Госпожа Луна

Глава 9 Отпуск по распорядку

16 июня, суббота, время 10:05.

Москва, резиденция президента «Горки-9».

Мимо дома президента я без шуток не хожу. То им хрен в окно засуну, а то ржавый якорь покажу…

Искину делать нефиг, вот заданиями на неприличные частушки и загрузил. Он в таких делах не силён, поэтому тормозит.

— Виктор, вы всё-таки изрядный… — министр обороны Анисимов подыскивает слово.

Полагаю, что-то вроде «мерзавец» или «паскудник».

— … обломщик, — находит всё-таки цензурное определение.

— Да, — вальяжным тоном поддерживает президент. — Я вот даже не знаю, огорчаться мне или радоваться, что вы с лёгкостью настолько необыкновенной сшибли «Авангард». Он вообще-то считается неуязвимым для ПРО.

— Что же вы сразу не предупредили, что его сбить невозможно! — вскрикиваю с искренним изумлением.

Первым начинает ржать Медведев, лёгкой усмешкой его поддерживает Чернышов (вице-премьер по космосу). Президент усмехается и ехидно поглядывает на генерала Анисимова. Тот единственный не улыбается.

— На самом деле, Александр Юрьевич, не стоит так огорчаться. Мы не смогли бы уничтожить «Авангард» полностью, успей он разделиться на десяток блоков. Все блоки заблокировать точно не удалось бы, — иногда балуюсь тавтологией.

Анисимов слегка расслабляется

— Но мы будем над этим работать, — ибо нефиг почивать.

Входит стройная и улыбчивая горничная, ставит на столик кофейник, разливает дымящийся напиток по чашкам.

— Работайте, Виктор, работайте, — благодушествует президент. — Для того и щука в пруду.

Когда несильно юная девушка уходит, приступаю к делу первым:

— Нам нужна от вас дивизия, Александр Юрьевич, — гляжу с лёгким нажимом на министра. — Мобильная, хорошо вооруженная и обученная. Желательно из числа сил специальных операций, но и воздушно-десантная подойдёт.

Все высокие — не в смысле роста — мужчины смотрят с ожиданием и немым вопросом. Разворачиваю требование:

— Высший Совет ООН нуждается в силовой компоненте. Войсковые миротворческие части, имеющие постоянный мандат ООН. Контроль над планетой — дело сложное и хлопотное. Поначалу расходы по их содержанию полностью будет нести Россия. Затем Луна возьмёт на себя дополнительное денежное довольствие. Бонусное, так сказать. Разумеется, в лунных рублях, которые ещё долго будут товарными деньгами. С полиметаллическим содержанием.

Высокий синклит переваривает новость молча.

— Безусловно, будет поддержка со стороны орбитальных сил.

— Какого рода? — деловито уточняет Анисимов.

— Любого. Разведка, обеспечение связи, огневое прикрытие. Плюс к этому, возможно, внедрим в состав дивизии свои спецподразделения.

Делаю паузу, мужчинам надо переглянуться.

— ФСБ наверняка вам докладывала, Владислав Леонидович, что мы развиваем технологию боевых роботов. Вот они и будут основой этих подразделений.

— Это те, что от человека неотличимы? — искру интереса в глазах президента намного перекрывают вспыхнувшие глаза министра обороны.

— Есть и отличимые. Очень сильно отличимые.

— Но неотличимые от пауков, — усмехается Анисимов. — Кроме размеров.

— И вооружения.

Смеёмся вместе, глядя друг на друга в упор. Российские спецслужбы не спят, и, конечно, меня это не огорчает.

Кофе остыл? Беру чашку. Есть ещё один более серьёзный вопрос. Вооружённые силы, подконтрольные Высшему Совету, читай — Луне, будут сформированы из спецчастей трёх государств. Кроме России это КНДР и Куба. Китай пока не включаю, у них какие-то мутные территориальные претензии есть к соседям. Таких не берут в космонавты.

С Кубой и КНДР не так просто, как с Россией. Им платить придётся и брать на себя серьёзные расходы. Страны-то бедные. Но это и плюс: большой и жирной оплаты не затребуют. Опять же членство в Высшем Совете обязывает.

Тема напрямую касается только трёх стран. А вот следующий вопрос — глобальный.

