Госпожа Луна

Глава 2 Интерлюдия: много лет назад

2022 год, конец лета.

Латвия, Даугавпилс, Криобанк «Генезис РК».

— Сюда, пожалуйста, фройляйн!

Улыбчивая и приветливая девушка европейского облика, одна из двух дежурных в холле, провожает высокую и эффектную особу в ближний коридор. Её старшая коллега-азиатка остаётся в холле.

Идти недалеко, сопровождающая распахивает перед гостьей дверь после предупреждающего стука и приглашает войти жестом. Девица входит уверенным шагом. Садится на стул перед офисным столом одновременно с приглашением:

— Располагайтесь, пожалуйста.

Азиатка за столом выглядит не старше дежурных в приёмном холле, но явно красивее. Как будто экстерьер является главным фактором, способствующим карьере. Галстук на белой блузке длиннее, чем у дежурных, и не чёрный, а тёмно-синий. Плюс лёгкий жакет. Так что иерархических признаков довольно много, не ошибёшься.

— А почему вы по-русски разговариваете? — с некоторым апломбом вдруг выдаёт посетительница.

— Do you speak English? — мгновенно реагирует азиатка.

— Э-э-э, вери литл, — девица тут же теряет уверенность.

От следующего вопроса, певучего и необычного звучания впадает в прострацию:

— Хангунмарыль халь чуль асейо (говорите по-корейски?)? Шпрехен зи дойч? — продолжает экспресс-опрос азиатка.

Неуверенность эффектной девицы начинает сползать в панику.

— Давайте по-русски, — вздыхает она. — Латышский всё равно ведь не знаете.

— Ко мне можете обращаться госпожа Сон, фройляйн, — азиатка, такая же приветливая, как и девушки-дежурные, переходит к делу: — Я — офис-менеджер приёмного отделения. На ваше замечание отвечу так: социологическое исследование показало, что в Прибалтике почти всё население прекрасно понимает русский. О соседних России, Белоруссии и Украине и говорить не стоит. В Финляндии, Швеции, Польше, Дании и Голландии хорошо знают немецкий. Мы могли бы, конечно, поставить на приём лингвиста-полиглота. Но, во-первых, такого найти не так просто; во-вторых, он дорого стоит; в-третьих, к каждому нашему пациенту такого профессора не приставишь.

Заваленная вескими аргументами девица только вздыхает и на запрос хозяйки отвечает:

— Лаума Озолиня, латышка.

— Вас надо ознакомить с условиями, фройляйн Лаума?

— Я читала на сайте, но хочу подробности.

Госпожа Сон кивает.

— Сначала анкета. Если вы нам подходите и соглашаетесь на наши условия, заключаем контракт. Согласно контракту вы проходите врачебное обследование, проживаете во внутреннем отеле строго по прописанному режиму. Выходить в город нельзя, употреблять табак, алкоголь, наркотики и лекарства без назначения врача категорически запрещено.

— Прямо тюрьма какая-то… — недовольно морщится девушка Лаума. — И дорого мне обойдётся ваш тюремный пансионат?

— Вы так шутите? — понимающе улыбается азиатка. — Нет. Всё бесплатно. Медицинские процедуры, проживание, питание, фитнесс-центр — всё.

— Фитнесс-центр есть? — оживляется латышка.

Азиатка подтверждает радостно:

— С небольшим бассейном.

— Сколько получу я?

— Стандартный тариф — тысяча евро. Может как снизиться, так и подняться.

— И от чего это зависит?

— От многих причин, — взгляд азиатки на мгновение становится острым. — Если обследование покажет у вас наличие дефектных генов, то контракта не будет. Таких случаев у нас примерно один из тридцати.

Потенциальная клиентка продолжает смотреть ожидающе.

— Отклонение от тарифа в большую сторону возможно. Например, из-за особенного цвета глаз и волос. Самыми ценными считаются ярко-зелёные глаза. Их обладательница может смело рассчитывать на утроение базового тарифа. Ярко-синие обеспечивают удвоение…

— А мои? — Лаума проявляет нетерпение.

— К сожалению, ваши серо-карие глаза не котируются. Тёмно-каштановые волосы тоже. Самые востребованные — платиновые блондинки, сразу за ними — золотоволосые. Рыжеволосые тоже ценятся, но в зависимости от тона. Просто русые волосы могут обеспечить прибавку в сто евро, не больше.

