Искра и сталь

Глава 20

Все живые существа получили дар магии, дабы могли они процветать и жить в гармонии со всем сущим. Котел был помещен высоко и надежно, и боги спустились из своих чертогов, чтобы ходить среди возлюбленных ими созданий.

История Брейто, том 1, Б. Суик.

Таран возник на моем пороге и объявил, что пришел обучать меня фехтованию. Это известие привело меня в полное замешательство. Он стоял в льняной рубахе и темном кожаном колете, скрестив руки на широкой груди, и явно не собирался принимать отказ, сколько бы я ни повторяла. Его желтые глаза пристально следили за мной, подавляя своей интенсивностью.

— Гвит просил меня провести с тобой базовые тренировки, — объяснил он с терпением камня, — так что именно этим я и займусь.

— Но мне это ни к чему, — возразила я. — Я не собираюсь ни с кем сражаться.

Он вскинул одну элегантную бровь, и тень улыбки тронула его губы.

— Прекрасно, можешь не пользоваться этими навыками потом, но учить я тебя все равно буду. Надень бриджи, мне нужно четко видеть твои стопы.

Он замер на месте, успешно изображая дверной косяк.

— Ладно! — сдалась я без особой радости и пошла переодеваться.

Вскоре я вернулась в бриджах, рубашке и мягких кожаных туфлях.

— Я готова.

По правде говоря, мне было очень любопытно, что же будет дальше.

Таран окинул меня взглядом и коротко кивнул. Не говоря больше ни слова, он развернулся и зашагал прочь, ожидая, что я последую за ним. Я поспешила догнать его. Мы спустились по тропе к одному из тренировочных залов неподалеку от казарм. Это было просторное помещение со сводчатым потолком. Вдоль одной стены тянулись стойки с оружием, а противоположная сторона выходила во внутренний двор, где стояли манекены и мишени для лучников. В зале пахло кожей, деревом и терпким маслом для чистки клинков.

Мы были одни, чему я была несказанно рада.

На центральной стене красовалась каменная плита с высеченными словами:

Честность. Искренность. Доблесть.

Таран начал прохаживаться передо мной.

— Если ты окажешься в ситуации, которая грозит перерасти в насилие, первое, что ты должна помнить: беги. Понятно?

Я не сразу сообразила, шутит он или говорит серьезно. Пока я пыталась подобрать правильный ответ, он склонил голову набок.

— Всегда избегай драки, если это возможно.

— Бежать, — повторила я, вспомнив свое бегство в топи. — Я знаю, что это работает.

— Начнем со стойки и работы ног. Потом перейдем к командам и возьмем в руки оружие, — продолжил он.

Он указал на место посреди зала, жестом приглашая меня встать там. Я подчинилась без возражений. Его требования были предельно ясны, а потому выполнять их было легко.

Он показал мне, как стоять, распределяя вес между ногами, и как двигаться вперед и назад, не шлепнувшись на задницу. Учиться ходить заново казалось нелепостью, но он терпеливо заставлял меня повторять движения снова и снова. Оставшись довольным результатом, он вручил мне затупленный меч и обучил базовому хвату и технике ударов.

— Держи меч у правого плеча. Шаг вперед и рубящий удар вниз влево. Хорошо, — он обходил меня кругом, наблюдая. В его движениях было что-то пугающе волчье. — Теперь разверни клинок и бей вверх вправо.

Он подошел и поправил мой хват. Мы проработали последовательность из четырех ударов. Чем больше я повторяла, тем естественнее становились движения.

— Теперь вложи больше силы, — сказал он, и уголок его рта дернулся в улыбке. — Если поможет, представь перед собой кого-то, кого ты не выносишь. Порежь его в лоскуты.

— Какая коварная мысль, — отозвалась я. — Мне нравится.

Это было утомительно, но, должна признать, увлекательно. Сосредоточенность на балансе и физических движениях расслабляла, мой разум был так занят делом, что я почувствовала, как в душе распространяется покой. Чем дольше мы тренировались, тем проще было входить в ритм. Стойка, шаг, удар. Стойка, шаг, удар. Запоминать последовательность было легко, эта рутина приносила удовольствие, а скупая похвала Тарана подстегивала идти дальше.

Когда он объявил об окончании занятия, я, к своему удивлению, почувствовала разочарование.