— Надо создать комиссию. Из дипломатов, историков, политологов и юристов в области международного права. Последние нужны в первую голову. Тщательно прошерстить весь период, начиная с 1946 года, то есть сразу после второй мировой войны. Составить подробный список всех нарушений международных соглашений, резолюций и решений ООН и всего подобного. Включая двусторонние межгосударственные договоры. По всему миру и всем государствам. Разбить по категориям. Самыми тяжёлыми считать акты военной агрессии по надуманным причинам. Характерные примеры: война во Вьетнаме, оккупация Ирака и разгром Ливии с убийством их лидеров. Позже Колин Пауэл сам признавал, что в пробирке с белым порошком, которой он тряс с трибуны ООН, никаких смертоносных бацилл не было.

— Многие интервенции носили групповой характер, — Медведев чему-то уже улыбается.

— Зачинщику — первый кнут, всем остальным тоже всё честно заслуженное.

Вслед за Медведевым остальные тоже как-то мечтательно задумываются.

— Эксклюзивно для России. У правительства же есть некая напряжённость с Норвегией относительно Шпицбергена? — улавливаю возникающую настороженность, впрочем, позитивную. — Норвежцы ведь систематически нарушали заключённый договор? Соберите самым тщательнейшим образом все документы, обоснуйте все факты нарушений, затребуйте официальные объяснения — а лучше всего признания — от Осло. Не буду скрывать от вас, но своим людям об этом не говорите: предполагаемое решение Высшего Совета ООН — абсолютное изгнание Норвегии с территории архипелага и закрепление его за Россией. Ибо нехер!

— Контроль над Арктикой? — осторожно интересуется Медведев.

Отвечаю ему широчайшей и сладчайшей улыбкой, ни слова не говоря. Понимаю его прекрасно: если уж решил откусить кому-то палец, то неплохо бы до локтя.

Меня давно терзают тяжёлые сомнения, что ситуация в мире вот-вот пойдёт вразнос. Один гегемон уходит, другой приходит, как раз в такие моменты и происходит всякая хрень. Любители всех калибров и мастей половить рыбку в мутной воде обязательно поднимут голову и примутся суетиться. Поэтому надо незамедлительно ставить всех в жёсткие границы. Примерно с таким подтекстом: это раньше было беззаконие, за которое ответят все виновные, а теперь в мир пришёл железный порядок. И, как говорится, горе тому, кто не услышит. В башку прилетит моментально. И не только орбитальная ракета. Методы воздействия надо максимально разнообразить. И взять на вооружение древний принцип: лучшая профилактика преступлений — неотвратимость наказания.

21 июня, четверг, время 12:15.

Березняки, дом бабушки Серафимы.

Дети ведут себя относительно спокойно, а вот маленький Гришка от меня не отлипает. Даже сейчас за обеденным столом на коленях сидит. Почти не мешает, обедать и одной рукой можно. Немножко виноват перед ним, на день рождения 10-го числа не смог приехать. С другой стороны, у нас равноправие — к другим детям тоже не приезжал. Обхожусь денежными переводами, Алиска сама разберётся, что купить. Вот только насчёт мальчиков я ей не доверяю. Поэтому привёз им конструкторы. Девятилетнему Мише сложнее — со схемотехническими элементами робототехники, Гришаньке — мешок лего.

Алёнка принялась деньги копить. Сей факт не мог не порадовать. Проблема с подарками решается простым нырянием в кошелёк. Ведь маленьких детей и маленькие деньги радуют. Пришлось, правда, Алисе внушение сделать, когда Алёна пожаловалась, что мама иногда ныряет в её копилку. И возместить, разумеется. И шкатулку с замочком купить.

— Девок каких-то приволок с собой, — бурчит бабушка, напарывается на мой предостерегающий взгляд и затыкается. Но ненадолго: — За стол почему их не приглашаешь? Они у тебя что, росой питаются?

Опасаюсь всё-таки при детях по-русски разговаривать, вот она и пользуется. Напрасно.

— Ай донт андестенд энисинг, олд гоат (не понимаю ничего, коза старая).

— Вот из «гоат»? — тут же встревает Алёнка.

Странно, вроде в селе живёт. Миша тут же объясняет, ставит пальцами рожки и мекает.