Гостья разочаровывается:

— Мне, получается, рассчитывать не на что…

— Есть ещё параметры фигуры. В случае её идеальности тоже можно рассчитывать на удвоение базового тарифа. Прибавку в тысячу евро. Но это мы вам скажем после антропологического обследования.

Гостья преисполняется надеждами. Небеспочвенными, судя по оценивающему взгляду госпожи Сон.

— Есть ещё способ. Например, вы приведёте свою подругу или знакомую. Платиновую блондинку с ярко-синими глазами. Получите премию до тысячи евро. Но только если она натуральная и без генетических дефектов. И если она согласится на контракт, конечно.

Девица задумывается. Радушная хозяйка кабинета пододвигает ей анкету на трёх листах и отсылает заполнять за отдельный столик. Сама утыкается в компьютер и время от времени бодро стучит по клавишам.

Комментарий от Юны.

— Даугавпилс — депрессивный городишко, как, впрочем, и вся Прибалтика. Меня привлекло одно обстоятельство. Он стоит на стыке трёх стран: Литва, Латвия, Белоруссия. Зона ЕС, и до России рукой подать. Депрессивность мне прямо на руку. С заработками сложно, а люди красивые. Девушки, по корейским мерками, натуральные богини. С властями договорилась мгновенно. Как только они поняли, какие деньги приходят в город, меня буквально на руках носили и давали всё запрошенное за символическую цену. Им всё равно какие-то налоги шли, в город стали приезжать люди…

— Любой бизнес тем успешнее, чем больше вокруг людей, — замечаю я.

— Всё правильно, — одобряет Юна. — Ещё наш центр закупает массу продуктов у окрестных фермеров, нанимает местный персонал. На второстепенные должности, но всё-таки. От меня, правда, выцыганили ежегодный приезд с концертом.

Юна смеётся и продолжает:

— Заметной выручки от этого, разумеется, не получаю. Но хоть расходы на поездку ради аудита компенсирую. Там зал всего на тысячу мест. А это сам понимаешь…

Что ж тут понимать? Вместимость, как для вип-зрителей, а цена стадионная. Публика-то небогатая. Французы или англичане туда не поедут.

— Не поедут ещё потому, — отвечает Юна на моё замечание, — что Даугавпилс всегда был конечной точкой моих туров по Европе. Популярность моя пока держится на высоком уровне. — Затем переходит к более скучным вещам: — Боялась, что организация моего центра выльется в приличные расходы. Зарезервировала сто миллионов евро, но даже половины на него не истратила. Затем ежегодные траты в пятнадцать миллионов в среднем. Мелочь, короче…

На эти слова муж бросает на неё взгляд, в котором чувствуется некоторое охерение. Вспомнил юность с их бурными отношениями? Он — чеболь, она — нищенка с окраины. А по итогу обернулось тем, что он фактически стал её младшим партнёром. Практически адъютант её превосходительства.

— Дороже мне встали научные генетические исследования, — продолжает Юна. — На них могла бы и разориться, если бы там главную скрипку не сыграло правительство с участием международных структур.

Март 2023 года.

Сеул, фан-клуб Юны «Ред Алерт».

На сцене сбоку от большого экрана сидит умопомрачительной красоты юная женщина и хитренько наблюдает за аудиторией, на три четверти состоящей из девушек. У всей женской части публики выпучены глаза, у многих отвисают челюсти. Юноши стараются держать покерфейс, но получается плохо.

На экране со скоростью стрельбы из многозарядной винтовки мелькают кадры. Молодые красавцы-мужчины европейского и славянского вида. С серыми, голубыми, изредка пронзительно-синими глазами, с широкими плечами и сильными руками. Затем появляются одна за другой сногсшибательно красивые девушки. В портретном виде и в полный рост, как правило, в купальниках.

Вторая часть демонстрируемых слайдов уничтожает мужское население зала. Глаза юношей стекленеют, девчонки зеленеют лицами. Наконец пытка образами заканчивается. В зале включается большой свет, ведущая встаёт и перемещается со стулом в центр сцены. Зал безотрывно следит за ней, не выпуская из фокуса. Девушка на сцене явно азиатка, но классом внешности нисколько не уступает только что показанным на экране красавицам.

