Госпожа Луна

Глава 10 Вершина пищевой цепочки

18 июня, понедельник, время 15:40.

Москва, МГУ, ВШУИ, кабинет кадрового отдела.

Владислав Тихомиров.

— Какого рода работу вы хотите мне предложить? — подавив вспышку смятения, приступаю сразу к главному.

А чего тянуть кота за яйца? Если задачу мне поставят близкую к обыденной, то после приступа разочарования, дам задний ход. Зачем мне менять шило на мыло?

Мне повезло. Чувствую, что рассмотрение кадровиками моей кандидатуры неожиданно врезается в финал. Колчин незапланированно для меня оказался в столице, меня быстренько и выдернули сюда.

Невольно ёжусь от острого давящего взгляда. Как-то очень редко он моргает. Мы сидим друг напротив друга за приставленным столом. За главным сидит кадровичка Вера. Около входа ещё одна девица умопомрачительной внешности, как бы ни хлеще моей бывшей. В комбинезоне, необъяснимым образом сочетающем боевую брутальность и гламурную изысканность. Наверное, внешность всё объясняет. Есть женщины, которые даже в дерюге будут выглядеть так, что глаз не отведёшь.

— Есть целый ряд сложных и перспективных проблем, — Колчин чуть сморгнул, как бы ни в первый раз. — Во-первых, мы хотим сконструировать медицинский робот. Хирургического направления, разумеется. С диагностикой и фармацевтикой легче.

— Ну да, — соглашаюсь. — Последнее почти полностью решается базами данных.

Колчин кивает.

— С этим связана проблема моторной памяти. Есть изрядные трудности с её моделированием. Во-вторых, есть более общая задача точной и мелкой кинематики. С ювелирной точностью. Наши роботы вполне способны даже к самообучению простым движениям. Например, снайперской стрельбе и рукопашному бою на уровне первого спортивного разряда.

Слово «Ого!» не произношу, но Колчин легко считывает мысленное восклицание.

— Не говоря уж об обычной человеческой динамике. Ходьба, бег и всё такое, что каждый умеет.

— У вас есть такие роботы⁈ Как они выглядят? Вы говорите о человеческой динамике, значит, они выглядят, как люди? — в голове натурально начинается шторм, я что, настолько отстал от жизни?

— Можете сами убедиться, Владислав, — одновременно с кивком в сторону Колчин усмехается.

Он начинает откровенно веселиться, когда мой взгляд, следующий за его жестом, останавливается на девушке в комбинезоне. Кадровичка Вера за столом прыскает от смеха.

— Грета, подойди к нам.

Девушка грациозно встаёт и, с каким-то нахальством слегка качая бёдрами, подходит к торцу нашего стола. Только сейчас замечаю кобуру на поясе. До чего же серьёзная девушка! Колчин берёт её за левую руку, кладёт на стол.

— Приглядитесь к браслету. Можете аккуратно потрогать.

Борясь с потрясением, присматриваюсь. Не вижу зазор между кожей и… нет, это не браслет. Чуть сдвигаю заслонку и обнаруживаю коннектор. Мать твою в южный мост! Сетевой разъём!

— Можно попросить её раздеться, — продолжает Колчин, — чтобы увидеть другие особенности анатомии. Но как-то неловко мне стриптиз устраивать в официальном кабинете.

Вера с трудом справляется с приступом смеха. Именно её реакция окончательно убеждает, что это не розыгрыш. Ещё замечаю отсутствие кровеносных сосудов. Синеватые вены можно заметить почти везде. У человека.

— Если не передумали переходить к нам, то не вижу препятствий, — спокойный голос Колчина мягко возвращает меня в реальность. — Работники с айкью в сто пятьдесят восемь единиц даже у нас не на каждом шагу встречаются.

— Не передумал, но…

— Есть проблемы материально-бытового плана? Семейные?

— Могу и сам справиться, но придётся уделять время моей нынешней фирме. Они просят два часа в день отдавать им. Не могут найти тимлида на замену.

