Император Пограничья 22

Глава 14

Я закрыл глаза и переключил восприятие на ворона. Мир дёрнулся, перевернулся и выправился уже с высоты птичьего полёта. Скальд кружил над прогалиной в лесу, на которой лежал обгоревший остов вертолёта, а рядом с ним две монструозные мёртвые туши. Одна принадлежала Кощею, вторая, поменьше, Жнецу.

Скальд заложил вираж, снизившись метров до тридцати, и транслировал мне новую порцию впечатлений, перемежая их комментариями:

«Вот это да. Они притащили дохлого Кощея на вертолёте. И вертолёт тоже сдох. Хозяин, у твоих врагов с логистикой проблемы».

Я открыл глаза. Дитрих смотрел на меня с вопросительным выражением.

— Мой ворон нашёл кое-что на северо-востоке, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Продолжим позже.

Через два часа я стоял в центре прогалины вместе с командой. Время ушло на то, чтобы привезти сюда Арсеньева, которого перед этим подлатал Светов, залив сломанные рёбра целительской магией. Максим передвигался осторожно, придерживая левый бок, и морщился при резких поворотах, однако голова у артефактора работала ясно, а руки не дрожали.

Картина, открывшаяся перед нами, заслуживала внимания.

В центре поляны расплаталась туша мёртвого Кощея, отдалённо похожего на дерево. Причём мёртв он был задолго до того, как оказался здесь. Рядом с ним, в пятнадцати метрах, покоился обгоревший остов грузового вертолёта. Шасси было подломлено при падении, Оба ротора разрушены, и на борту я разглядел глубокие борозды от когтей.

Жнец, распластавшийся на краю поляны, атаковал машину в воздухе или при посадке. Фюзеляж выгорел почти полностью, от обшивки остался лишь каркас из перекрученных шпангоутов, почерневших и оплавленных. В остове виднелись стальные крепёжные тросы с такелажными скобами, которые, судя по расположению и длине, фиксировали тело Кощея при транспортировке. Кто-то подвесил мёртвую тушу в брюхе вертолёта и доставил её сюда, в глухой лес Пограничья.

Выжженная полоса тянулась от туши Кощея на северо-восток, в противоположном направлении от монастыря. Трава и кустарник в полосе шириной около метра были не просто обожжены, а превращены в серый пепел, и земля под ними имела характерный маслянистый блеск.

Арсеньев стоял на коленях перед черепом Кощея, изучая любопытную находку. В башке мёртвой твари, глубоко утопленный в кость, сидел Титанический кристалл Эссенции. Кристалл потемнел и треснул по всей длине, однако рунная гравировка на его поверхности сохранилась и читалась при внимательном осмотре.

— Сложная, многослойная, — пробормотал артефактор, водя пальцами над поверхностью кристалла, не касаясь его. Золотистое свечение его диагностического заклинания скользило по рунам, выхватывая отдельные символы. — Незнакомая. Ни Бастионная, ни из какой-либо традиции, которую я изучал. Система кодировки… необычная.

Максим выпрямился, болезненно поморщившись от движения, и посмотрел на меня.

— Я не могу даже опознать назначение, — признался он с видимым неудовольствием. — Починить Талант позволяет, назначение для этого знать необязательно. Восстановить кристалл и рунную структуру я способен, вопрос только во времени. Другое дело, что чинить артефакт, не понимая, что он делает, было бы преждевременно. Рекомендую обратиться к Магистру Сазанову. Его Талант позволяет понять принцип работы с первого взгляда, а мне пришлось бы ковыряться неделю, и результат не гарантирован.

Я кивнул, запоминая.

Вторую находку я обнаружил сам, когда обходил остов вертолёта по периметру. Среди оплавленного металла и обугленных обломков магическое восприятие зацепилось за слабый, еле ощутимый отголосок чужой магии. Я разгрёб пепел и нашёл перегоревший серебряный обруч. Тонкая работа, изящная форма, гнёзда для кристаллов Эссенции, расположенные на внешней стороне через равные промежутки. Кристаллы выгорели дотла, от них остались лишь оплавленные огрызки. Серебро покоробилось от жара, потеряв первоначальную форму, однако на сохранившихся участках просматривалась тонкая гравировка, нанесённая вручную.