— Увидели? Понравилось?

Юна — а это она — задаёт риторический вопрос. Её фанаты издают общий вздох.

— Я вам сейчас всё объясню, друзья мои. С помощью моего центра репродуктивных технологий каждая из вас может забеременеть от любого из увиденных на экране мужчин. Заочно, разумеется, так сказать, ин витро. Стоимость процедуры — миллион двести тысяч вон, но для участниц моего клуба, то есть для вас, она будет бесплатной.

— А девушки? — неуверенно задаёт вопрос один из молодых людей и тут же смущается от скрестившихся на нём взглядов.

— С яйцеклетками процедура намного сложнее, поэтому даже для вас она будет достаточно дорогой. Порядка пяти миллионов вон, не меньше…

Юна хладнокровно объясняет тонкости процесса. Старается сделать это при помощи общих слов и медицинских терминов, но по мере углубления в тему в зале нарастает общий шок. Девушки неудержимо краснеют, юноши отводят глаза. Кто-то нервно посмеивается.

— Понимаю, что тема деликатная, — резюмирует Юна, — но, по-моему, дело стоящее. Подумайте. У вас будут красивые и талантливые дети, которые легко смогут попасть в шоу-бизнес или заключить выгодный брак.

Апрель, 2023 года

Сеул, ЦРТ «Вита футура».

Юна Ким.

— Сколько⁈ — округляю глаза в огромнейшем недоумении.

— Даже эти три девушки, ознакомившись с условиями и взяв буклеты, больше не пришли, — разводит руками управляющая центром.

ДаМи-ян с беспокойством и сочувствием наблюдает, как я ношусь по кабинету. Три девчонки из пяти сотен членов клуба — и всё⁈

И что делать? Несколько сотен миллионов долларов ухнули в никуда? Если ко мне не приходят даже самые верные и преданные фанатки, то кто ко мне вообще придёт?

Комментарий от Юны.

— Чего-то мы не учли. Государственная программа, инициированная партией «Прогрессивная Корея», уже работала вовсю. И не сказать, что совсем безрезультатно. Коэффициент рождаемости уверенно штурмовал рубеж в единицу. Жалкий показатель, но не в сравнении с предыдущим значением в ноль восемь.

— Что за программа? — мне тоже интересно.

В России проблема тоже стоит остро, хотя до корейского днища нам далеко.

— Четыре месяца декретного отпуска, как у вас. Оплачивается государством, чтобы работодателей не напрягать. Пособие до десяти лет в размере полумиллиона вон…

— Почему только до десяти?

— Выбиваю хотя бы до пятнадцати, но пока парламент не пропускает. Продумано трудовое законодательство для несовершеннолетних. Работодатели получают налоговые льготы. Поощряется лояльное отношение к роженицам с их стороны. И наоборот, преследуются те компании, которые проводят политику принуждения женщин к бездетности. Обычно через госзаказы.

Её муж при этих словах как-то хмыкает.

— Самое главное — ведётся постоянная пропагандистская кампания. Основная цель — внушить населению, что деторождение для женщин — функция не менее почётная, чем служба в армии.

— Пенсии? — задаю максимально лаконичный вопрос.

— А что «пенсии»? — попадаю под перекрестие взглядов четы Ким.

— Как «что»? — удивляюсь непонятливости. — Прибавка к пенсии должна быть. Или снижение возраста выхода. Лучше и то и другое.

Супруги переглядываются, а я продолжаю:

— Я тоже обдумывал возможные меры у нас в России. Прикидывал, что женщинам, имеющим четверых детей и больше, можно платить приличное пособие пожизненно даже с нулевым трудовым стажем. Там, конечно, считать надо и продумывать.

— Мы подумаем, — обещает Юна. — Возможно, в этом что-то есть.

— Что там дальше у тебя случилось? Рассказывай, как провалилась твоя затея, — мне жутко интересно.

— Эпично провалилась, — хихикает Юна. — Но боролась я, как лев. Уболтала «Прогрессивную Корею» на создание фонда «Национальное возрождение», всеми правдами и неправдами выдавила из чеболей пожертвования и собрала в нём почти полтора миллиарда долларов. Пришлось и самой сотню миллионов отстегнуть. Ещё удалось запустить руку в госбюджет.