Басима быстро линяет лицом. Знаю, что нельзя разговаривать на языке, незнакомом присутствующим. Но, во-первых, сама напросилась. Сколько раз ей надо говорить, что обсуждать со мной при детях ничего не надо! Во-вторых, это педагогический процесс, ничего не поделаешь. Учительница иностранного языка, например, просто обязана говорить на нём. Пусть дети не понимают, пусть присутствующие на открытом уроке коллеги и инспекторы ничего не смыслят. Ей до того дела нет.

С расстановкой очередных точек над всеми «и» и «ё» Басиме придётся подождать. Настолько оккупирован детьми, что даже к друзьям не могу вырваться. Они, кстати, сами всё знают и не тревожат раньше времени. Ничего, зайду вечером в клуб, сыграю на трубе, утону во всеобщем восторге и обожании, но уж как-нибудь выплыву.

Вчера, во время традиционного посещения бани, Алиска, нежась после вдумчивого и долгого исполнения супружеского долга, вдруг выдала неожиданный запрос:

— Вить, я хочу четвёртого родить, ты не против?

Мазнул её пальцем по красивенькому носику и ухмыльнулся. Попалась!

— Наконец-то! Даже десяти лет не прошло, как ты начала советоваться с отцом своих детей по важным вопросам.

Алиска покраснела. Что правда, то правда. Всегда ставила меня перед фактом. Но она не была бы женщиной, если б не попыталась извернуться:

— Как будто сам не в курсе, чем кончаются такие дела.

Уела. Пришлось защищаться:

— Женщины лучше знают, когда возможны последствия.

— Ты слишком редко приезжаешь, чтобы мы могли планировать.

— Ладно, проехали. Рожай, конечно. Уж денег-то мне всяко хватит.

Деньгами всё не закроешь, но нуждаться они точно не будут…

— Папа, ты сейчас самый главный? — сегодня дети дословно повторяют заданный вчера Алисой вопрос. Только по-английски.

— А что для вас изменилось? Я всегда был для вас самым главным.

— Пап, а ты на Луне был? — Миша возится с конструктором, но на важную тему отвлекается.

— Нет. Но скоро полечу. Через месяц или два, — есть в планах инспекторский визит в мои космические владения.

— И тогда мы сможем тебя увидеть⁈

На меня смотрят все трое. Гришанька не всё понимает, но солидарно со старшими смотрит на меня вопрошающе. Очень забавно это видеть.

— Не сможете. С такого расстояния ничего не рассмотришь. К тому же наша база на обратной стороне. Близко к самой нижней точке. Смотрите туда, если что. Я там где-то рядом буду.

Рот от восторга и гордости за славного папочку открывается у всех, не только у Гришаньки. Повезло им с отцом, чего уж тут. И я по-настоящему счастливый человек, потому что мои дети имеют полное право лопаться от гордости за своего отца.

— Пап, а что это за тётеньки с тобой? — глаза Алёнки сверкают любопытством.

— Фрида и Грета? О, это очень непростые тётеньки, дочь! Это мои телохранители.

— Ты что, пистолетов у них не видела? — Миша глядит на сестру свысока. Девчонка! Ничего не понимает.

Кое-как отрываюсь от детей. Они бы и не отпустили, но я подкинул им идею решить, как разделить их комнату на две. Поменьше для Алёны и побольше для братьев. Во время бурного обсуждения удаётся улизнуть.

Бабушку застал на веранде в компании моих девушек. Она вынесла им обед. Те вежливо хлопают ресницами и отказываются. Проржавшись, помогаю Басиме унести всё обратно.

— Да что ж такое-то! Совсем девчонок голодом заморил! — бабуля разоряется вовсю.

Приходится раскрывать секрет полишинеля. Завтра всё село будет знать, а что делать?

— Прекрасно понимаю, бабуль, что тебе нельзя рассказывать, ты немедленно всем разболтаешь, — смотрю на неё с предупредительным осуждением. — Поэтому давай договоримся. Впредь! Если ты чего-то не понимаешь, не лезь! Я всегда знаю, что делаю. Лучше тебя!

— Да уж, умные все стали… — бурчит недовольно, но негромко.

— Зато ты — дура старая, прости господи, — в моём голосе недовольства намного больше. — Ведь завтра всё село будет обсуждать, что Витька роботов с собой привёз. Скажешь нет, что ли? У тебя же язык на привязи никогда не сидит!

