Хочу быть злодейкой

Глава 24

— Конфетку? — окликнула я Юроя.

Он не только главзло и мой жених по совместительству, но и ценнейший источник информации! Про богиню и про храм он явно знает много, иначе бы не повел меня к алтарю проверять, действительно я могу призвать книгу или наврала.

Мое сладкое предложение, увы, вызвало у него лишь раздражение.

— Ты лопнешь, сама станешь круглой, как шоколадный шар, — проворчал он.

— Ага, обязательно стану. Ты мне другое скажи.

— Рассказать, как ты меня достала?

Я только отмахнулась.

— Вот смотри, если есть книга судьбы, — с энтузиазмом начала излагать я, — и Аурика расписала для каждого весь маршрут от рождения до смерти, то как написанное можно изменить? Мы ведь именно это делаем — меняем. Согласно написанному, и книгу в лавке не ты нашел, и лабораторию ты выбрал неправильную. Юрой?

Вместо ответа я получила стеклянный взгляд, словно мой некромант вдруг перестал быть живым человеком и превратился в бездушную марионетку, неспособную шевельнуться без команды кукловода, ну или, скорее, в застывшего персонажа, неподвижного без воли автора.

Это мой вопрос так подействовал?!

Черт!

А как мне вернуть Юроя, как заставить его расслышать мои дурацкие вопросы?!

— Хей! — потрясла я его. — Хей!

Его взгляд остался стеклянным.

Я начала паниковать. Да что ж такое?! Это происки сюжета или чертовы ведьмы таки колданули исподтишка? А вдруг он не оживет? А вдруг прямо у меня на руках превратится в куклу?

От отчаяния чего только не сделаешь. А я к тому же точно знаю, что это средство надежное. Поэтому его и использовала, да не просто слегка — прямо на всю катушку!

Ронять некроманта на мягкое сиденье было удивительно легко. И расстегивать на нем рубашку тоже. Хотела сердце послушать, но слегка увлеклась, каюсь. Ну а потом уж сам бог велел лечить, как умею…

— М-м-м… — Взгляд Юроя прояснился, и он слегка дернулся подо мной, но поцелуй прервать даже не попытался. Вполне наоборот — прямо весь ожил, сграбастал меня своими длинными ручищами и притянул еще ближе, а потом и вовсе как-то так извернулся, что не он подо мной оказался, а я под ним. И не я его целую в спасательных целях, а он меня в… в каких, кстати?

— М-м-м?! — Я не то чтобы трепыхалась, но даже посреди офигенского поцелуя мне стало любопытно.

Юрой застыл, к счастью, глаза остались ясными. После секундной паузы он выпрямился, отстранился и заметно напрягся.

— Ты чего? — осторожно окликнула я, боясь, что снова его «выключу».

Он ответил не сразу.

— Я говорил, что еще немного — и эти старухи напали бы на тебя, а в следующий момент мы…

— …целовались? — Я решила помочь ему произнести слово, о которое он споткнулся. Неужели застеснялся? Но это не в его характере.

Проносящиеся за окном кареты домики с аккуратными приусадебными садиками приковали к себе его внимание. Впрочем, ненадолго.

— От лавки сюда, до Яблоневой улицы, не меньше получаса езды.

Да, я тоже об этом подумала: из его памяти стерся не просто мой «опасный» вопрос, а почти вся обратная поездка. Я бы на его месте тоже забеспокоилась, если бы в обществе мутной девицы потеряла воспоминания.

— Я… — И как объяснить?!

Ни договорить, ни додумать я не успела. Юрой снова оказался передо мной, навис, а меня вжал в сиденье. Его пальцы мягко легли мне в район ключицы, близко к шее. Что свернуть, что задушить — понадобится одно резкое движение.

Ну нет! Он, может, для кого-то и главзло, а для меня самый симпатичный герой сказки, так что нефиг мне тут маньячить!

И пока дело не пошло в ненужную сторону, я обхватила некроманта за шею, втягивая в новый поцелуй. А что, отлично отвлекает от странных порывов! От лишних мыслей! И вообще от всего.

Домой мы вернулись, когда за окнами уже почти стемнело. И всю обратную дорогу целовались так, что у меня губы распухли и побаливали. Да и у Юроя, кажется, тоже. Чем он сам был глубоко ошарашен, судя по тому, что, когда мы наконец прервались, принялся то и дело недоверчиво касаться пальцами уголка рта.

Зато дурацких вопросов больше не задавал и не ругался. Вынул меня из кареты возле ворот своего дома и…

— Сестра! Наконец-то!

Я резко обернулась на дружный дуэт голосов и мысленно застонала. Ну что опять?! Вот просила же мироздание, чтобы этому шилу по попе настучали в участке, лежал бы сейчас спокойно кверху тылом и не ел мой мозг!

Братец Ник был не один. Сестрица Тереза тоже соблаговолила прийти. А еще меня всерьез напугало то, что оба подкидыша заявились с корзинами! В которые, к бабке не ходи, сложили свои вещи! Они переезжать ко мне от тетки надумали?! Только этого не хватало!

К тому же счет не сходился: братец с сестрицей заявились, а куда бабушку дели? Бросили в съемной комнате на попечение почти чужой женщины? Да, в книге четко говорилось, что годы взяли у женщины не только здоровье и красоту, но и, увы, разум. Бабушка то проваливалась в свои восемнадцать и рвалась к подруге на вечерние посиделки, то рассказывала небылицы о семейных сокровищах, припрятанных в загородном поместье, которое, надо сказать, еще при жизни Кайлиных родителей сгорело и было продано, то, наоборот, становилась тихой, задумчивой и не узнавала ни Кайли, ни себя, воображаемой ручкой писала на такой же воображаемой бумаге книгу по магии.

— Что случилось? — Я решила все же выслушать деточек.

Они переглянулись, словно не поняли, о чем я спрашивала.

— Мы пришли, — выдал Ник, для убедительности еще и корзинкой тряхнул.

— Зачем? — не унималась я.

— Но как же! Леди Арнетта, та леди, добродетельная, милосердная, чуткая и самоотверженная, а еще небесно красивая, рассказала, что ты намерена поселиться в доме жениха. Это неприлично! Естественно, я, как единственный мужчина семьи, должен держать в узде, опекать тебя, не оставлять без присмотра! Мы с Терезой здесь, чтобы поддержать тебя и жить с тобой, потому что оставить Терезу одну в чужой квартире я тоже не могу.

Я слушала и с каждым его словом все сильнее хотела отломить у плакучей ивы во дворе пару-тройку прутов и отходить поганца по спине и пониже. Он совсем не соображает, что несет? На Кайли бы манипуляция подействовала, она бы Ника благодарила за заботу и искренне радовалась, какой у нее заботливый брат, как ей повезло. Я кое-как сдержалась и, всей душой надеясь, что сюжетные нити не дернут меня сейчас, в такой неподходящий момент, спросила:

— А бабушка?