— Много обещают платить? — в глазах главного человека планеты ленивое любопытство.

— Четверть миллиона. Мне как раз хватит закрывать платежи по ипотеке и другие мелочи.

Размышляет Колчин недолго.

— Не тяжело будет на два фронта работать?

На этот раз я усмехаюсь. И делюсь личным ноу-хау. Зря что ли научился моделировать работу кодеров. В глазах моего будущего начальства проскальзывает уважение.

— К тому же это временно. Как мне клятвенно обещали, месяца на три-четыре.

Мы договорились. Колчин жёстко ограничил общение с «Гамма-инфо» тремя месяцами.

— Ты просто не сможешь. К тому же, вполне возможно, ты в космосе будешь работать. Если не против, конечно.

С фига ли я буду против? Против непринуждённого перехода на «ты» тоже не возражаю.

Подход у них сокрушительный. Агентство выкупает мою ипотеку. Расплачиваться буду с ними и без всяких процентов. Взамен они забирают мою квартиру себе на пять лет, срок контракта, который предлагают мне.

— Кто-то из наших будет там жить, — поясняет Колчин. Его перебивает Вера:

— А можно я? У тебя же двухкомнатная? — на её вопрос отвечаю кивком.

Колчин тоже соглашается. С неожиданным условием.

— Ты за эти пять лет обязана родить двух детей. Или хотя бы забеременеть вторым. Тогда организуем тебе квартиру просторнее. А нет, я тебя уволю.

Верочка хитренько улыбается на угрозу шефа. Что-то мне кажется, именно это она и планирует. А то и уже беременная, на небольшом сроке.

— И вы за пять лет рассчитываете снять с меня семь миллионов? Слышал, официальные зарплаты у вас невысокие, — любопытствую о своём.

— Если не снимем, то спишем, — Колчин равнодушно пожимает плечами. — Пусть тебя это не заботит. Наши риски.

Ухожу слегка ошалелый от вала полученной информации и настолько резкого поворота в жизни.

18 июня, понедельник, время 18:50.

Москва, ул. Воронцовская, квартира Тихомирова.

Агентство, несмотря на всю свою циклопическую мощь, всех моих проблем решить не может. В зоне личных отношений вся ответственность на мне.

Моя личная ответственность по имени Наташа сидит на широком подоконнике и беззаботно болтает ладными босыми ножками. Требуется с ней как-то определяться. Надо ж так вляпаться! Причём на следующий же день после того, как галопом удрал от Миланы, подло притворившись изгнанным.

5 мая, суббота.

Часика в три пополудни возвращаюсь из магазина и вижу забавную сценку. Почти каноническую — хорошенькая девушка попала в беду. Визуально я их давно знаю, две подружки живут на седьмом этаже. Мы даже раскланиваться начали, но знакомиться не спешили. Не спешил я, девушки-то поглядывали с любопытством. Особенно эта. Светлорусая, среднего роста. Как-то у неё всё близко к среднему. Рост, размер груди, умеренно длинные ноги, аккуратный задок. Но в полном комплекте не яркая, но весьма подкупающая внешность.

Край блузки Наташи, — тогда имени ещё не знал, — попал в щель между перилами и стальной основой, к которой крепится фигурный брус. Кто-то поленился, насколько понимаю, стальная полоса должна быть утоплена в брусе. Нарочно так ловко попасть краем ткани в узкую щель невозможно, но чего только на свете не бывает.

— Девушка, вас отжать?

Хлопает в растерянности глазами.

— Отжарить? Что, вот так сразу? Даже не познакомимся?

Не сразу понимаю, в чём дело. В свою защиту скажу, что через секунду до меня доходит, и я начинаю ржать.

— Я сказал «отжать»…

Девушка прячет за смехом лукавое смущение. Встречаюсь с ней глазами и попадаю. Но это я только позже понял.

— Однако ход ваших мыслей мне нравится, — достаю маленький перочинный нож. Полезнейший гаджет, всегда со мной и всем рекомендую. Выбираю оснастку. Лезвие боюсь всовывать, а вот плоская отвёртка подойдёт. Прилаживаю с торца перил.

