Госпожа Луна

Глава 7 Никто не уйдет обиженным

1 июня, пятница, время 13:10.

Байконур, комплекс Агентства, администрация.

Даже пообедал с телефоном в руке и сразу обратно в кабинет. Как-то совсем горячо становится.

Сейчас в сторону Астаны летят два МИ-26М с подразделениями Тима Ерохина и не только. Там в каждый почти рота десантников влезает. Ну, полурота, если с припасами. Романа Васильевича надо прикрыть и ещё кое-что сделать.

Кое-как наш президент уговорил казахстанского запросить помощь ОДКБ. Буквально пять минут назад. В Астане что-то непонятное происходит. Что, даже вникать не собираюсь. Внешне — уличные беспорядки в нескольких крупных городах. Что интересно, в Алматы спокойно, хотя казалось бы…

Первый раз используем на практике новую боевую разработку «Тарантул»…

Несколько месяцев назад. Подвалы Обители Оккама.

— Понимаешь, Вить, я тут задумался, — Песков кивает на копошащееся в отдалении страшилище. — Наши Анжелы чересчур умные, а значит — что?

Если хочешь меня подловить, то шиш тебе.

— Имеешь в виду, что проигрывают в других функциях? — некоторые принципы стали частью нашей общей культуры.

В данном случае речь о том, что универсальное всегда уступает специализированному. В производительности, быстроте, качестве и эффективности. Андрей развивает мысль, я ему не мешаю, хотя заранее знаю, о чём он скажет.

— Анжелы чересчур умные. Настолько умные, что человек со стороны принимает их за живых девушек. Но в боевом плане они довольно слабы…

Безусловно, он прав, хотя про себя ухмыляюсь, вспомнив, как андроиды опустили спецназ ФСБ.

— Вычислительные мощности, не уступающие компьютерному серверу, вынужденно тратятся на речевую функцию. Ты, кстати, знаешь, насколько затратна организация речевого обмена информации?

Мотаю головой, не мои проблемы.

— Теперь будешь знать: не менее четверти мощности процессора. А он двухсотядерный.

Точнее сказать, там четыре пятидесятиядерных, но не будем мелочиться. И один из них, получается, занят организацией речевого интерфейса. Теперь знаем.

— Энергетическая проблема, — продолжает Андрей. — Исключительно аккумуляторы. Можно, конечно, и дизель поставить, но откуда дым выпускать?

В ответ ржу. Да, это не дело — даже если из ушей, не говоря уж о других местах.

— Объём и вес аккумуляторов тоже сильно ограничены. И без того наши Анжелки весят выше шестидесяти килограмм.

— Но стреляют они здорово, — отмечаю, что не всё так плохо.

— Бегают не очень, — безжалостно продолжает Андрюша. — Тренированный человек легко убежит или догонит. О пересечённой или горной местности даже говорить не стоит. Паркур тоже не вытягивают.

— Почему?

— Слабоваты. Сложные движения можно научить делать, но одновременно сильные и долгие — нет.

— Ещё недостатки есть?

— Нет кругового обзора. Она человекоподобна, поэтому сфера зрительного внимания ограничена ста восьмьюдесятью градусами. А хорошо бы триста шестьдесят. Большой груз не унесёт. Короче говоря, Анжелы в физическом плане к человеческим недостатках добавляют свои.

— И ты решил создать вот эту страхолюдину?

Парни и Анжела с ними, видимо, продолжают какие-то тесты. Тарантул прыгает, ползёт, как бы украдкой. Кстати, высоко прыгает: метра на два — не меньше. Хорошо тут потолки, как в спортзале.

— Почему «страхолюдину»? — Андрей всерьёз обижается за своё творение. — Красавчик!

— Скажи ещё — милота! — откровенно и радостно ржу.

После непроизводительной перепалки Андрей начинает перечислять достоинства своего красавчика:

— Намного более мощная энергетика. Вот как раз ему мы дизель ставим. Можно включать при длинных маршевых переходах, тогда работает, как чисто транспортное средство. Другая возможность: зарядка собственных аккумуляторов…

— Или аккумуляторов Анжелы, — заканчиваю его мысль.