Мрачно замолкает, возразить нечего. Не может она спорить, новость настолько обжигающая, что сама властно наружу просится. Где-то даже понимаю её. Практически вижу толпу квохчущих кумушек у магазина, и в центре светящаяся от всеобщего внимания бабуля. Разве она способна лишить себя целого часа славы? Да ни за что! Не то что меня это сильно заботит. Но мне сгодится любой повод поставить бабку на место. Поэтому я груб. Поэтому гляжу на неё так, что она прямо смотреть не может, обжечься боится.

Из детской вываливается толпа потомков. С громкими криками. Спорят, конечно, Миша с Алёной, а Гришанька просто с энтузиазмом визжит и размахивает ручками, присоединяясь к движухе. Басима страдальчески морщится. Терпи, казачка, сама себе счастья накликала.

Со смехом загоняю детей обратно.

— Ну, что тут у вас?

У них на полу мелом — где только взяли? — нарисована кривоватая линия.

— Не вопи, объясни спокойно, — требую от Миши. — Ты старший или вчера родился?

Хоть и продолжая кипеть от возмущения, сын справляется с моими требованиями. Когда начинаю ржать, дети успокаиваются. Лучший способ, кстати, позитивного воздействия на них.

Судя по объяснениям, линию нарисовала Алёнка. Комната у них большая, больше двадцати квадратных метров. Но входная дверь в центре стены. И Алёна узурпировала её себе. Соответственно, и комната у неё получилась заметно больше.

— Алён, это что получается? Тебе одной больше, чем им двоим? — мой вопрос вызывает бурную поддержку Миши вследствие своей бескомпромиссности.

— Я — девочка, мне больше надо, — упрямо наклоняет голову, чем я немедленно пользуюсь.

Дочке прилетает лёгкий подзатыльник.

— Не вижу логики, Алён. Я точно так же могу сказать, что они — мальчики, поэтому им больше надо, — лукавлю, на самом деле, я с ней согласен, но.

Во-первых, у нас равноправие и квартирные нормы считают на человека независимо от пола. Во-вторых, хапужничество поощрять нельзя.

Всё равно упрямо молчит. Ухмыляюсь. Быстро разобью её план. Вдребезги. Он ведь не только захватнический, он ещё и глупый.

— Вот смотри, — показываю на внешнюю стенку слева, что отходит мальчикам. — Там простенок, поэтому дверь не поставишь. Места для неё мало. Из-за этого твоя комната станет проходной. Парни сначала зайдут к тебе, и уже затем к себе. Наверное, тебе страшно понравится, когда они начнут шастать туда-сюда. Да ещё с друзьями.

Миша начинает злорадно хихикать, его немедленно поддерживает Гришанька. Не, я с них просто угораю!

Алёнка хмурится. Перспективку я ей нарисовал так себе. Пока разговариваю, сам прикидываю. И нахожу решение, зря, что ли, МГУ закончил:

— Вторую дверь в отдельную комнату поставим рядом с этой. Между ними пустим стену.

Между дверями врубим ещё столб, в него врежем брус или жерди, из которых и составим перегородку. Как раз по окну на комнату. Но эти подробности опускаю. Я их потом работникам расскажу.

— Эта комната моя будет? — Алёнка ещё хмурится, но конструктивный диалог уже поддерживает. — Которая меньше?

— Она меньше всего в полтора раза, но ты же одна будешь, а их двое. Так что на тебя одну всё равно места больше. К тому же ты в одиночку станешь жить, вся комната только твоя.

Дочка утешается. Но Миша находит способ подсыпать ей перцу:

— А если мама ещё девочку родит, то её к тебе подселим, — и хихикает, подлец.

Гришанька ему тут же подхихикивает. Не, я сдохну с них!

Алёнка раскрывает рот для возмущённого крика. Останавливаю жестом:

— Во-первых, сначала она с мамой будет жить. Года два точно…

— А если братика родит, то к вам заселят, — Алёнка показывает брату язык.

От её ехидства тот аж бледнеет.

Не, я щас ползать от смеха начну…

— Ничего такого не случится. Когда маленький, если это будет он, подрастёт, тебя, Миш, наверх определим. Там места много, у тебя шикарное обиталище получится. Самое лучшее.

Алёнка немедленно надувает губы.

— Зато у тебя сейчас самое шикарное, — нахожу утешительные резоны.

