Хочу быть злодейкой

Глава 18

При виде трехэтажного здания под вывеской «Секреты мадам Витте» я ахнула. В книге упоминалось, что попасть в этот модный бутик — мечта любой особы женского пола: на втором этаже располагаются три примерочные, якобы зачарованные настоящими феями. В какой бы одежде ты туда ни вошел, она преображается: идеально садится по фигуре и меняется так, чтобы наилучшим образом подчеркнуть красоту.

От нетерпения я затопталась на месте, пока Юрой расплачивался за нашу поездку.

Оценив мой энтузиазм, он скривился.

— Оплатишь залог. — Юрой протянул мне увесистый кошель. — У меня дела, заеду за тобой через час. У них должен быть кафетерий, в нем меня подождешь.

Мне оставалось только покрепче сжать кошелек и проводить некроманта взглядом. Он обогнал степенную матрону, под пышной шляпой напоминавшую гриб-боровик, и мгновение спустя окончательно исчез из вида.

Я вздохнула и, предвкушая, направилась к дверям. Денежки, мои денежки! Сейчас я вас потра-ачу!

— Подайте на пропита-ание! — Гнусавый голос из проулка настиг меня уже на крыльце. Ох уж эти мне контрасты капитализма! Фасад салона «Секретов» выходил на одну из центральных улиц, но соседнее здание выглядело гораздо менее помпезно, а узкая щель между двумя боковыми стенами и вовсе смотрелась черной трещиной на безупречной маске благополучия.

Вот оттуда и доносился гнусавый голос, в котором мне отчетливо слышались нотки фальши. Ну вот как бывало в автобусах и электричках от «сами мы не местные, мама в больнице, папа пьет, бабушка сошла с ума, дедушка накурился». Помню, меня аж корежило от неумелой театральщины, а кто-то принимал за чистую монету и давал денег.

Но самое противное, что Кайли, кажется, как раз к таким идиоткам и относилась! Иначе как объяснить неведомую силу, которая, завладев моими руками и ногами, буквально поволокла меня в чертов проулок?!

Да ни за что! Знаю я это главное героинство, сейчас сюжет заставит меня отдать кошелек! Причем нет бы пару монеток из него выудить! Весь отдать заставит, главгероинский максимализм меньшего не предполагает!

Караул! Грабят! Спасите! А-а-а, мои денежки-и!

Понимая, что, если продолжу сопротивляться, тело отыграет роль без моего участия, я постаралась успокоиться и шагать в проулок условно добровольно. Невидимые нити не исчезли, но слегка ослабли, и я получила свободу замедлить шаг — подойти к нуждающемуся мягко и обходительно, чтобы не напугать своей порывистостью, роли вполне соответствовало.

Идей, как не отдать то, что сюжетная линия нагло отбирает, у меня не было, и лучшим выходом я посчитала тянуть время.

Нищий сидел на плетеной подстилке, спиной опирался на скрученный валиком темно-серый мешок, чуть впереди лежала шляпа для подаяния, а немного в стороне под прикрытием невнятной тряпки торчала внушительно набитая корзина.

— Мисс, мои дети умрут от голода, если вы не дадите мне хотя бы маленькую монетку, — протянул он, ловя мой взгляд.

Пыльная хламида в заплатках топорщилась во все стороны, и я заподозрила, что накидка не простая, а с кучей потайных карманов, чтобы не только относительно честно отбирать у горожан денежки, но и при случае красть. На голове серо-бурая панама, прикрывающая довольно молодое лицо, даже приятное, если присмотреться. Из-под панамы высунулось острое эльфийское ухо.

Вот за это ухо я негодника и поймала. Быстрым кошачьим движением, каким, помнится, ловила особо шкодливого одноклассника, когда он повадился подкладывать мне в рюкзак то цветы, то лягушек, то еще какую гадость.

— Ах ты мелкий прохвост! Деточки у тебя с голоду помирают, значит?!

Мой мысленный ор был гораздо громче вербального. Я изо всех сил голосила прямо в сюжет: это жулик! Жулик натуральный! Честных граждан обирает! Надо восстановить справедливость!

Слава всем богам и возможному склерозу авторши, может, именно в этот момент она забыла свой собственный сюжет. Но как только наглый подставной эльфеныш затрепыхался в моих цепких пальцах, ощущение чужой воли, руководящей моим телом, исчезло.

От радости я накинулась на ушастого скомороха с удвоенным усердием:

— В каких кустах у тебя потомство засело? От зайчихи, что ли, народилось?!

— Пошла вон, сумасшедшая! — Увы, паралич, в который впал оторопевший эльф, очень быстро закончился. И гаденыш начал вполне успешно отбиваться. Мало того, я ж с этим чертовым сюжетом шла ему денег давать, так что кошелек некроманта остался на виду, в другой руке. Вот в него поганец и попытался вцепиться, не иначе с намерением задать стрекача с моими деньгами.

Как бы не так! У меня моментально встала перед глазами героическая девушка Саша, которую вот так же пытались ограбить в Аргентине. Она, помнится, грабителя с мотоцикла на полном скаку сдернула. А я чем хуже?!

В результате короткой, но яростной потасовки, сопровождаемой эльфийскими матами и моим злобным шипением, кошель я отбила. Но пришлось выпустить эльфячье ухо. И гаденыш уже почти дотянулся, чтобы меня придушить, но тут в проулок наконец-то заглянул кто-то из привратников салона.

— Чего шумите, отбросы?!

— Помогите! Вашу клиентку грабят! — Поскольку я первая опомнилась, начав звать на помощь, а также выглядела хоть немного, но приличнее встрепанного ушастого в костюме попрошайки, ко мне на помощь и кинулись.

Эльф оценил диспозицию, злобно выпалил мне:

— Еще встретимся на узкой дорожке, шмара! — И драпанул по проулку в дальнюю даль.

А я осталась с привратником, эльфячьей корзинкой, которую мы во время драки выкатили себе под ноги, и — ура! — своим спасенным кошельком.

— Сударыня? — Мой вид привратнику доверия не внушил. — Вы уверены, что вы клиентка «Секретов»?

Вопрос прозвучал вроде бы дружелюбно, мужчина помог мне поднять оторвавшуюся пуговицу и протянул на открытой ладони. Однако прекратить шумиху и помочь приличной горожанке — одно, а впустить уже недостаточно приличную девицу в высокое заведение — другое.

— Еще нет, но я очень надеюсь ею стать в ближайший час, — улыбнулась я. — Слышала, что необходимо внести залог…

— Не менее десяти золотых, — кивнул привратник.

Я демонстративно тряхнула кошелек.

— Полагаю, здесь больше.

— При всем уважении, сударыня, правила заведения запрещают вход в неопрятной одежде, а ваше платье, пострадав здесь, стало именно таким, неопрятным. Боюсь, я не смогу вас впустить.