Глядит на меня слегка разочарованно. Значит, угадал.

— Какую скорость может развить?

— Таких испытаний в полном объеме не проводили. По ровной местности до сорока километров в час.

— Как-то не очень. Еле человека догонит.

— Просто не отработали технику бега. Ещё очень высока выживаемость. Сверху мощная броня, как у черепахи. Способность к быстрому передвижению останется даже при потере двух лап с одной стороны. Кое-как ползти сможет и с одной уцелевшей из восьми. Уязвимое место — брюхо, там аккумуляторы, но снизу его может достать только мина. Жвалами может работать, как режущим инструментом.

— Вооружение?

— Поставим пулемёт или два. Стационарно.

Киваю. Всё правильно. Обсуждаем дальше. Естественным образом «тарантул» становится дополнением к Анжеле в боевом варианте. Огневая поддержка, страхующее энергопитание, транспортировка. По сути «тарантул» — периферийное устройство для Анжелы. И я согласен с Андреем: боевая конструкция паучьей формы — самая удачная. Недаром пауки самые сильные хищники в мире насекомых. А механика движений у них очень простая. Если у человека сто пять степеней свободы, то у песковского красавчика всего двадцать восемь. По два сустава на лапу, опорный двигается по двум осям. Пулемёты нацеливаются по горизонтали и вертикали, значит, у каждого ствола ещё две степени.

Механика простая, поэтому меньше отвлекается процессорной мощности. И то — какой там мозг у пауков.

В Астану отправили ещё четырёх пауков и пару Анжел. Больше обученных нет. Наши возможности не беспредельны. Хватит, надеюсь. Раскрывать свои возможности не хочется, а что делать? Испытывать в реальных условиях надо. К тому же для чего их делали? Чтобы хранить в секретных сейфах и никому не показывать?

1 июня, пятница, время 14:00.

Астана, аэропорт Нур-Султан.

— На территории аэропорта объявляется чрезвычайное положение! — гремит голос дюжего майора в полевой форме с многим незнакомым пока ещё фиолетового цвета шевроном на рукаве. — Всем сохранять спокойствие! Возможны изменения в расписании вплоть до полной отмены всех рейсов!

Настроение у Тима Ерохина было не очень. Как раз к ситуации. Почти четырёхчасовой перелёт — пусть и достаточно комфортабельный — не способствует. Поэтому майор добавляет:

— И не вякать никому! Мы — военные, а не полиция! Церемониям не обучены!

По главному залу и прилегающим коридорам и помещениям уже рассыпаются вооружённые патрули. Каждый состоит из четырёх солдат и сержанта, в глазах которых плещется радостный кураж.

Пара сержантов бесцеремонно хватает не успевшего улизнуть парня по повелительному жесту майора и волочит к нему.

— Привет, Аскар. — Парню ненужно представляться, имя на бейджике. — Веди нас к главному начальнику. Самым коротким путём.

Майор, конечно же, не один. Кроме военных с ним пятеро гражданских, взять под контроль международный аэропорт не так просто. Грубой силы мало, поэтому с двумя ротами десантников прибыла бригада авиадиспетчеров.

После пары коридоров и одного эскалатора группа во главе с парнишкой Аскаром прибывает на место. Майор с двумя сержантами и одним гражданским заходят в начальственный кабинет, не обращая внимания на кудахтанье всполошённой секретарши. Один из солдат вежливо, твёрдо и галантно отводит её на рабочее место и начинает с ней немилосердно флиртовать. Ну а что? Парень молодой, кровь играет, секретарша красива той самой азиатской красотой, на которую клюют очень многие.

У хорошего и авторитетного командира подчинённые понимают приказы с полуслова и даже взгляда. Один из важнейших факторов, ощутимо повышающих боеспособность подразделения. Там, где начальнику-дебилу приходится долго брызгать слюнями, поминать всех предков разгильдяя, одним своим существованием нарушающего гармонию Вселенной, эффективный манагер руководитель ограничится одним движением брови.

Майор делает именно это. Лёгкий кивок, взгляд на дверь — и сержанты, чуть ли не опережая безмолвную команду, выволакивают за дверь посетителя высокого начальства, важного полноватого дяденьку с портфелем.