Возимся не больше двух минут, и вот свобода встречает её радостно у входа.

— Вы же домой?

В процессе спасательной операции сближаемся, почти соприкасаемся. Поэтому после кивка очень удобно подхватить её на руки. Сопротивляться она либо не желает, либо не успевает. Впрочем, дежурно ахнула.

— На правах вашего спасителя возьму на себя доставку.

Удивительно легко её нести. Давно это заметил. Вроде бы одинаковые по калибру и массе девушки отягощают совершенно по-разному. Немного повернулась, прильнула головой, обхватила за шею, согнула колени под нужным углом. По итогу ощущение, будто дюймовочку несу или невеликого ребёнка.

— Вы что, до седьмого этажа меня понесёте? — в вопросе с гордостью замечаю уважительность и восхищение моей физической мощью.

— Нет. Видите ли, я не только сильный и умелый, но ещё и умный. На первом этаже высока вероятность столкнутся со встречными и поперечными. А на втором нас никто не заметит. Кнопочку!

Девушка хихикает, её пальчик нажимает кнопку вызова. Вот в этот момент мой коготок окончательно увяз! Опять встретились глазами. Не знаю, как описать словесно. Будто домой пришёл после многолетней отлучки. В настоящий дом, туда, где меня ждут и всегда рады.

Встряхиваю головой, вхожу в кабину.

— Кнопочку! — снова требую, и снова меня слушаются.

Потребовал и в третий раз, перед дверью. Её открывает соседка, распахивает глаза в приятном удивлении. Тоже симпатичная, типаж тургеневской барышни с налётом подростковой угловатости.

— Доставка премиум-класса! — объявляю ей прямо в лицо под смех моей ноши. — Прямо до дивана.

До дивана и донёс. Только тогда удосужились познакомиться. И не только. Ладно, хоть не как в анекдоте, в котором интим не повод для знакомства.

Происшедшее потрясло меня сразу несколькими вещами. Ирина, соседка её, незаметно исчезла. Никакого сопротивления, даже вербального, Наташа не оказала. Вот абсолютно! Как бы ни наоборот. Напрашивающийся вывод — слаба на передок. Однако при этом выясняется, что она девственница! Мать твою, в северный мост! Как так-то?

— Просто ты мне давно нравился, — её рука легонько треплет мои волосы. — Никак не могла дождаться, когда ты подойдёшь. Куда мне свою невинность девать в двадцать два года? Лучше уж с симпатичным мальчиком и не по пьянке.

Вернувшаяся Ирина застала бы нас в постели, квартирка-то однокомнатная, но она так долго возилась в прихожей, что мы привели себя в порядок, почти не торопясь.

Вот так я и вляпался.

18 июня, понедельник.

Сидит сейчас моя сработавшая на меня «ловушка» на подоконнике рядом со мной, лениво расположившемся в кресле. Блаженствую после ужина. Ната не Милана, сноровисто сбацала блинчики с мясом. Простенькое блюдо, но до чего же вкусно получилось. О подружке Иришке не забыла, позвала её на огонёк.

Наташа ставит ножку мне на колено, немедленно беру узкую ступню в захват.

— Скажи, Наташ, — со вздохом приступаю к важному разговору, — а чего ты ждёшь от отношений?

— От наших? — девушка немедленно конкретизирует. Хмыкаю.

— Не хочу, чтобы ты сужала. Вообще, от любых. То есть, с любым парнем.

— Я разве сужаю? — по моему мнению, Наташа сейчас тупит. — Ты ж у меня первый, сам знаешь.

— Сужаешь, сужаешь, — поглаживаю её ножку. — Я ж не о физиологии. Ни за что не поверю, что на тебя никто с интересом не смотрел. Наверняка и в юности с кем-то под ручку ходила, возможно, целовалась. Не суть. Главное, ты всех возможных кандидатов как-то оценивала. Кого-то отшивала, по каким-то причинам. Ну, так все делают. Вот о чём знать бы. Какие критерии и чего ты от парня ждёшь.