— А теперь скажи честно: ты хочешь это повторить?

Я кивнула, отпивая воду из бурдюка, который он предусмотрительно прихватил с собой.

— Однозначно.

Я присела на деревянную скамью у стены, пораженная тем, как сильно устала. Назавтра тело точно будет ныть.

— Хорошо. У тебя неплохая координация, так что со временем прогресс будет заметен.

— Можно тебя спросить? — поинтересовалась я, и он кивнул. Сделав еще глоток, я указала на плиту на стене. — Это клятва, которую вы все даете?

Таран даже не взглянул на нее — он и так знал, о чем речь.

— Да, а что?

— Это поэтому Гвит такой… — я осеклась, боясь, что спрашиваю лишнее.

Таран на мгновение замер, глядя на меня своими пугающими золотистыми глазами, обдумывая ответ.

— Это часть Обета, который мы приносим в ночь бдения, и слова, которыми мы руководствуемся в жизни. Но в Гвите есть нечто большее, чем просто следование уставу.

— Вот как? — выдохнула я, пораженная его откровенностью.

Таран подошел и сел на скамью рядом со мной, упершись локтями в колени и глядя в пол.

— Я знаю Гвита дольше, чем кто-либо другой, — продолжил он приглушенным тоном, словно доверяя мне тайну. — Мы встретились, когда я только начинал обучение оруженосцем. Он всегда был серьезным, волевым и целеустремленным — так его воспитали. Потребовалось много времени, чтобы он открылся. Поначалу с ним было трудно сойтись, но мы вместе упорно тренировались, и он зауважал меня за это.

Взгляд Тарана был прикован к каменному полу, но он не видел его, он смотрел в прошлое.

— Я был первым сверстником, который уложил его на лопатки, и я до сих пор помню его взгляд. Смесь ненависти и азарта. Я не знал, прикончит он меня или пожмет руку. К счастью, он выбрал второе, и после этого мы стали друзьями.

Я сидела молча, ловя каждое слово и пытаясь представить этих двух могучих мужчин мальчишками. В его рассказе они представали нескладными юнцами, полными потенциала и стоящими на пороге зрелости.

— Отец Гвита давил на него и никогда не баловал добрым словом, — лицо Тарана исказилось от отвращения. Его отношение к этому человеку было очевидным. — и это злило Гвита. Старика заботило лишь наличие наследника, а не сын, за чьим ростом и успехами было бы приятно наблюдать. После смерти матери в мире Гвита осталось мало доброты. Не думаю, что они разговаривали с тех пор, как Гвита посвятили в рыцари. У него нет желания возвращаться в родовое поместье, и он видит сестру только в том случае, если она сама приезжает сюда.

Таран глубоко вздохнул и выпрямился, потирая лицо, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Долгое время он давал волю гневу, позволяя ему управлять собой, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Его едва не вышибли из учебного корпуса, пока однажды ночью он не доверился мне. После того разговора он стал прилагать больше усилий, чтобы сдерживать нрав. Теперь он умеет направлять этот гнев, сохранять равновесие. Но я знаю, что он боится однажды потерять этот контроль.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросила я в лоб, теребя подол рубашки. Горло перехватило от жалости к тому, через что прошел Гвит. — Сомневаюсь, что ты каждому первому рассказываешь такие вещи о нем.

Таран усмехнулся, в упор глядя на меня.

— Ты права. Он бы меня убил, узнай он, что я тебе наболтал. Это место полно людей, которые не умеют быть искренними. Большинство ищет выгоду и способ возвыситься над другими. Ты не такая.

Я неловко поежилась под его проницательным взглядом.

— Он проявил к тебе интерес, и я хочу быть уверенным, что ты его понимаешь. Потому что, видит бог, сам он не станет облегчать тебе задачу знакомства с собой.

Таран поднялся и коротко потер затылок, давая понять, что разговор окончен. Я откинулась назад, моргая от такой внезапной перемены в нем.

— Жду тебя здесь каждое утро с восьмым ударом колокола, — объявил он четким и твердым голосом, будто предыдущей беседы и не было. — Мы продолжим обучение, чтобы ты могла хотя бы защитить себя в случае нужды. Сегодня у тебя было хорошее начало. Можешь собой гордиться.

И я действительно гордилась.