Дяденька попался умный не только по виду. Недовольно бурчит о творящемся беспределе и безобразии, но другим не менее умным ясно, что бормотание его исключительно ради сохранения лица. Однако хозяин кабинета считает, что ему либо необязательно быть умным, либо требуется совершить нечто большее для сохранения уже своего важного лица:

— Вы кто такие⁈ Вы что себе позволяете⁈ — крупный, в полном соответствии с масштабом руководимого предприятия, мужчина с грохотом повалившегося кресла выпрыгивает из-за стола, как разъярённый медведь из берлоги. — Вон из моего кабинета! Я сказал: во-о-о…

Рёв резко обрывается. И сам разогнавшийся бизоноподобный директор останавливается, наткнувшись на немигающий взгляд майора, словно на каменную стену.

Майор Ерохин аккуратно прихватывает мужчину за шиворот, не давая тому согнуться и упасть. Кулак левой руки, до того утонувший в вершине брюха, трансформируется в ладонь, дружески поддерживающую. Остановить разозлённого человека добрым взглядом можно, но добрый взгляд и броневой кулак намного эффективнее.

Майор заботливо усаживает пытающегося дышать мужчину на стул. С впечатляющей лёгкостью удерживая за шиворот массивное тело от падения.

— Я — майор Ерохин, командир десантного подразделения вооружённых сил Лунной республики, — Ерохин кидает в лицо директору первую фразу, а затем доводит правовые основания своих действий: — Мы здесь на основании решения президента Казахстана о привлечении сил ОДКБ для восстановления конституционного порядка в столице и республике…

Глаза бизоноподобного начинают приобретать осмысленный вид.

— В Казахстане объявлено чрезвычайное положение. Введён комендантский час. Все должностные лица республики обязаны оказывать силам ОДКБ всевозможное содействие. Акты саботажа и неповиновения будут расцениваться как преступления против государства. И по закону о чрезвычайном положении виновные будут караться на месте.

Директор полностью приходит в себя и внимает. От следующих слов вздрагивает:

— Всё понятно⁈ — рявкает майор. — Или в морду тебе дать для ясности?

— Всё ясно, всё ясно, — бормочет директор. — Что ж вы так сразу-то…

По кивку майора, который непроизвольно переходит на привычный способ лаконичного командования, директор торопится на рабочее место.

— Обеспечить приём военно-транспортных самолётов. Один АН-124 и три ИЛ-76, — майор ставит задачу. — Зарезервировать коридор, если надо, отмените плановые рейсы или вообще закройте аэропорт на сутки.

— Нет необходимости полностью останавливать всю работу, — вмешивается один из гражданских.

— Без меня решайте, — отмахивается майор. — Оставляю вам один взвод на всякий случай. Мне в другое место надо.

Работа закипела…

Через четверть часа майор стоит рядом с гигантским вертолётом и брюзгливо рассматривает бумагу, поданную человеком казахской наружности и в синей униформе. Руки, однако, держит за спиной.

— Чозахрень?

— Счёт за заправку топливом, — не слишком успешно стараясь не сбиваться на заискивающий тон, заявляет служитель.

Майор снова не спешит. Жестом подзывает одного из пилотов:

— Проверь, — тычет рукой в бумагу и берётся за телефон. — Вить, прикинь, они нам счёт за заправку предъявляют, — говорит с негодованием. — Мы им порядок помогаем навести, а они с нас деньги за это трясут!

От таких слов служитель втягивает голову в плечи, но затем снова выпрямляется.

— Что? Подписать? Понятно. Как скажешь, — майор забирает бумаги, подписывает на подставленном планшете.

Когда по окончании бумажных процедур довольный служитель скоренько удаляется, майор отдаёт ряд приказов. Большая часть десантников грузится в винтокрылые машины. Сам майор с парой связистов садится в броневик «Тайфун».

1 июня, пятница, время 15:00.

Астана, ул. Кенесары, Комитет национальной безопасности.