Коряво, но вроде объяснил. Наташа задумывается. Слегка упирается мне ножкой в бедро.

— Постоянства, наверное. Верности, хорошо бы… мне очень неприятно будет, если мой молодой человек налево сходит.

Это ближе, но.

— Ната, это каждая скажет.

— Ну-у… — задумывается надолго. Не тороплю, не горит, не три же дня она будет думать.

Новый слабый толчок ножкой возвещает о конце паузы. Наташа лукаво стреляет глазками и делает заявление. Единственное, что в силах сделать — онеметь.

— Трахаться хочу.

Глядя на моё абсолютно пустое лицо, начинает веселиться. Встряхиваю головой, собираю разбегающиеся, как тараканы при включении света, мысли. Частично удаётся.

— На законных основаниях. Желательно, — и смотрит хитренько. — Это же не каждая скажет?

— Погоди, погоди, — поднимаю руки в защитном жесте. — А как же вот это всё? Мужчина должен зарабатывать миллион в минуту и обеспечивать свою женщину всем. Заваливать подарками её и всех её родственников, давать миллион, а лучше больше, на все её хотелки. Не грузить её проблемами и содержанием дома. Ведь есть доставка и клининг. А взамен получать бесценную женскую энергию, без которой ему никак не прожить. Ещё благосклонность, но не безусловную, а в виде бонуса. Если заслужит.

Сначала глядит с удивлением, затем начинает смеяться.

— Ну, не знаю… если покажешь место, где такие мужчины ходят стадами и согласных на это всё, то я, может, туда наведаюсь.

Слушаю, машинально поглаживая её ножку и непроизвольно на неё отвлекаясь. Есть на что и полезно. Мысли собираются в кучу. А вот Ната плывёт. В самом деле? Да, чувствую по расслабленной ножке. Трахаться она хочет, надо же! Откровенно и без прикрас, если не морочит мне голову, конечно. Даже не знаю, нравится мне это или нет.

— Только таких даже в сказках нет, — девушка уже не смеётся.

— Принц для Золушки, — горжусь своей реакцией.

— А разве она ничего не умела и что-то клянчила с принца? — ей тоже удаётся собраться с мыслями. — К тому же принц один и в настоящей осаде из целой армии претенденток в невесты.

— Никак не могу в голове уложить, — возвращаюсь к основной мысли и трясу означенной головой. — Трахаться, надо же…

— А чё такого? — округляет серые глазки. — Как раз мужчины должны это хорошо понимать. Я не права?

В конце концов, мне надоедает болтовня, хватаю и несу её на лежбище. Её сверхпроводимость мне в помощь.

— Надо нам сходить в одно место, — поглаживает меня рукой после приятного процесса. — В вендиспансер.

От неожиданности вытаращиваю глаза.

— Не нравится мне с презервативом, — объясняет с невинным видом.

— У тебя точно ничего нет.

— А у тебя?

— Тоже нет, — однако задумываюсь, ЗППП могут быть и скрытыми, не говоря о латентной форме. — Хотя ты права, конечно, стопроцентную гарантию даст только медицинская лаборатория.

В голове что-то щёлкает. Решение выкристаллизовывается — беру! Забавно, что необычная предусмотрительность Наты послужила последней песчинкой, перевесившей естественную опаску. С такой девушкой не пропадёшь. Не говоря о том, что запал на неё.

4 июля, среда, время 07:40

Байконур, ЦПК (центр подготовки космонавтов).

Когда вылезаешь из центрифуги после четвертьчасовой перегрузки в три с половиной «же» испытываешь невероятное чувство освобождения и облегчения. Конечно, не сравнить с пиком наслаждения, на который меня частенько возносит Света. Или можно сравнить?

Вечером снова приду. Ночью — Света, не жизнь, а сплошная малина.

С противоположной стороны, кряхтя и с наслаждением потягиваясь, пилит Тим Ерохин. У меня что, такое же глупое лицо?