— Так-так, — поощряю рассказчицу.

— Главная цель фонда — поощрение деторождения через мой центр с использованием европейского генофонда. Правда, на этом мы внимание старались не заострять. Так что платили пособия на детей и просто многодетным. Начиная от трёх детей и выше. Тем более таких крайне мало.

— От твоего центра пользы тоже почти не было, — усмехается Джу.

— Толка никакого, — соглашается Юна, — но я продолжала бороться. Два-три года шла упорная пропаганда. При министерстве культуры был создан особый комитет, который настойчиво склонял кинокомпании выпускать фильмы, в которых бы показывались счастливые многодетные семьи. Сценаристам и режиссёрам за это давались премии…

— И снова почти никакого толка не было, — хмыкает Джу.

— Почему же? — вопрошает Юна риторически. — Худо-бедно СКР переполз единичный рубеж. Неубедительный результат, соглашусь, но, по крайней мере, не постоянное сползание вниз.

Юна переключается на приготовление чая, и когда мы приникаем губами к горячим чашкам, продолжает:

— Единичный успех — как первая ласточка: пришёл, когда я родила самую младшенькую. С нами связалась «LG groupe». Моя Энни их заинтересовала. И они выкупили у меня одну модель. Эксклюзивно. Её генотипом больше не могла разбрасываться. Семья чеболей поступила разумно, такая мера предохраняет от невольного инцеста. Особого значения это не имеет, но морально узнавать постфактум, что сочетался браком с родственником по крови, пусть дальним…

— Зеленоглазку выбрали? И за сколько?

— Ха-ха-ха, что забавно, нет! Выбрали сероглазую брюнетку — с отличной фигурой, конечно. И заплатили суммарно двадцать миллионов долларов.

На моё лицо победно прорывается огромное удивление.

Осень 2023 года.

Остров Чёджу, особняк четы Ким.

— Проходите, ВанМо-сии.

Юна сама любезность. По ней не скажешь, что она жутко разочарована.

Из полного десятка званых чеболей не пренебрёг приглашением только один. Хозяйка меняет планы на ходу и ведёт гостя не в большой зал, где готов фуршет для многочисленных гостей, а в уютный чайный кабинет при оранжерее. При продвижении туда шёпотом отдаёт прислуге команды.

— Я ожидал увидеть множество знакомых лиц, — говорит нестарый ещё гость. Круглая оправа его очков придаёт дополнительную мягкость чертам лица.

— Ничего страшного, — Юна уже справилась с собой, её беззаботность становится почти искренней. — Сами будут виноваты. Зато теперь вы естественным образом получите эксклюзивное предложение. Без всякого аукциона и повышения ставок до небес.

Заинтригованного гостя усаживают в кресло перед невысоким полированным столиком со сглаженными краями. Сразу за столиком слуги ставят телевизор средних размеров.

— Для презентации, — туманно поясняет хозяйка.

Вместе со слугами, доставившими подносы, приходит ДжуВон, садится рядом с гостем. Во время светского разговора Юна находит удобный момент свернуть в нужную ей сторону. Тема поиска выгодных направлений для вложения капиталов подходит почти идеально.

— Есть одна перспективная сфера, — заявляет она уверенно, — в которой отдача гарантирована на сто процентов.

— Таких сфер нет, уважаемая госпожа, — тонко улыбается гость. — Риски есть всегда.

— Есть одно исключение из этого правила, — упорствует Юна. Муж поддерживает её заговорщицкой улыбкой.

— Вложение в собственных детей, ВанМо-сии, — Юна делает паузу, с хитренькой улыбкой ожидая возражений, которых гость, конечно, не находит.

— В их образование, развитие и… — Юна снова делает хитрую паузу.

Гость окончательно заинтригован. Разумеется, он не может спорить. Любой нормальный родитель это знает, и все это делают.

— И внешность, — победно заканчивает хозяйка дома. — Согласитесь, красивой девочке или красивому мальчику намного легче, например, пробиться в шоу-бизнесе.

— В других бизнес-сферах внешность абсолютно неважна, — гость говорит уверенно, но хозяева замечают, что их слова угодили в цель.

