Искра и сталь

Глава 19

Мы положили тела в храме, клянусь Сенуной, так и было. А утром их там не оказалось, и все место выглядело так, будто внутри произошла кабацкая драка. Кому сдалась куча мертвых путников? Я еще могу понять отчаявшегося бедолагу, обкрадывающего трупы, но забрать четыре тела? Творится что-то гнусное.

Из дневника храма Роса Сильвермуна, смотрителя храма, Муспелл.

Следующий день выдался ясным и морозным. Я вышла из своих покоев, чтобы позавтракать, прихватив с собой пачку записей — планировала зайти в библиотеку сразу после еды и передать их Га’Ласину. Мысли о прогулке по замку, которую обещал Гвит, не давали мне покоя. Тем утром я собиралась дольше обычного. Пыталась заплести волосы, но после третьей попытки, когда несколько прядей упрямо отказались ложиться ровно, меня охватило раздражение. В итоге я почти бежала по лабиринту замковых коридоров — и именно поэтому налетела на него.

Мерсер.

Он вышел из дверного проема, увлеченно беседуя с молодым человеком в запыленных дорожных сапогах и бриджах. С плеч незнакомца свисал тяжелый плащ, почти скрывавший ярко-желтую накидку под ним. У меня кровь застыла в жилах, когда я мельком увидела на ткани эмблему черного солнца. Прежде чем я успела развернуться и броситься наутек, Мерсер поднял глаза и заметил меня. Его губы в бороде скривились в гримасе, в которой смешались брезгливость и насмешка.

— Совсем одна, вельва? — окликнул он.

Посыльный рядом со ним с презрением оглядел меня с ног до головы, прежде чем Мерсер отослал его взмахом руки. Тот ушел без единого слова, оставив меня наедине с этим мерзким человеком.

— Я просто шла мимо, — ответила я, стараясь шагать уверенно, хотя на деле сердце ушло в пятки.

Когда я поравнялась с ним, его рука метнулась вперед и вцепилась в мое предплечье. Пальцы больно впились в кожу.

— Тебе не место здесь с этой друидской гнилью внутри, — прошипел он.

В груди что-то шевельнулось, и кожу внезапно обдало жаром. Я схватила его за запястье свободной рукой, пытаясь вырваться, но он сжал мою руку до боли. Я открыла рот, чтобы закричать, но от странного ощущения голос пропал.

— Убери от нее руки!

Чьи-то руки рванули Мерсера назад и швырнули к стене. Я отшатнулась, потирая грудь в районе солнечного сплетения. Моргнув, я увидела, что это Каз оттащил подонка от меня. Я вздрогнула, когда чья-то рука коснулась моего плеча, и резко обернулась.

Передо мной стояла женщина.

— Вы в порядке? — спросила она.

Ее безупречные брови сошлись на переносице от беспокойства. Иссиня-черные волосы были элегантно уложены и заколоты декоративными шпильками. Женщина улыбнулась мне — черты ее лица были бледными и тонкими, но добрыми. Платье глубокого пурпурного цвета облегало ее стройную фигуру. Я заметила, что, хотя она была лишь на несколько лет моложе меня, она опиралась на тонкую трость из эбенового дерева.

— Теперь да, спасибо, — ответила я.

Жжение в груди утихло. Женщина кивнула и перевела взгляд на Каза и Мерсера. Ее лицо стало холодным, а темные глаза — жесткими.

— Тан Мерсер, — произнесла она со спокойной властностью, — не вижу никакой выгоды в том, что вы досаждаете женщинам в замке герцога. Если вам так нужно женское общество, вы можете потратить свои монеты в городских тавернах на подобные услуги.

Каз ухмыльнулся в лицо побагровевшему бородачу. Я готова была поклясться, что заметила блеск стали в его ладони.

— Моя леди, боюсь, даже самая искушенная девица из тех мест провела бы черту на его аппетитах.

Мерсер зарычал, пытаясь высвободиться из хватки Каза.

— Пошел ты, простолюдин.

— Мечтай больше.

Женщина откашлялась.

— Довольно, — отрезала она.