Регламент подготовки космонавтов к перегрузкам давно устоялся. Задолго до нас. Космонавтов и лётчиков гоняют на центрифуге часами при пониженном уровне перегрузок. Пониженный, это до четырёх «же» включительно. Кратковременно выдержит любой здоровый и достаточно молодой человек. В зависимости от результатов медики дают допуск на повышение нагрузки. Мы с Ерохиным сразу начали с двух с половиной «же». Физиологические показатели специалистов приятно удивили. Произвели впечатление уже тренированных курсантов.

— Когда в чан словишь, ускорение намного больше испытываешь, — презрительно ухмыльнулся Тим. — В десятки единиц.

— Как бы ни в сотни, — поддержал со своей стороны.

Сегодня во время утреннего тренажа, например, поймал от него удар в живот. Так что опрокинулся на спину. Ждал добивающего нападения славного майора, сделав вид, что потрясён. Не дождался. Прошлый урок усвоен, ха-ха-ха. Тим тоже может быстро учиться. Особенно когда в чан словит. Только неопытный боец полагает, что положение лёжа сильно ограничивает возможности противника. Не ограничивает.

Ещё медики говорят, что тренировочные перегрузки здорово укрепляют сердечно-сосудистую систему. Флаг нам в руки, укрепим свои организмы по всем параметрам.

— Позавтракаешь с нами? — Тим приглашает в свою офицерскую столовую, пока медработники снимают с нас датчики.

Почему бы и не да? Только Свете отзвонюсь, что меня на завтраке не будет.

11:05, квартира Колчина.

В правом нижнем углу компьютерного экрана замигал значок письма. Не увидел бы, не подай голос Дита. Так поименовал свою личную Анжелу. Компьютер, подключённый к внешнему интернету, контролирует она. Я обычно работаю в нашей автономной сети.

Дита с моего согласия открывает вложение. Смотрю. Астана, Лунный аукцион начал работу. Вчера.

Главный зал набит на три четверти. Он большой, так что условно можно считать аншлагом.

За широкой трибуной одна из Анжел. Чарующим голоском знакомит аудиторию с первым образцом, который приподнимает на ладони. Прозрачный контейнер, в котором находится образец породы с золотыми прожилками и вкраплениями. Размером с кулак. Издалека его рассмотреть невозможно, но есть большой экран сзади. На нём поворачивается всеми сторонами этот самый образец.

— Лот номер один, — объявляет Анжела. — Образец номер один, масса триста двадцать один грамм. Оценочное содержание золота — двадцать восемь грамм. Место изъятия — кратер Дробинина, ближайший к базе «Резидент». Точные координаты указаны в приложенном сертификате. Стартовая цена — один миллион лунных рублей.

Рядом за отдельным столом сидит распорядитель с молотком. Всё, как полагается. Распорядитель, лысоватый полный мужчина бойкого вида непринуждённо начинает свою партию.

— Прошу заметить, дамы и господа! Все десять образцов с самого первого обнаруженного золотого месторождения на Луне взяты и доставлены на Землю самыми первыми…

Немного привирает, отмечаю про себя. Всё, как обычно, не обманешь — не продашь. Хотя, в принципе, доставлены они действительно первой партией.

— Дита, дай общую сводку, — не собираюсь смотреть от начала и до конца.

Оцениваю результат. Ничего так. Все десять лотов ушли по цене от двух до пяти миллионов. Они довольно заметно отличаются по массе и содержанию золота, потому и разброс. Неплохая цена, если учесть, что миллион лунных рублей на бирже продаётся за двести сорок миллионов российских рублей, плюс-минус. Так что в среднем образцы ушли за миллиард деревянных каждый.

Дита даёт видеоролик с казахских новостей. Восторженный голосок симпатичной ведущей что-то щебечет по-казахски. Слов не понимаю, — стоит, пожалуй, выучить этот язык, — но и не надо. И так, по кадрам ясно, что гостиницы, кафе, бары и прочие заведения, даже музеи, переполнены. По улицам шастают толпы туристов и строгие, но вежливые полицейские патрули. Казахи снимают сливки. Это не считая, что им процент идёт от торгов. Всего три, но при гигантских ценах, это весьма ощутимо.