— Если девочка родится, то большая комната, Алён, тебе с сестрой. А Гришку в маленькую. Если брат случится, то он с Гришей в большой заживёт, а ты в своей останешься.

— Тогда пусть лучше братик родится, — высказывается Алёнка.

— Это ты зря. Тебе с сестрой веселее будет. Вас станет двое. Видишь, как Гриша всё время за Мишу? А ты — одна.

Короче, всё постепенно устаканивается. Когда выхожу, Басимы не обнаруживаю. Ни в доме, ни в саду.

Время 17:10.

Недооценил Басиму и родное село. Конечно, удивительно даже с учётом мобильных телефонов. Полагаю, и в прошлом веке получилось бы то же самое. С сарафанным радио не сравнится даже интернет.

Мы топаем в мастерские моих ребят всей компанией. Гришанька оседлал меня, старших детей ведут за руки мои Анжелы. А за нами толпа разновозрастной мелюзги в пару десятков голов. Со всех сторон стоят бабы и пенсионеры, расстреливают нас жгучими взглядами. Приближаться опасаются. Попробовала одна, Грета остановила её ласковым взглядом и рукой, готовой расстегнуть кобуру.

Зато детишки мои блаженствуют, не идут, а шествуют, бросая на всех встречных и поперечных заносчивые взгляды.

Навстречу попадается старикан, сопровождаемый мелкой шавкой. Манеры у подобных собачонок мерзкие, вот и эта принялась облаивать и пытаться укусить за ногу. Фрида мгновенно, под всеобщий вздох многочисленных свидетелей, выхватывает глок.

— Деда Петя, убери жучку! — раздаётся отчаянный вопль сзади.

Чуть ли не спящий на ходу старикан просыпается. Начинает орать и отгонять свою моську. Та с видом «эх, не дают разорвать всех врагов на части!» отбегает. Живости ей и хозяину придаёт внимательно следящий за собачкой пистолетный ствол.

Далее публика с благоговением наблюдает, как Фрида разряжает глок и прячет в кобуру. Кто-то крестится.

Когда приходим на место, там всего три человека, из которых хорошо знаю только Пашу. Он из центровых — бывших центровых, сейчас мы не делимся — замкомандира третьего взвода, которым железной рукой правит Борис. Паша заболел техникой, занимается изготовлением и ремонтом карет и лошадиной амуниции.

Нас окружают со всех сторон. Мой искин отказывается понимать, как троим парням удаётся окружить нас, шестерых. Засыпают приветственными криками, рукопожатиями и хлопаньями по плечу. Еле успеваю сказать Анжелам, что это друзья. Во избежание.

— Классные девчонки! — Паша глядит на Анжел восторженно. — У нас в Березняках таких нет.

Переглядываемся и начинаем веселиться. Золотоволосая Фрида и тёмно-рыжая Грета вежливо улыбаются. Надо же! Сидят тут и не знают, о чём всё село уже гудит.

Малолюдность быстро кончается. Вернувшиеся пастухи мчатся сюда прямо на конях. Все остальные после рабочего дня тоже сразу сюда. Помещение быстро наполняется народом. Пока забеспокоившийся Паша не выпроваживает всех на улицу:

— А то ходят тут всякие, а я потом шурупов и болтов не досчитываюсь.

Знающие жизнь сразу угадают, о чём первым делом заныли все парни. Пострелять, конечно. Из настоящего боевого оружия. Если служившие в армии ведут себя сдержанно, то остальные буквально стонут от вожделения.

— Не сейчас, — рушу их надежды. — У меня с собой нет столько обойм. И пострелять могу дать только командирам. Раза по два. Боезапас нерезиновый. И стрельбище надо организовать где-нибудь в сторонке.

22 июня, пятница, время 14:50.

Березняки, окрестности села.

Обустроить временное стрельбище несложно. Выбрали место напротив двух сходящихся холмов. У места стрельбы ставим верхний щит, несколько досок на шестах в виде транспаранта. Для того, чтобы шальная пуля не ушла поверх холмов. Опорные шесты на растяжках, чтобы не падали.

Пуля из стечкина, может, и пробьёт доску-пятидесятку, но убойную силу при этом точно потеряет. Само собой, за холмами конное оцепление, случайный грибник на них не выйдет.