Каз отступил, позволяя Мерсеру выпрямиться. Я затаила дыхание. На мгновение показалось, что Мерсер сейчас что-то скажет этой женщине, но ее взгляд был непоколебим. С едва заметным поклоном он развернулся и поспешно удалился.

— Ну и ублюдок, — выплюнул Каз, отбрасывая со лба угольно-черные кудри, и подошел ко мне. — Сара, ты как?

Я судорожно выдохнула и кивнула, плотно сжав губы. В миг паники я что-то почувствовала и решила, что благоразумнее будет об этом промолчать.

— Хорошо, что мы подоспели вовремя, а? — Каз повернулся к своей спутнице. — Кстати, познакомься: это леди Астер Фэйрвезер. Дочь дожа Синтралии и гильдмастер Достопочтенной гильдии купцов.

Он отвесил один из своих нарочитых поклонов. Суровое выражение лица леди Астер смягчилось, и уголок ее рта дрогнул в улыбке.

— Хватит, Каз, — ласково ответила она, а затем окинула меня проницательным взглядом, слегка склонив голову. — Значит, вы и есть та самая женщина, о которой я столько слышала. Вы наделали немало шума этими слухами о магии и друидских камнях.

Мои пальцы дернулись, желая потереть то место, где я ощутила странный жар.

— Спасибо, что заступились за меня перед Мерсером, — сказала я, переводя разговор на более безопасную тему.

Астер лишь повела бровью, но настаивать не стала.

— Это было для меня удовольствием. Этот человек далеко не приятен. Мне выпало бремя общаться с ним в последнее время, и я поняла, что он обычный задира, но быстро пасует перед вызовом, как и многие ему подобные.

Хрупкая женщина сильнее оперлась на трость, будто стоять для нее было тяжким испытанием.

— Прошу прощения, Сара, меня ждут важные люди.

Она взглянула на Каза, и тот склонил голову.

— Я догоню тебя позже, — прошептал он мне, сжав мой локоть, и пошел вслед за Астер.

Когда они скрылись из виду, я прислонилась к прохладной стене, чтобы унять дрожь. Почему Мерсер разговаривал с посланником Церкви? Герцог говорил, что Церковь в Орстадланде имеет слишком большое влияние, так что логично предположить, что Мерсер связан с ними. Значит ли это, что он знает, что они ищут меня?

Я заставила себя идти дальше. Скоро должен был прийти Гвит, но время еще оставалось. Чувствуя необъяснимую тревогу, я теребила цепочку на шее, пока не вышла к главному входу в цитадель.

Поддавшись порыву, я прошла через одну из боковых дверей. Сделала глубокий вдох, подставляя лицо утреннему солнцу. С тех пор как Гвит привез меня на остров, я ни разу не покидала его и даже не исследовала толком территорию замка. Решила, что небольшая прогулка не повредит. Оглядевшись, не нарушаю ли я каких-нибудь правил, я прошла через неохраняемые ворота в крепостной стене и спустилась к морю.

Я впервые стояла одна перед бескрайним океаном. До этого момента я видела лишь реки и ручьи возле своей деревни. Теперь же я смотрела на катящиеся волны, отделявшие Треван от Империи эльфов. Брызги коснулись моего лица, в воздухе стоял густой запах соли. Я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

— Вам полагается здесь быть, мисс?

Я вздрогнула от неожиданного голоса и обернулась. Мимо шла женщина — гораздо старше меня, очень полная, с доброй улыбкой на обветренном лице. Седеющие волосы были коротко подстрижены, на ней был простой халат, похожий на одежду кухонных работников. Бледные синие татуировки покрывали ее руки завитками и спиралями, напоминая потоки воды, стекающие по склону.

— Наверное, нет, — призналась я, — но здесь очень хорошо.

Женщина рассмеялась — искренне и весело — и похлопала меня по руке.

— По правде говоря, мне тоже не полагается. Как насчет того, чтобы присесть, пока кто-нибудь не пришел и не отчитал нас?

— Звучит заманчиво, — согласилась я.

Женщина взяла меня под руку и подвела к большому плоскому камню на берегу — идеальному месту, чтобы сидеть и смотреть на море.

— Люблю приходить сюда иногда и просто… быть. Вы когда-нибудь так делали? Просто сидели в тишине и наблюдали, как мир живет своей жизнью?