Завтра будут торги не такие громкие. И совсем не ажиотажные. Будут продаваться образцы грунта. Целыми колоннами, центнера по полтора. Их выбуривали на Луне двухметровыми цельными кернами. Так и привезли.

Заказы от нескольких научных институтов из разных стран. Всего восемь и по цене двести тысяч лунтиков. Бюджеты у учёных не настолько шикарные, как у толстосумов.

Возвращаюсь к работе. Ставлю последние одобрительные и осуждающие лайки. Да, вот такое завершение сегодняшнего утра. Замечаю, что доля административной и политической работы неуклонно возрастает. Уже полтора часа этим занимаюсь каждое утро, не считая вторую половину, которая всегда уходит именно в эту сторону. Хорошо ещё, что аукцион взял на себя Марк.

Лайки ставлю на произведения искусства, которыми должны стать рисунки монет, купюр, почтовых марок. Штампы и печати уже сделаны, хранятся в моём сейфе. Я последний, ставлю высочайшее одобрение. Эскизы в рабочих коллективах обсуждаются уже несколько месяцев.

Я читал Хайнлайна. Естественно для выпускника ФКИ, ведь львиная доля его творчества — космическая фантастика. «Человека, который продал Луну» тоже читал. Я почти он, только я не продал, а присвоил Луну. Успешно и бесповоротно.

По итогу мы намного круче. Но Хайнлайн в своём романе выдал целый ряд идей, почему бы не применить хоть что-то? Уже в реальности. Главный герой, крупный бизнесмен Харриман выдвинул целый ряд идей, как поднять рентабельность полётов на Луну.

Лунные алмазы или другие драгоценные камни, буде они обнаружены на Луне, естественно, будем реализовывать. Или войдём в контакт с «Де Бирс», или свою компанию организуем. Склоняюсь к сотрудничеству со старейшей ювелирной корпорацией. У них опыт, клиентура, традиции, мастера. Не хочу начинать с нуля, да и невозможно объять необъятное.

Почтовые конверты, погашенные на лунной почтовой станции, — великолепная идея. Коллекционеры всего мира будут с ума сходить. Особенно по самому первому письму. Но самое первое я не продам. Отправлю его в музей, нам надо собирать собственные реликвии. С почтовой службой связан выпуск почтовых марок. Тоже неплохой бизнес. Кстати, цена марок будет намного больше. Это в пределах страны или даже планеты цена пересылки письма невелика. У нас же себестоимость челнока до Луны — примерно три миллиарда российских рублей. В пересчёте на килограмм груза — пятьдесят тысяч, значит, письмо весом в сто грамм потянет на пять штук. Таким и станет номинал лунных марок. В пересчёте на лунтики двадцать лунных рублей. А что вы хотели? Луна это вам не соседнее село, куда можно на велосипеде доехать.

Распространение всяких фантиков среди школьников, как предлагал Харриман, нам не интересно. Шума много, толку мало. Он собирал средства на прыжок до Луны, нам эта мелочь не нужна, да и цель уже достигнута. А вот работа по линии государственной монополии перспективна. По каждому значимому лунному событию выпустим памятные монеты. Из драгметаллов, золота и серебра. Можно ещё из бронзы, чтобы их могли купить уже не так дорого обычные граждане. Скажем за пару тысяч российских рублей.

Номинал монет будет соответствовать содержанию металлов, но продавать мы их будем тоже на аукционе. И сколько мы выручим за монеты номиналом в двести и пятьсот рублей? Точно больше номинала. Бронзовые и серебряные монеты, разумеется, будут на порядок дешевле. По несколько экземпляров опять-таки уйдёт в музей.