Арсеньев, подойдя, взял обруч обеими руками и повернул его к свету. Глаза артефактора сузились.

— Это я могу опознать, — произнёс он уверенно. — Менталистский фокусирующий артефакт. Штучная работа, ручная сборка. Гравировка частично сохранилась, и даже по остаткам видно виртуозный уровень мастера. Это персональный инструмент, изготовленный под конкретного мага. Кристаллы нужно заменить, кое-что подправить в рунной структуре, и получится ценнейший артефакт. Если позволите, я возьмусь за восстановление.

— Обязательно, — ответил я, — но сначала закончим здесь.

Последнюю находку принесли не мы. Гвардейцы из другой поисковой группы обнаружили два тела на лесной тропе в двух километрах к югу от поляны и прислали гонца. Я добрался до места верхом.

Два трупа лежали на тропе. Крупные мужчины, крепкого сложения, со старыми, давно зажившими шрамами на руках и торсах. Униформа солдатская, без опознавательных знаков, без документов. Оба убиты Бездушными: на первом я насчитал четыре глубоких борозды от когтей Стриги, смявших череп, второму оторвало левую руку и проломило грудину ударом, от которого позвоночник треснул.

Я присел рядом с ближайшим телом и осмотрел его внимательнее. Трупное окоченение отсутствовало, хотя при такой температуре воздуха оно должно было наступить давно. Пальцы на уцелевшей руке второго тела сохраняли остаточную подвижность, суставы гнулись при нажатии, мышцы не задеревенели. При этом зрачки были неподвижны, дыхания не было, сердце не билось. Характерные признаки, которые я видел и раньше. Эти люди были мертвы ещё до того, как Стриги до них добрались. Зомби, поднятые некромантом, сохранившие боевые навыки и координацию при полном отсутствии сознания.

Кто-то уходил от поляны на юг, и зомби прикрывали отход, приняв бой с Бздыхами. Зомби такого качества, с сохранением боевых навыков, мышечной памяти и способности к тактическим действиям, являлись работой некроманта высшего уровня. Во всём Содружестве людей с подобными способностями насчитывались единицы.

Мысли мои перескочили к Могильщику. Тому самому, который по заказу Герасима Строганова атаковал меня и Сигурда на дуэли. Тогда Могильщик использовал мёртвых бойцов экстра-класса и даже мёртвых магов, сохранивших способность к колдовству, что считалось в некромантии неслыханным.

Почерк совпадал…

Несколько дней спустя я сидел в кабинете княжеского особняка в Угрюме и слушал Коршунова. Начальник разведки разложил на столе документы, фотографии и записи, выстроив их в порядке, который казался ему логичным.

Первым делом Родион доложил об убийце, внедрённой Гильдией Целителей в Гаврилов Посад.

— Появилась в остроге полгода назад, — начал разведчик, положив на стол лист с биографической справкой. — Пришла вместе с группой из двенадцати переселенцев. Начинала с низов: стирала бельё, убирала бараки, жалоб на неё не поступало. Зарекомендовала себя исполнительной, аккуратной, неглупой. В последние два месяца готовила еду и обстирывала Молчанова, через что получила доступ в штаб. Похоже, Гильдия готовила операцию давно и ждала подходящего момента. Гон дал ей этот момент.

Коршунов потёр переносицу.

— Всех, кто прибыл в той же группе, сейчас проверяем. Пока других агентов не обнаружено, однако проверка не завершена. Я планирую отправить Крылова в командировку, чтобы он перетряхнул ближайшее окружение ландграфов и воевод в каждом подчинённом вам городе. После случившегося полумеры неприемлемы.

Я кивнул. Молчанов заплатил жизнью за брешь в системе безопасности, и эту брешь следовало закрыть прежде, чем через неё пролезет следующий стилет.

