвалось, меняясь в соответствии с инстинктами. Мышцы напряглись, и она прыгнула вверх, в кроны деревьев.

Позволив инстинктам вести себя, она двигалась с убийственной грацией лесной кошки, перепрыгивая с ветки на ветку. Она сделала широкий крюк вокруг места взрыва, заходя с тыла. Следопытов было трудно заметить издалека — это был элитный отряд. Морига оценила тот факт, что Совет послал своих лучших бойцов, чтобы выследить ее. Это значило, что они снова ее уважают.

Она выслеживала их.

Они оставляли своих мертвых там, где те падали, — пустые оболочки, как только искра жизни покидала их. Зияющие пустоты внутри трупов звали ее, умоляя наполнить и оживить их. Искушение было так велико, что она подалась вперед на ветке, на которой сидела. Во рту скопилась слюна при мысли о том, чтобы выпустить этот омерзительный дар. Недавнее чувство вины исчезло перед обещанием битвы.

Морига спрыгнула в самую гущу отряда, сжимая в руках мечи-крюки.

Лидер заметил ее, его мышцы напряглись. Он схватился за собственные мечи, его голова в шлеме была высоко поднята, а багровые глаза встретились с ее собственными.

— Морига Ралорик, мы здесь, чтобы вынести тебе приговор.

Он произносил слова четко, без тени страха или сомнения. Глупец.

— Неужели? — ответила она. Собственный голос показался ей искаженным, а оскал растянулся шире, чем следовало. Тело боролось с ее контролем, темная энергия извивалась внутри, пытаясь вырваться на волю.

— Сложи оружие и прими свою участь. Ты нарушила условия изгнания и должна заплатить за это жизнью.

Морига усмехнулась, и этот звук эхом отозвался в глотках трупов, лежащих на земле.

— Не думаю.

Тела на земле дернулись, конечности свело судорогой, когда она позволила дару Теволго Бра пройти сквозь тени под их ногами, проникая в павших воинов. Четыре сломанные марионетки, нуждающиеся в новых нитях — нитях, которые она могла предоставить. Гнусная сила, текущая сквозь нее, стала этими нитями, и она заставила их встать. Дергаными, неуверенными движениями павшие воины поднялись. Больше не связанные земными правилами, их кости ломались и перекручивались, меняя форму для выполнения новой задачи. Челюсти раскрылись шире прежнего, позвоночники хрустели и удлинялись.

Они набросились на своих бывших соратников, терзая и разрывая их.

Лидер обрушил на нее яростную атаку, превратившись в вихрь смертоносной стали, пытаясь сразить Моригу. Она парировала, играя с ним, пока его отряд разрывал сам себя на куски. Всплеском силы она повалила его на землю, один из ее мечей-крюков торчал из его груди. Доспехи вскрылись, как спелый плод.

Ее клинок вошел глубже, и она повернула рукоять. Фиолетовая кровь полилась на ее руку, липкая и горячая. Он судорожно вздохнул, его кожа покрылась испариной.

— Ты знаешь, что придут другие, — это было утверждение, а не угроза.

— Я буду готова, когда они явятся, — ответила она. — Когда мой план осуществится, меня провозгласят героем.

— Ты предательница, а не герой. Твоя дочь… — его слова прервались болезненным криком.

Она снова провернула нож, прежде чем вонзить пальцы в рану на его животе. Она чувствовала жизнь, бьющуюся внутри него, и скверна в ее венах содрогнулась от отвращения к ней. Она ощутила пульсирующую, содрогающуюся мышцу его сердца и сомкнула на ней когтистые пальцы.

Вырывая бьющееся сердце из его груди и гася искру его жизни, Морига торжествовала.

— Я делаю это ради Аолвин. Ради них всех.