Перед огневым рубежом три «столика» — чистые куски материи — на которых ребята учатся разбирать, собирать и чистить оружие. Два глока и мой стечкин. У моих девочек есть второй глок, так что безопасность остаётся на уровне. Стрельба по-македонски актуальна только при массированной атаке, вероятность которой слабо отличается от нуля.

Я ничем не занимаюсь. Занятия с глоками ведут Анжелы, со стечкиным — Валера. А мы с Виталиком сидим поодаль на пригорочке и наслаждаемся неспешной беседой.

— В принципе, у нас всё хорошо, — командир первого взвода рассудителен и обстоятелен. — Работаем, концы с концами сводим. Но знаешь…

— Резервов нет? — помогаю найти слова и, судя по реакции, удачно.

— Точно! — радуется Виталий. — Всё нормально с деньгами, но серьёзных вложений делать не можем. Остаётся совсем немножко и быстро расходится.

— На самом деле у вас есть ресурсы и очень неплохие. Например, трудовые. Вы запросто можете мобилизовать несколько десятков пар рук на что-то. Конная тяга у вас в руках. Организация с хорошей дисциплиной. Это всё ресурсы, зря ты на финансах замыкаешься.

Виталий задумчиво жуёт травинку. Непроизвольно оцениваю парня. Заметно возмужал, матёрый мужчина стал. Крепкая стать, сильные руки, уверенный взгляд.

— Ты прав, наверное. Только без денег всё равно мало что сделаешь.

— Не имей сто рублей, — замечаю философски. — Вы запросто можете сложиться, если проект заманчивый. Только на берегу надо договориться, на что каждый участник может рассчитывать. А то как только доходит дело до делёжки пирога, так сразу и начинается вонь до небес.

У меня родилась идея, ведь если бы не заимел я манеру убивать несколько зайцев одним выстрелом, то многого тупо не успел бы. Визит в село даже без всяких дел — это уже три зайца: побыть с детьми, помиловаться с Алиской, пообщаться с друзьями.

— Вам кроме обычных гостиничных домиков в вашем туристическом кемпинге надо построить несколько по-настоящему роскошных шале. Выберите место, только знаешь…

Немного подумав, рассказываю о своих хотелках:

— Мне нужны зимние варианты. Поэтому место надо подобрать так, чтобы хороши были именно зимние пейзажи. Дело в том, что период затишья на космодроме именно зимой. Иногда по два месяца запусков нет. В это время у нас массовые отпуска.

Виталий внимательно слушает. Есть что послушать.

— Представь роскошный коттедж, скажем, на пару семей или группу друзей в семь-восемь человек. Огромная общая гостиная с камином и стеклянной стеной наружу. Деревянная отделка, звериные шкуры на полу.

Немного порылся в телефоне, нашёл что-то. Неидеальное, но близко (https://www.youtube.com/shorts/q-LGws3Yr8Y?feature=share).

— Дорого-богато?

— Не, так о безвкусице говорят. А вам надо и о дизайне подумать, и об архитектуре. Нанять классного специалиста тоже можно, однако вы его не вытянете. Если только у вас своих нет.

— А ты нам не поможешь?

— Денег просто так дать не могу. Так не принято. Дам только с условиями. Например, пятьдесят или шестьдесят процентов прибыли мои. Но вам это на хрена? Я вам могу помочь с заказами на ваши особняки. То есть Агентство за отдых своих сотрудников щедро заплатит.

— О какой цене речь? — Виталик находит нечто, способное служить твёрдым основанием.

— Двадцать — двадцать пять тысяч рублей в сутки. Если две семьи займут, то с каждой по десять — двенадцать. Разумеется, в режиме «всё включено». Питание, стандартные увеселения вроде лыжных и конных прогулок.

Смешно смотреть на его округлившиеся глаза, но я не улыбаюсь. Шевелит губами, что-то потрясённо высчитывая.

— Ну что, выходим на рубеж? — парни закончили тренироваться, устанавливают мишени. Простые алюминиевые банки на скамейке.

Весело время проводим. Всего три обоймы им пожертвовал, а счастья-то счастья!

Справка по персонажам:

Миша Колчин родился 29 апреля 2026 года.

Алёна Колчина родилась 21 марта 2029 года.

Гриша Колчин родился 10 июня 2031 года.

Анисимов Александр Юрьевич — генерал армии, министр обороны в 2035 году.