Перед стальным ограждением у центрального входа и вокруг всего комплекса зданий стоит цепочка десантников с карабинами наперевес. Противовес на первый взгляд слабоватый: дюжина автоматчиков, перекрывших центральный вход. Однако автоматчики в полном обвесе, закрытые шлемы, бронежилеты — всё как положено. Правда, против автоматической пушки 30-мм — броневик «Тайфун» стоит недалеко — пехотная бронезащита не сыграет.

Ещё одного преимущества противника бойцы КНБ пока не осознают. Не осознают, что до крайности раздражённый взгляд дюжего майора-десантника тоже опаснейший фактор. О втором просто не знают. На близлежащей площади стоит огромный вертолёт. И он совсем не пустой. Вышли из него пока не все.

— Мы долго будем ждать⁈ Директора вашего сюда! Ж-живо!!! — раздражение, достигшее высшей степени накала, выплёскивается рыком разъярённого тигра.

Усиленный мегафоном рёв прокатывается через цепь автоматчиков и ударяет в здание. Дребезжат стёкла. На бойцов подразделения «Арыстан» это не производит никакого впечатления. Зато за окнами на втором этаже кто-то мелькает.

Лица в окнах начинают появляться чаще и гуще, когда к майору осторожно подъезжает фургончик «Ивеко». Сидящий рядом с водителем десантник выпрыгивает, козыряет командиру:

— Спецсредства доставлены, товарищ майор! — и бежит к задней двери, невидимой для майора.

Оттуда выходят четверо, разбитые на пары. Два солдата несут что-то чёрно-матовое и громоздкое, две стройные девушки загружены тем же самым. На ходу старший солдат машет водителю:

— Свободен.

Чувства недовольства и облегчения на лице среднего возраста мужчины затевают непримиримую схватку. Исхода вероятные зрители не дождались. Слишком охотно и торопливо уезжает автомобиль. Доставка второго преимущества осаждающих осуществлена. Неподвижная цепь бойцов «Арыстан» никак не реагирует на вновь прибывших. До поры.

Чёрные и, судя по всему, тяжёлые аппараты непонятного назначения ставят за ограждением напротив входа и витязей КНБ. За ними становятся девушки, говорят что-то нечленораздельное и неразличимое на слух. Застывают соляными столбами непоколебимо выдержанные бойцы КНБ и без того почти неподвижные.

Злорадно ухмыляется десантник-майор, такими же гнусными ухмылками поддерживают своего командира солдаты. Пулемётные стволы давно различимы всеми желающими, но выпрямляющиеся мощные и длинные лапы явно оказываются неожиданным сюрпризом. «Тарантулы» становятся в боевую позицию, стволы на спине покачиваются и поворачиваются. Цели искать недолго, они совсем недалеко. Соотношение сил и без того не в пользу обороняющихся меняется кардинально в худшую сторону.

Один из пауков, видимо, получив команду, подходит вплотную к ограждению и перехватывает жвалами стальной прут. Несколько комитетчиков направляют на него автоматы. Паук отвечает тем же, его поддерживает собрат, девушки, вооружённые пистолетами, подходят ближе. Напряжение нарастает, майор-десантник радостно скалится.

Подъезжающие машины остроту противостояния смягчают. Два микроавтобуса и пара представительских автомобилей. Внимание фокусируется на них, и разворачивающаяся сцена опять не радует защиту здания.

Один микроавтобус становится задом к зданию, из второго выходит ещё одна умопомрачительная девица под стать присутствующим. Фиолетовой масти. И выползают ещё два чудовищных паука. Поразительным образом даже под бронестеклом заметно, как мрачнеют бойцы «Арыстан». В пику им ослепительно сияет злорадством майор.

Грозная прелюдия на этом не заканчивается. Из повёрнутого задними дверями фургона начинают вытаскивать окровавленные тела. Трое в гражданке и восемь в такой же амуниции, как у бойцов защитной цепи.

Подходит ещё один осанистого вида бритоголовый мужчина. Фиолетовая девица со своей парой пауков держатся рядом. От них не отстаёт ухмыляющийся во всё лицо майор с парой солдат.

— Уважаемые! — обращается к бойцам бритоголовый. — Судя по документам, это ваши люди. Забирайте! Ещё трое в больнице.

— Да, — присоединяется майор, — забирайте! Нам чужого не надо!