Я задумалась и пожала плечами.

— Кажется, никогда.

— А зря, это полезно для души. В мире слишком много суеты. Люди думают, что должны успеть все до какого-то воображаемого срока. Чепуха! Нужно помнить, что надо радоваться тому, что вокруг, и просто жить.

Я кивала, слушая ее. Моя жизнь в последнее время превратилась в сплошной бег, и эти мгновения покоя были настоящим подарком.

— Вы правы, — сказала я, наблюдая, как рыболовное судно возвращается к городским докам, скользя по мелким волнам.

— Конечно, права. Учись находить минуты тишины, дочка, иначе потом будешь жалеть. Жизнь создана для того, чтобы ее проживать, а не смотреть, как она проносится мимо размытым пятном. И истории важны, они заставляют замереть и слушать. Знаешь историю этого острова?

Я покачала головой, все еще глядя на лодку.

— Так вот, это остров Бриг, место, близкое сердцу богини моря. Люди об этом забывают из-за замка, но это так. Это было ее любимое место, особенное. За него долго сражались, потому что в этих скалах заточена магия. Нокеры к ним не прикоснутся, знают, что место священное, а вот люди… тьфу… вечно лезут куда не просят.

Я подавила смешок, боясь обидеть ее, но манера ее речи напомнила мне бабушку. Было приятно встретить кого-то, кто вызвал в сердце теплые воспоминания.

— Кстати, я не спросила ваше имя. Меня зовут Сара.

— Я знаю, кто ты.

Женщина улыбнулась, лучики морщинок собрались у ее глаз, и снова похлопала меня по руке.

— Не забивай голову моим именем, зови просто Тетушкой. Если когда-нибудь захочешь выговориться — ищи меня здесь, поняла? Таким, как ты, всегда нужно надежное ухо, и я буду рада тебя выслушать.

— Это очень мило с вашей стороны, Тетушка, — у меня комок подступил к горлу от неожиданного участия. — А где мне найти вас, если вас не будет здесь?

— Если меня здесь не будет, значит, мир окончательно покатился в тартарары, уж поверь мне, — ответила Тетушка и расхохоталась над какой-то своей шуткой. — Ладно, иди. Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем слушать старуху.

Она замахала на меня руками, широко улыбаясь.

— Ступай, я буду здесь, когда понадоблюсь.

Смеясь, я поднялась.

— Спасибо, Тетушка. Надеюсь скоро увидимся.

Я поднялась по склону к воротам и вошла в цитадель с легким сердцем. Удивительно, как приятно было поговорить с кем-то, кто не стоит выше тебя по положению. Даже Каз, несмотря на простое происхождение, привык к роскоши замка. А Тетушка была простой, как сама земля, прямо как я, и это мне подходило.

Погруженная в свои мысли, я едва не наткнулась на Гвита.

— Сара? — большая рука осторожно придержала меня за локоть.

— Ой! — я обернулась. Он тут же отпустил мою руку.

— Я опоздал? — спросил Гвит, усмехаясь и глядя на мое испуганное лицо.

— Нет, я просто захотела выйти на воздух. Ты же сам вчера жаловался, что я слишком засиделась в четырех стенах.

Он тихо рассмеялся, и шрам над его глазом дернулся.

— Я такого не говорил, это был Таран. Но я обещал тебе прогулку. Раз уж ты начала без меня, давай продолжим.

Он предложил мне локоть. Я мгновение колебалась, прежде чем коснуться его руки, и позволила ему вести меня.

Он показал мне всю сложную систему замка: кухни, прачечные, склады. Затем я увидела учебные классы, лазарет и мастерские. Напоследок он привел меня на тренировочные площадки рыцарей, егерей и стражи, а затем в конюшни. Я не ошиблась, когда сравнила замок с ульем. Высокие стены заключали в себе целый город, в центре которого находились герцог и герцогиня.

Мы вышли во внутренний двор, где возле кузницы кипела жизнь. Мимо вели лошадей, грузили повозки, занимались делами, смысла которых я не понимала. В воздухе висел запах древесного дыма, а ритмичный звон молота по наковальне перекрывал шум голосов, ржание коней и лай собак. Коренастый мужчина в черном, насвистывая, прошел мимо, в одной руке он нес клетку с крысами, а за ним по пятам следовали рыжий кот и котенок. Все это было до боли знакомым и напомнило мне Уиллоубрук.

