Хочу быть злодейкой

Глава 35

Игнорируя меня, Юрой помог бабушке усесться в карету, он говорил ей на ухо что-то неразборчивое, будто бормотал под нос заговор. Я не поняла, что именно он делал, зато оценила результат: постепенно ба затихла, задремала, а Юрой подставил ей плечо.

В салоне словно похолодало, тишина показалась мне неприятной, даже зловещей.

— Куда теперь? — негромко, чтобы не потревожить ба, спросила я.

— Куда надо.

Надо оказалось в лавку травника. Седой мужчина, судя по рубахе и бархатной накидке-безрукавке — тоже ракеец, сидел на пороге неказистого домика, как гирляндами обвешанного пучками сохнущих сборов. Я опознала крапиву, пижму, одуванчики…

На порог падала густая тень раскидистой акации, а сам травник чаевничал. Когда я впервые увидела дедушку Абара, сцена была точь-в-точь.

Юрой шикнул, чтобы я носа наружу не высовывала, а сам вышел.

— Настоечка для мужской силы один золотой, — улыбнулся дедок. — Денежку мне, а склянку с третьей полки, красно-коричневую, под черной крышкой, сам возьми.

Отвечать Юрой не стал, как и сыпать ругательствами, молча протянул выданные мертвым лекарем бумажки, и травник тотчас подобрался, отставил пиалу, рецепты взял почтительно двумя руками, вчитался.

— Опять старику покоя не даете…

Он о себе или о лекаре?

— Когда за лекарствами прийти?

Травник задумался, еще раз перечитал рецепт:

— Управлюсь до заката.

— До скорой встречи, — кивнул Юрой.

По-прежнему он выглядел мрачнее обычного, внимание доставалось только ба, но и то, едва мы вернулись домой, он сдал ее, заторможенную и сонную, на попечение дедушки Абара. Меня же он внезапно цапнул за руку и потащил в подвал. Мои писки, возмущение и попытки выдернуть запястье из его хватки не произвели на него никакого впечатления.

Юрой затащил меня в лабораторию, захлопнул дверь. Я услышала звонкий щелчок замка.

— Ты… — начала я.

Но Юрой прижал меня к стене, навис сверху.

— Ты морочила мне голову. И это ты прокляла свою бабушку.

— Про голову подробнее давай. — Я устало откинулась на стену и прямо посмотрела ему в глаза. — Чем именно я тебе ее заморочила?

— О своей бабушке ты не спрашиваешь, потому что и сама осознаешь вину? — Голос Юроя был полон злого сарказма. Он все еще нависал и явно пытался напугать. Над его плечами явственно сгустилось темное облако, от которого потянулись тонкие дымные жгутики в мою сторону. В целом было похоже на смыкающиеся куполом паучьи лапы с острыми когтями.

— Нет, — подчеркнуто спокойно ответила я, не отводя взгляда. — Давай вернемся к нашим бара… к твоей голове. Итак?

— Какого черта ты совсем не боишься?! — с досадой спросил некромант, резко ликвидируя всю свою паучье-дымную бутафорию.

— Ты слишком красивый, — снова пожала я плечами. — А еще все слишком непонятно. Чем я тебя морочила, солнце мое черное с дымком? Подсказки дала неправильные? Дурацкую книжку не поймала? Что? Чем ты вечно недоволен?

Юрой выдохнул, отстранился, скрестил руки на груди.

— Ты морочила мне голову, — упрямо повторил он. — Ты говорила, что хочешь позаботиться о себе и своей семье, но теперь выясняется, что именно ты навредила человеку, который готов отдать тебе, любимой внученьке, все до последнего вздоха.

Ну да, получается, что как я с ба якобы поступила, так и с ним поступлю. Учитывая, сколько я знаю тайн и секретов, мне никакая магия не нужна, чтобы навредить, а то и вовсе уничтожить, достаточно сообщить полиции о его запрещенных законом делах.

— Я не знаю, кто проклял бабушку.

— Что?

— Ты же слышал Ника, Арнетту и остальных. Я изменилась, причем резко, другим человеком стала.

— И? Просто фигура речи…

— Не буду отрицать, что под предлогом спасения меня от твоих чар Ник пытается вернуть раздражающую, но удобную наседку, однако он ведь не на пустом месте про чары придумал. Я действительно… словно другим человеком стала. Я знаю предсказание из книги судьбы, и с того момента, как я получила это знание, я лишилась

памяти о своем прошлом. Почему, по-твоему, я сидела над учебниками и читала с самого начала? Потому, что я не помню ни одного занятия в академии, я туда в понедельник пойду с чистого листа.

— Комнату в общежитии ты как-то нашла.

— Спроси у Арнетты. Она застала, как я листала журнал в поисках номера выделенной мне комнаты.

— Ты не Кайли. — Ну, неудивительно, на самом деле Юрой должен был рано или поздно догадаться, особенно после моих неуклюжих оправданий с потерей памяти. — Кто ты вообще?!

Ну вот, опять паучьи лапки, на этот раз гораздо более плотные, на кончиках когтей застыли капельки явно трупного яда, готовые вот-вот капнуть мне прямо на лицо.

— Не угадал. — Сама не знаю, почему мне не стало страшно. Может, потому, что я до сих пор не верю, что эта сказка реальна? Что это не бред под наркозом в реанимации? Считаю, что самое страшное, что мне угрожает, — проснуться с трубкой от аппарата искусственного дыхания в горле?

Та еще перспективка, кстати. Здесь мне, пожалуй, нравится больше.

— Не угадал?! — Даже некромант не может злиться бесконечно. Но когти не убрал. — Да кто ты такая, черт побери, и что тебе нужно?!

— Нормально жить, позаботиться о семье, выйти за тебя замуж.

— Зачем?!

— Что зачем — жить нормально?

— Замуж за меня с какой стати тебе приспичило?

— Ну знаешь. Ты себя в зеркало видел? Шикарный мужик, с профессией, с характером, обеспеченный.

— Ах вот оно что. Банальная жадность?

— Ты такой странный. Когда мужчина выбирает себе девушку за красоту и хозяйственность — это нормально. А когда девушка в числе прочих достоинств ищет в мужчине способность обеспечить ее и будущих детей, это плохо, меркантильно и жадность. Где логика?

— Логика тут вообще ни при чем. — Юрой досадливо махнул рукой. Убрал когти. И напоследок выдал: — Имей в виду, я не верю тебе ни на грош.

— Да ты и раньше не верил, — усмехнулась я, ловко поймав его за рубашку на груди и рывком притягивая к себе. — Кому это мешало?

И поцеловала. В губы. Ибо какого черта, в самом деле? У меня стресс, полно неприятных открытий, сюжет пошел по… пошел лесом непонятно куда. Бабушка проклятая. Некромант истерит. Никаких нервов не хватит! Имею право на компенсацию.

— Чтоб тебя! — выругался Юрой и ответил на поцелуй жадно и страстно.