— Таланты в самых разных областях: бизнесе, науке, спорте — прерогатива богов, — очаровательно улыбается Юна. — Но вот на внешность своих потомков мы можем повлиять. Вы сами должны понимать, что если кто-то из ваших молодых родственников женится на девушке, обладающей природной красотой, то велика вероятность, что их дети тоже будут красивыми.

— Несомненно, это так, — соглашается гость.

— Теперь представьте, что матерью детей вашего родственника будет кто-то из этих девушек.

Юна нажимает на пульт, и на экране с трёхсекундными паузами начинают сменять друг друга кадры с обольстительными европейками.

Гость невольно отвлекается на зрелище. Вопросы у него возникают позже. И он получает на них исчерпывающие ответы. Деликатные подробности его не смущают.

— Понимаете, это всё прекрасно, но мне нужен наследник. Обязательно мальчик, — мужчина излагает свои хотелки.

— Пять миллионов сверху, — очаровательно улыбается Юна.

— И вы гарантируете? — недоверчивость и удивление в голосе сливаются воедино.

— Всего лишь повышаем вероятность с 50 до 75 процентов. Наука пока не может дать стопроцентный результат. Если всё-таки родится девочка, деньги вернём, — Юна продолжает блистать улыбкой.

Комментарии от Юны.

— У вас есть технологии планирования пола ребёнка? — удивляюсь непритворно.

— Таких технологий не существует, — потешается Юна. — Угадай, на что был расчёт?

Начинаю смеяться через секунду:

— Родится мальчик — пять миллионов ваши. Девочка — вы ничего не теряете. Бесплатная лотерея с пятидесятипроцентной вероятностью выигрыша.

— Ты быстро думаешь, Витя-кун, — Джу делает мне комплимент.

— Это был прорыв, Витя, — продолжает Юна. — Вернее, первая ласточка. Затем подтянулись остальные чеболи. Массовый прорыв случился через три года, когда моей Энни исполнилось два. У ВанМо-сии тоже родился мальчик. Оказывается, он для себя старался. Ну, он не старый совсем, ему даже пятидесяти не было. Мальчик был третьим, старшие дети — девочки, вот он и волновался. Ребёнок получился весьма хорошеньким, отец был страшно доволен.

Фан-клуб увидел её младшую дочку, вот что вызвало бешеный шторм. Тут же подоспела государственная программа поддержки. И для семей, и для мам-одиночек. СКР подскочил ещё на два пункта — до одного и двух — и продолжил расти.

— Хорошие деньги получила с семей из национального списка Форбс. До них дошло, что можно организовать своим потомкам неслабое преимущество перед остальными. Все хотели эксклюзив, и плата в пятнадцать миллионов их абсолютно не смущала. Я только на этом больше миллиарда сделала. За эти деньги отдельный генотип из моей коллекции как бы навсегда привязывается к одному клану. И будет применяться многократно. Внутри одного рода.

— На тот момент социологи прогнозировали бэби-бум, — говорит Джу. — Эйфории поддались.

— Так он впоследствии и случился, — возражает Юна. — А если мы действительно увеличим пенсии для многодетных матерей…

— Об отцах не забывайте, — вставляю в их планы свои пять копеек. — Полноценные дети бывают только в полных семьях. От отцов многое зависит.

Чета Кимов, поразмышляв, соглашается.

— Как упоминала, второй прорыв, массовый, начался, когда я показала фан-клубу третьего ребёнка, — продолжает Юна. — Не знаю, что у них в головах творилось. Решили поначалу, что я какие-то сказки им рассказываю? Может быть. И тут я показываю им свою двухлетнюю дочку, красавицу невероятную по корейским меркам…

Июнь 2026 года.

Сеул, фан-клуб Юны «Ред Алерт».

Молодёжь в зале, похожая друг на друга в силу единой национальной общности, сильно прибавляет в сходстве. Выпученные глаза и открытые в изумлении до степени потрясения рты делают их подобными близким родственникам. Всего лишь по причине облика маленькой девочки фантастической красоты, глядящей на них с экрана.

Девочка на руках матери, и зрители невольно их сравнивают. Юна, сидящая в кресле на сцене, с гордостью и лёгкой ревностью констатирует, что фаны оценивают её дочку выше.