Прекрасно сознаю, что больших денег это не даст. Но, во-первых, копейка рубль бережёт. А во-вторых, это след в истории и культуре человечества. Нельзя не отметить покорение Луны всеми возможными способами. Лишний раз застолбить за собой величайшее достижение не помешает.

Сзади меня заключают в ласковый захват женские руки. Одна из семейных традиций, пока Света не пригласит за стол, сижу у себя.

— Не балуйся! — как отец я строг, но справедлив.

Дашунька расшалилась и размахивает ложкой. Кое-как она умеет ей пользоваться, но всегда возможны варианты. Вот как сейчас, ошмёток каши летит ей за спину и влепляется в стеклянный фрагмент дверцы гарнитура.

Вычислить кажущиеся хаотичными движения детской ручки не так сложно. Бросок рукой, как змеиный удар и ложка у меня. Дашунька не успела удивиться, а ей уже прилетает подзатыльник. Символический, конечно, но тем не менее. Возвращаю ложку, грожу пальцем:

— Ещё раз так сделаешь, твой обед на этом закончится.

Света вытирает брызги каши с дверцы навесной части гарнитура. Дословно англоязычной речи не понимает, но интонацию чувствует тонко.

— Не слишком ты строго с ней? Ой!

Следующая порция каши прилетает ей в лицо. Такой энергичный у нас ребёнок, сам себе завидую. Хочется посмеяться, но нельзя. Дочка воспримет, как поощрение. Отбираю ложку тем же приёмом, зачерпываю чуток и мечу ей в мордочку… нет, мысль моя опережает действие. Так нельзя! Воспримет, как продолжение игры.

Вытаскиваю её из-за стола и уношу в комнату. Опять ей грозит мой палец.

— Всё. Твой обед закончен. Дита, присмотри за Дашей. Ограничь ей передвижения. Плюс-минус метр, — практически это означает, что с дивана Дашка никуда не денется.

Кстати говоря, Анжелам нельзя давать неопределённые приказы. Есть риск, что не поймут. Поэтому называю имя той, за кем нужно присматривать. И даю краткие описания требуемых действий.

Пока обедаем, из гостиной нарастает возмущённый рёв. Закрываю дверь и притормаживаю дёргающуюся жену.

— Ребёнку надо ставить барьеры сразу. Если нельзя, то нельзя и ничего тут не сделаешь. Должна усвоить сразу. Света!

Всё-таки попыталась встать.

— Я сам разберусь, но давай сначала пообедаем.

Приходится делать внушение, женщины часто потакают детишкам, а позже гребут проблемы полной лопатой. Из выгребной ямы.

— Преподавательница рассказывала Кате, а она мне. В качестве эксперимента в течение недели позволяла ребёнку всё. Ничего не запрещала. Бедный ребёнок совсем потерялся. Стал нервным, капризничал постоянно, плакал, плохо спал. Понимаешь? Правила и запреты это не только воспитание, это гарантия крепкой устойчивой психики.

— Может ты слишком жёстко? — неуверенность ей не покидает.

— Это диалог, Света! Я ей твёрдо дал понять, что если она балуется, значит, есть не хочет. Именно так надо воспринимать мои замечания. Она продолжила, я среагировал, как обещал, и убрал из-за стола. А бессвязных криков мы не понимаем. Если ты не хочешь, чтобы дочка общалась с тобой на языке истерик и воплей, ты не должна этот язык понимать. Ферштеен?

Рёв тем временем нарастает. Достигает максимума и устойчиво на нём держится. Мы стоически неторопливо завершаем обед. Выходить из кухни Свете запрещаю. У меня лучше получится.

— Ты возьми за правило, Свет. Как только у неё истерика, сразу убегай от неё. Сваливай на меня или Диту. Тогда она быстро усвоит, что истерику ты истолковываешь, как жёсткое требование уйти.

Сам я справлюсь с криками быстро и легко. Подумаешь, бином Ньютона.

Сажусь на корточки перед диваном, дожидаюсь паузы. Воздух же нужно для очередного вопля набрать. Без этого никак. И тоже начинаю вопить. Одновременно с ней. От неожиданности Дашутка замолкает и таращится на меня. Следующую серию заводит уже не на такой высокой ноте. Присоединяюсь, поём дуэтом.