Его солдаты давят глумливые смешки.

Закрытые двери можно открыть разными способами. Обычно с согласия хозяев, но можно и без него. Громким заявлением «Откройте, полиция!», например. Или предъявлением судебного ордера, дающего право на обыск или арест. Можно выбить двери силой, с ордером или без. Выложенные перед ограждением трупы, как выясняется через несколько минут, тоже способны открыть запертый и охраняемый сезам.

Убежавший внутрь боец КНБ возвращается с двумя мужчинами в штатском. Они обходят ограждение, мрачно рассматривают тела. Только после этого начинается разговор.

— Этот, — Скляр показывает на одного, с издырявленной грудной клеткой, — капитан Мансуров, утверждал, что выполнял приказ руководителя КНБ генерал-лейтенанта Сапаргалиева. Незаконный приказ о моём аресте. Без ордера.

— Генерал-лейтенант такого приказа не отдавал, — мрачно ответствует один из комитетчиков.

— Пусть выйдет и сам об этом скажет, — предлагает вице-премьер.

— Гарантируем, что стрельбы не будет, — майору удаётся придавить ухмылку. А то неправильно поймут.

— Учтите, что в моей приёмной ведётся постоянная запись, — предупреждает Скляр. — Так что увильнуть не удастся. Это ваши люди, и они нарушили закон.

Майор окончательно избавляется от весёлости и, вежливо взяв за рукав вице-премьера, отводит его в сторонку. Что-то тихо втолковывает. Что характерно, Скляр выслушивает с предельным вниманием.

Ерохин тоже научился у Колчина не выкладывать свои карты раньше времени. Кто ж знал, что придётся учить элементарному настолько высокопоставленного человека.

Сапаргалиев всё-таки выходит. Он и Скляр отходят в сторону и о чём-то разговаривают минут пять. После этого начинается процедура опознания и приёма тел, их документов и оружия. Под протокол.

— Договорились? — с лёгким разочарованием спрашивает майор.

Скляр кивает:

— Начальника второго Департамента сейчас за одно место прихватят.

— Нашли стрелочника?

— Может, и не стрелочник. Сапаргалиев всего полгода главный, когда бы он успел всех просветить?

Майор хмыкает и отдаёт команды. Один из микроавтобусов принадлежит КНБ, он его забирает без церемоний, зато с водителем. Пауков как-то надо перевозить.

1 июня, пятница, время 15:00.

Астана, ул. С. Сейфулина, Департамент полиции.

Майор Ерохин сразу по достоинству оценил расположение главного полицейского здания. На пересечении двух улиц, на котором сходится углом металлическая ограда. Не будь департамент на перекрёстке, взять противника в клещи было бы невозможно. При атаке с двух строго встречных направлений применение огнестрельного оружия невозможно. Коротко говоря, с военной точки зрения неграмотно. А вот сложившаяся диспозиция греет командирское сердце — противник попадает под перекрёстный огонь.

Противником являлась беснующаяся перед ограждением толпа количеством две-три тысячи. Число звучит грозно, но на деле это не очень много, любой стадион собирает в разы больше.

Толпа занимается чем попало. Полное куража хулиганьё бросает камни, палки, бутылки через ограждение в сторону ряда полицейских в защитной экипировке. Пластиковые щиты, шлемы с забралом, дубинки. Их не очень много, навскидку — пара взводов, и, видимо, малочисленность сил правопорядка действует возбуждающе. Правоохранительные силы стоят на безопасном расстоянии, редкий камень долетает до середины.

Самые активные, пользуясь монтировками, а большей частью просто руками, пытаются оторвать стальные прутья ограды. Получается плохо, но следы вандализма придётся впоследствии исправлять. Как и восстанавливать идеальный газон перед зданием, на котором горели три пятна от бутылок с бензином.

Надвигающуюся угрозу заметили не сразу. В такой большой толпе наверняка нашлась пара-тройка человек, которые сходу увидели выбегающую на улицу цепочку солдат. Но настроение не то, чтобы обращать внимание на десяток человек, даже вооружённых. В большой толпе каждым отдельным её участником завладевает иррациональное чувство безопасности и безответственности. Нас много — мы победим и ничего нам за это не будет!