— Жизнь в замке не так уж сильно отличается от деревенской, — задумчиво произнесла я.

— Серьезно? — спросил Гвит.

Солнце клонилось к закату, заливая двор багряным светом и удлиняя тени. Невысокий коренастый йотга качал меха в кузнице, его тусклые глаза светились, как угли, за которыми он следил. Гвит смотрел на меня с полуулыбкой, и я почувствовала, как щеки краснеют, поэтому отвернулась, наблюдая, как кузнец бьет по искрящемуся куску металла.

— Серьезно, — повторила я. — Все просто живут своей жизнью, стараясь устроиться как можно лучше. В замке у вас просто есть преимущество. Под ногами нет грязи. Крыс поменьше.

Гвит покачал головой, улыбаясь еще шире, и прислонился к одной из деревянных опор навеса кузницы. Приятно было видеть его таким расслабленным, не таким настороженным, как обычно.

— У тебя необычный взгляд на мир, Сара. Там, где другие возводят преграды, ты их просто не замечаешь.

— Жизнь и так достаточно трудна, чтобы придумывать лишние правила, — ответила я, небрежно пожав плечами. На миг под его добрым взглядом суета двора словно отступила на второй план.

Над головой с криком пролетела чайка. Я подняла глаза: цитадель возвышалась над нами, вонзаясь башнями в розово-золотое небо.

— А сводишь меня когда-нибудь на башни, посмотреть на вид? Я никогда не забиралась так высоко.

Я представила, какой обзор на город открывается оттуда, и улыбнулась, пока не взглянула на Гвита.

Его улыбка исчезла, лицо снова стало закрытым.

— Возможно. Но давай-ка вернем тебя в покои, тебе нужно отдохнуть.

Мое хорошее настроение испарилось. Я сделала что-то не так и рассердила его. Я лихорадочно соображала, в чем провинилась, чтобы сразу извиниться. Перебирала в уме наш разговор, покусывая губу.

— Сара, ты в порядке?

Я кивнула, решив помалкивать, чтобы не сделать хуже. Сердце колотилось, и мне нужно было успокоиться, пока я не сорвалась прямо перед ним. Я потянулась к цепочке, раз за разом обводя пальцем контур папоротникового листа.

Гвит оттолкнулся от стены и подошел ближе, склонив голову и наблюдая за моей рукой.

— Ты часто трогаешь кулон. Он что-то значит для тебя?

Я кивнула, крепко сжимая маленькую подвеску.

— Он принадлежал маме. Она оставила его мне, когда умерла.

— Можно взглянуть?

— Ну… да, — ответила я и нехотя выпустила кулон из рук.

Он взял его своими грубыми пальцами. Я не видела его руки прямо у себя под подбородком, но чувствовала, что он почти повторяет мои движения. От такой близости лицо обдало жаром. Прохожие бросали на нас любопытные взгляды, что вовсе не помогало.

— Он приятный на ощупь. Понимаю теперь, почему ты его трогаешь, когда расстроена, — мои глаза встретились с его взглядом. — В утешительных привычках нет ничего плохого.

Он отпустил подвеску и отступил на шаг.

— Ты заметил? — спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Не бери в голову. Иногда я вижу, как ты начинаешь тонуть в собственных мыслях. Так бывает, когда человек в стрессе. Иметь что-то, что тебя успокаивает — это хорошо. Если помогает, не бросай это.

— Ты не считаешь это нелепым? Или детским? — слова из прошлого зазвучали в голове. Обвинения в странности, которые становились поводом для остракизма.

Он удивленно поднял брови.

— Какой в этом вред? Я видел, как ты выстукиваешь пальцами ритм. Все это никак не задевает других, так что их мнение не имеет значения. Тебе раньше говорили об этом гадости?

Я огляделась по сторонам, жалея, что вокруг люди.

— Постоянно, — призналась я.

— Здесь этого не будет. Не пока я рядом.

По тому, как он сжал челюсти, я поняла — ему можно верить. И там, где мгновение назад я чувствовала бездну, внезапно оказалась твердая почва.