Коршунов перешёл к находкам в лесу.

— Вертолёт, — произнёс он, выкладывая на стол несколько фотографий обгоревшего остова. — Самое сложное. Машина выгорела почти полностью, бортовой номер уничтожен вместе с обшивкой, причём ещё до пожара. Номер зашлифовали заранее, а не надеялись, что огонь сделает работу за них.

Разведчик ткнул пальцем в фотографию шасси.

— Пришлось работать с тем, что осталось. Конструктивные элементы шасси, тип крепёжных болтов, характерная конфигурация хвостовой балки. Заключение двух независимых механиков: грузовой вертолёт серии «Кондор», производство Парижского Бастиона. Машина не уникальная, «Кондоры» эксплуатируются по всему миру. Проверил реестры продаж через агента в Париже. Выпущено около сотни штук, и без бортового номера установить конкретного владельца невозможно. След тупиковый. Или намеренно зачищенный.

Я отметил для себя: организатор операции позаботился о том, чтобы вертолёт нельзя было отследить. Избавился заранее от номера, а потом уничтожил машину целиком. Пожар мог оказаться следствием крушения, когда Жнец повредил хвостовой ротор. Мог оказаться и намеренным, если экипаж перед бегством поджёг топливо. В любом случае, работа была профессиональной.

— Артефакт в голове Кощея, — продолжил Коршунов. — Сазанов его осмотрел. Магистр опознал назначение, на которое Арсеньев не смог выйти: преобразователь сигнала, работающий на резонансе кристалла.

Разведчик достал из папки лист с записями Сазанова.

— Цитирую: «Кто бы это ни делал, он использовал тот же принцип, что задействован в коммуникационных менгирах Эфирнета. Кристалл как приёмник-передатчик, руны как кодировщик. Только здесь кристалл не передаёт голос, а транслирует ментальный импульс через нервную сеть мёртвой твари. Новизна здесь в применении, а не в методе. Принцип тот же, что в коммуникационных менгирах Эфирнета, и он не является секретом, несмотря на все усилия Новосибирска сохранить его в тайне. Эти артефакты изучают по всему миру. Кто угодно, имеющий доступ к Титаническому кристаллу и достаточный уровень знаний в рунной интеграции, мог собрать нечто подобное. Это как спросить, кто изготовил нож, найдя лезвие. Ответ: любой кузнец».

— «Кто угодно» в данном случае означает десятки артефакторов высшего уровня, — заметил я. — А Титанический кристалл добывается из тел Кощеев, и его оборот жёстко контролируется. Список тех, кто имеет доступ к кристаллам и квалификацию для такой работы, не такой уж длинный.

Коршунов кивнул.

— Об этом я тоже подумал. Составлю перечень и начну проверку.

Следующим на очереди оказался обруч.

— Сазанов подтвердил заключение Арсеньева, — доложил разведчик. — Менталистский фокусирующий артефакт. Штучная виртуозная работа, персональный инструмент. Арсеньев уверяет, что способен его восстановить, если заменить кристаллы и подправить рунную структуру. Если верить его оценке, маг-менталист ранга Мастер первой ступени, вроде нашей Анфисы, с этим обручем встанет вровень с Магистром третьей. Вещь уникальная.

Анфиса с её Талантом и такой прибавкой к силе стала бы лишь на ступень ниже сильнейших менталистов в Содружестве. Этот обруч стоил целое состояние и, вероятнее всего, был создан по личному заказу. Вопрос в том, по чьему именно.

Именно этот вопрос подтолкнул меня к мысли, которая вертелась в голове с тех пор, как мы нашли обруч на поляне.

— Родион, у обруча и вертолёта есть общая проблема, — сказал я, постучав пальцем по фотографии оплавленного серебра. — Оба предмета намеренно лишены следов, ведущих к владельцу. Номер спилен, обруч перегорел, документов нет. По обычным каналам мы упрёмся в стену. Я хочу попробовать другой путь. Мне нужен человек с Талантом Психометрии или маг-прорицатель, владеющий заклинанием Ретрокогниции.