Именно поэтому первый десяток десантников, рукава которых украшают фиолетовые шевроны, видимой реакции не вызывает. Солдаты меж тем почти идеальной цепью с интервалом три метра ровным и неумолимым шагом движутся в сторону толпы. За ними выбегает следующий десяток и следует точно такой же цепью на дистанции пять метров.

Толпа начинает стихать в тот момент, когда передовая цепь сокращает расстояние до сотни метров, а общий строй насчитывает шесть цепей. Сбоку идёт офицер с мегафоном в руке, его сопровождает девушка в форме.

Передняя шеренга останавливается метров за сорок от инстинктивно начинающей кучковаться толпы. Последующие сокращают дистанцию до двух метров и тоже останавливаются одна за другой.

Обычный гражданский, даже сильно умный, не осознаёт силу строя. Некоторые из них даже придумывают анекдоты на эту тему. И совершенно напрасно. В согласованности движения большого количества людей есть нечто пугающее и гипнотическое. Как будто на улицу втягивается чудовищно огромная и смертельно опасная змея. Если строй идеален, его движения приобретают черты неумолимости, присущей стихийному бедствию. Кто сможет победить или хотя бы противостоять стихии? Горной лавине, морской волне высотой с небоскрёб, обрушивающейся на беззащитный берег? Свирепому торнадо или землетрясению? Маленькому человечку остаётся одно — драпать со всех ног…

— Граждане бандиты, гопники и хулиганы! — по затихшей толпе хлёстко бьёт весёлый и злой голос. — Всем немедленно заложить руки за голову и встать на колени! Только те, кто выполнит приказ, могут рассчитывать на безопасность и вежливое обращение.

Майор делает паузу, во время которой отдаёт солдатам какой-то приказ. Негромко и мимо мегафона. Приказ разносится по всей роте словно шелест камыша от ветра.

— Считаю до трёх! — следующие слова бьют по толпе. — Те, кто на счёт «три» не выполнит моих законных требований, на безопасность для жизни и здоровья пусть не рассчитывают. Раз!

Когда и у кого бывает такое, что все планы претворяются в жизнь, которая всегда вносит свои неожиданные поправки? Было время, когда даже большие и пятилетние планы выполнялись у одного очень немаленького государства. Но где оно сейчас?

Помеха планам офицера предстаёт в виде мелкого всклокоченного человека.

— Не пугай, командир! — верещит человечек. — Стрелять всё равно не будешь! Кит кутак отсюда!

Настоящий командир всегда умеет менять планы на ходу. Изредка даже в лучшую сторону. Офицер скалится в ответ и что-то говорит стоящей рядом девице. Та неторопливым, но слитным заученным движением достаёт пистолет. Его взведение тоже много времени не занимает, и девица хладнокровно простреливает бедро всклокоченному.

Визг не только всклокоченного, а теперь и упавшего на асфальт человечка мгновенно срывает толпу в панику. Отпрянувшее от раненого людское скопище бросается в обратную сторону, толкая и сбивая с ног нерасторопных.

— Марш!!! — в спину бьёт последняя команда.

Солдаты срываются с места в стремительный бросок. Как ни удивительно, но строй, хотя и не такой идеальный, им удаётся удержать. Спустя секунду во фланг бегущей толпе врезается вторая группа солдат со смежной улицы.

Подсечка! Удар прикладом по голове вдогонку. Готов! Удар ногой в спину бегущему и по рёбрам уже упавшему. Готов! Кто-то оборачивается и встаёт в боевую стойку против товарища сбоку. Удар ботинком в бок, товарищ добавляет прикладом в лоб. Готов! Готов! Готов!

Вокруг мощного казаха, размахивающего полутораметровой цепью, образуется зона отчуждения. Свирепо оскалившись, степной батыр наступает. Раздаётся выстрел, один из десантников хладнокровно простреливает ему ногу. Пока здоровяк недоумённо разглядывает расползающееся по бедру кровавое пятно, подскочивший со спины солдат утихомиривает забияку. Всё тот же лихой удар прикладом по затылку.