Снова замолкает и таращится. Делаю ей бе-бе-бе и корчу гнусные рожи.

Короче говоря, не проходит пяти минут, как она присоединяется к моему весёлому смеху. Дети физически не могут плакать, когда рядом кто-то искренне веселится. Они очень восприимчивы к настроению окружающих.

Единственно, ради чего пришлось напрягаться — Свете, не мне, — выдержать характер и не кормить ребёнка до ужина. То есть, до полдника, маленькие дети едят чаще.

14:10, гравильно-печатная мастерская

— И когда вся технология будет готова, Борис Михайлович?

Елистратов, главный специалист и шеф основного производства, пожимает плечами. Это наш главный артефактор, ведущий специалист по изготовлению матриц печати монет и купюр. Со своим моноклем на лбу часовщика напоминает. Отдалённо, потому что под его монокль замаскирован мощный микроскоп. Сухощавый и лысоватый, чего под беретом не видно. В мастерской стерильная чистота, ни один волосок не должен упасть куда не надо.

— С монетами мы закончили. С купюрами, как скажете. Кое-какие пожелания пока не выполнимы, но можно остановиться на достигнутом.

С проблемами ознакомлен. Основа материала для денег — аналог золотого паутинного шёлка. Японцы всё-таки сумели синтезировать природный материал, наши пошли по другому пути. Всё, как мы любим, асимметричный ответ. Кое-кто, не будем показывать пальцем, хотя это были российские химики, обнаружили скрытое сходство паутины с углеродными нанотрубками. Отсюда и сплясали. Сам не знал, аналитический отдел, взращённый Песковым, обнаружил открытие этого чудесного полимера.

Прекрасные ТТХ у аналога паутины, но всё радужным не бывает. Очень редкие виды красок для неё пригодны. Микрочастицы никак не хотят прилипать к паутине. Нулевая адгезия. Вот сейчас эта проблема и решается.

Буду ждать, когда барьер преодолеют. Уж больно привлекательные характеристики у материала. Выдерживает пять тысяч сгибов, — сможет и больше, но терпения дальше не хватило испытывать, — и не рвётся. Температуру держит до двухсот градусов легко, кратковременно до трёхсот. Водяные знаки формируются утолщениями, которых довольно просто добиться. Легко вбирает и умеренно выделяет антисептик.

Поэтому и выношу вердикт:

— Останавливаться на достигнутом не будем. Возможно, удастся сделать трёхслойную. На полимерную основу накладывать ещё два слоя с обеих сторон. Пусть их свойства будут уступать, зато краску хорошо удержат.

Мы не стали изобретать велосипед и номиналы монет и купюр скопировали с советских денег. Даже дизайн их отдалённо напоминает. Только доминирования портрета Ленина нет. Кроме Владимира Ильича на червонце, есть Че Гевара, Фидель Кастро, Циолковский, Королёв, Гагарин. На монетах портретов нет, кроме коллекционных образцов, которые могут быть какими угодно.

Кроме традиционных методов защиты в купюры, начиная от червонца и выше, будет внедряться микрочип. Тоже на гибкой полимерной основе. Предполагается, что наш банк купюру примет и заменит на новую, даже если в результате катаклизмов от неё останется один этот микрочип. Валюта Луны будет очень дорогой, поэтому защита нужна многослойная и труднопреодолимая даже для высокоразвитых государств.

— Что с чековой книжкой?

Елистратов приободряется. По одной этой реакции можно понять, что всё в порядке.

Мы идём тем же путём, что проходил ввод евро. Сначала безнал, наличность ввели много позже. Всё правильно, её накопить надо, производство должно быть отлажено.

Чековая книжка тоже очень непростая. Без хозяина она не откроется, есть возможности её быстрого уничтожения и подачи сигнала в банк о насильственном получении чека. Не терпится заиметь такую и ходить, как Мистер-Твистер.