— Вот какую возможность вы потеряли, друзья мои, — с фальшивым сожалением говорит Юна.

— А что, Юна-сии, сейчас нельзя? — раздаётся робкий голосок с первого ряда.

— Почему же? Можно. Только пока вы думали, самых красивых уже разобрали. В моём банке биоматериалов зеленоглазых и синеглазых уже нет. Как нет платиновых и золотых блондинок. Остались русые, сероглазые и голубоглазые.

Еле слышный вздох разочарования разносится по залу.

— Сильно огорчаться не советую. Только предупреждаю, если вы в массовом порядке не согласитесь, то своё предложение о субсидировании процедуры сниму. Но опять-таки вы смело сможете рассчитывать на господдержку. На общих основаниях.

Далее Юна объясняет, что по справке из её центра органы соцобеспечения назначат ежемесячное пособие в полмиллиона вон до десятилетнего возраста.

— Разумеется, друзья мои, те, кто работает в моей корпорации и аффилированных с ней компаниях, получат режим наибольшего благоприятствования.

Комментарии Юны.

— После этого в течение первой недели в мой центр пришли сорок девчонок из фан-клуба, — Юна хихикает. — Самые неказистые, у которых шансы обзавестись второй половиной стремятся в пол. Ну, и сампо, конечно (сампо — корейский феномен, когда девушки не просто отказываются от замужества, а не хотят иметь дело с мужчинами принципиально, даже в форме свободных отношений).

— Ещё через два года, — Юна приближается к победному финалу, — мой банк истратил половину от стотысячного запаса индивидуальных генотипов. Ажиотаж продолжался года три, а далее мы стали сворачивать активность до минимальной. Количество желающих снизилось на порядок.

— Но сливки с этого бизнеса вы сняли, — констатирую, восхищаясь про себя масштабами замысла.

Юна решила… ну, пусть не окончательно — но сильно смягчила демографическую проблему. СКР доведён до 1,85 на пике, сейчас стабилизировался на уровне 1,7. Кроме этого окружающие Южную Корею страны неожиданно для себя вскоре обнаружат, что самая красивая нация в Юго-Восточной Азии обитает именно там.

Моя ментальная нуна ловко сыграла на корейских представлениях о красоте. Они парадоксальным образом близки к европейскому типажу.

25 декабря, понедельник, время 17:10.

Хабаровск, отель «Онега» номер…

— А теперь о деле, господа Ким, — улыбаюсь супругам. — О настоящем деле. Не знаю, сколько вы на этом срубите. Речь идёт о миллиардах условных долларах, только не могу сказать: о единичных миллиардах или десятках. Ежегодно, разумеется.

Сагу о своих бизнес-приключениях Юна излагала весь прошлый вечер и закончила только несколько минут назад. Подозреваю, многое осталось в тени. Да и как расскажешь историю, которая достойна отдельной книги?

— Уверен, что ваших партнёров по трастовому фонду проект не просто заинтересует — они вцепятся в него намертво. Агентство не вытянет этот проект из-за его непомерных масштабов, вернее, он слишком много ресурсов на себя отвлечёт. Луна, как государство, пока младенец. Так что мы привлекаем вас на аутсорсинг. Сразу предупреждаю, что Агентство будет играть ведущую роль, стратегию определяем мы. Политическое и военное прикрытие тоже за нами.

Джу скептически хмыкает. Понимаю без слов, что он хочет сказать:

— Без этого никак. Поле для бизнеса надо расчистить. Вы не сможете этого сделать. Никто не сможет, даже Россия и Китай, даже совместно. В дальнейшем силовое прикрытие тоже за нами.

Короткий взгляд Джу на меня индуцирует игривые мысли о Властелине Вселенной. Почему-то…

И начинается обсуждение, иногда почти бурное. Предварительное название консорциума — «Глобал Инфонет». В процессе обсуждения постановили назвать «Сфера-Ком».

Дети Юны Ким.

Первенец, мальчик — родился в 2020 году. Традиционным способом от мужа. Кареглазый.

Девочка, генетическая копия матери — 2022 года рождения. Синеглазая.

Девочка, генотип наполовину взят от одной из европейских моделей — 2024 года рождения. Синеглазая.