Коршунов поднял брови.

— Что-то вроде дактилоскопии, только для магов?

— Грубо говоря, да. Психометрист, коснувшись обруча, увидит образы предыдущего владельца: лицо, руки, обстановку, в которой артефакт использовался. Ретрокогниция сработает иначе, через считывание остаточного магического отпечатка, и покажет последовательность событий, связанных с предметом. Одно из двух даст нам след, которого нет ни в каких документах. Обруч изготовлен вручную, под конкретного мага. Значит, этот маг держал его, носил, вкладывал в него свою энергию на протяжении месяцев или лет. Такой контакт оставляет глубокий отпечаток.

Коршунов достал блокнот и записал, не переспрашивая. Начальник разведки привык к нестандартным поручениям.

— Поищу, Прохор Игнатич. Если такой человек существует, найду.

— Мне всё равно, где его искать, — ответил я. — В Содружестве, в Европе, в Азии. Если придётся привезти человека из Зелёной Империи или Ломбардии, привезём. За ценой не постоим. Обруч и остатки вертолёта могут рассказать то, чего не расскажет ни один информатор. У того, кто организовал эту операцию, хватило ума зачистить физические следы, поэтому действовать надо нестандартно.

— Зомби, — Коршунов перешёл к последнему пункту. — Вероятна работа Могильщика. Мои люди пытаются встать ему на след, однако этот господин хороший остаётся неуловимой фигурой, которая работает исключительно с теми, кто уже имеет его контакты.

Разведчик помолчал, прежде чем сформулировать вывод.

— Сам факт, что операция задействовала менталиста, некроманта и грузовой вертолёт одновременно, указывает на организатора с колоссальными ресурсами. Здесь не одиночка. Здесь целая структура.

— Публикации Суворина, — напомнил я.

Коршунов достал из папки последнюю пачку документов и положил их передо мной. На его лице появилось выражение охотника, который наконец подобрался к добыче на расстояние выстрела.

— Самая чистая улика из всех. Через агента в редакции «Вечернего колокола» я добыл копию внутреннего редакционного плана. Статья «Тайна Гаврилова Посада: что скрывает князь Платонов?» была поставлена в план за неделю до Гона. Материал репортажа «Содружества-24» подготовлен к эфиру за три дня до атаки, включая «экспертные комментарии» и ссылки на кастильский прецедент. Тексты написаны до события, которое они описывают. Суворин знал заранее. А Суворин, как известно, болонка Потёмкина.

Откинувшись в кресле, я мысленно выстроил цепочку. Гон имел искусственную природу, вызванный через мёртвого Кощея с артефактом в черепе. Сгоревший вертолёт и крепёжные тросы подтверждали, что тушу доставили туда намеренно. Операцию обеспечивали два мага высшего уровня: менталист, чей обруч остался в обломках, и некромант, воскресивший павшего Кощея. Грузовой вертолёт, профессиональная зачистка следов, синхронизация с медийной атакой. Уровень ресурсов, доступный единицам. Суворин знал о Гоне заранее, а цепочка от Суворина к Потёмкину была прямой и не допускала двойных толкований.

Оставался главный вопрос, и именно он не давал мне покоя.

Потёмкин являлся исполнителем. Суворин выполнял функции рупора. Я это понимал. Вот только у Потёмкина не было артефакторов, способных собрать подобный артефакт на Титаническом кристалле, и не было доступа к телам Кощеев. Смоленский Бастион не охотился на Лордов, это не входило в его специализацию. Кто-то снабдил князя инструментами, которые тот не мог добыть сам. Кто-то, имеющий возможность влиять на правителя целого Бастиона, убедив или заставив его работать сообща. Человек или структура, работающая в тени, обладающая ресурсами уровня Бастиона и технологиями, которых не имел ни один известный мне игрок.

Человек, способный спровоцировать Гон, был опаснее любого князя.

— Что дальше? — спросил Коршунов, собирая документы обратно в папку.

Я посмотрел на него.

— Дальше мы заставим Потёмкина ответить за всё.