Жестокое избиение толпы бушует не больше пяти минут, по исходу которых широкий перекрёсток перед Департаментом густо усеян людьми, лежащими лицом вниз и с руками на затылке. Большая часть, разумеется, успела удрать и рассеяться по столичным улицам.

1 июня, пятница, время 19:00.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчина.

Не всё я, конечно, видел. Только то, что позволяют возможности спутников. Погода, слава резко континентальному климату, стоит ясная, обычная для Казахстана летом. Но этого хватает для зарождения в груди острой зависти. Чувство, которое испытываю крайне редко, но не сейчас…

— Никак не можешь оторваться? — мне на плечи ложатся ласковые руки.

В голосе лёгкий упрёк, на который отвечаю с раздражением и неизбывной тоской:

— Парни веселятся вовсю, а я тут сижу…

В ответ тихий смешок:

— Ты — генерал, тебе не положено рукопашничать, — Света продолжает хихикать.

— Генерал… бери выше. Это Чапаев не сумел бы «в мировом масштабе» всепланетарной армией командовать. Языков не знал. А я знаю.

— Сколько языков ты знаешь? Я уже со счёта сбилась, — жена спрашивает, дыша мне в ухо.

— Во-первых, джентльменский европейский набор. Английский, французский, немецкий. Во-вторых, корейский. В-третьих, испанский.

— Я тебя хочу попросить, — снова дышит мне в ухо, вызывая во мне волну блаженства. — Не учи китайский, пожалуйста.

— Это почему?

— Потому что нормальные люди так не могут. Я тебя бояться начинаю… — снова смеётся.

Целоваться, как часто бывает в такие моменты, не лезет. Стесняется Анжелы. До сих пор. Хотя ей можно даже свечку приказать держать, она же не человек. Всего лишь сильно похожа.

— Росгвардия вошла в Таджикистан, — а вот за такие новости благодарен, сам всего не ухватишь.

— В Узбекистане какие-то волнения были, но их быстро подавили. В Молдавии сами стихли, — продолжает давать сводку. — В Армении спокойно…

Не спокойно только в двух республиках. Разберёмся…

Экстренное сообщение Высшего Совета ООН

От 2 июня 2035 года, 12:00 мск.

Силы, враждебные всей планете, развязали беспорядки в республиках, где накануне были уничтожены биолаборатории США, в которых целенаправленно выращивали вирусы, способные сгубить всё человечество.

Официально заявляем, что терпеть этого не будем. Правительства двух стран, Киргизии и Азербайджана, не предпринимают достаточных усилий, чтобы прекратить бесчинства. Высший Совет делает предупреждение: если через сутки ситуация не нормализуется, орбитальные силы Лунной республики уничтожат президентские дворцы в Бишкеке и Баку. Предлагаем осуществить эвакуацию из указанных зданий и прилегающих жилых кварталов в радиусе одного километра.

Если этой акции для прекращения беспорядков окажется недостаточно, Высший Совет примет к рассмотрению вопрос о лишении этих стран статуса суверенных государств.

Специально обращаемся к населению указанных республик:

— Если не хотите стать гражданами второго сорта в своей же стране, немедленно наведите у себя порядок!

2 июня, суббота, время 12:05.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчина.

Только что опубликовал официальное обращение Высшего Совета ООН. На всех значимых площадках, начиная от Службы Новостей ООН и заканчивая сайтом Агентства. Надо ещё кое-что сделать. Снимаю трубку телефона, набираю номер. Официальные разговоры ведём только по проводным линиям. Их прослушать труднее.

— Дежурный ЦУП? Добрый день. Когда мы ожидаем ближайшие обратные рейсы с орбиты?

— Дежурный Демидов. Добрый день, Виктор Александрович. «Вимана» с орбиты ожидается завтра в 10:50.

— Подправьте ей траекторию спуска с орбиты. Мне надо, чтобы она прошла над Азербайджаном на высоте порядка сорока километров. Чтобы её хорошо было видно.

— Такая траектория более выгодна, Виктор Александрович. Может, всё время так делать будем?

— Всегда так делать политически нецелесообразно. Сделайте один раз. По результатам будем думать.

Когда кладу трубку, шею охватывают нежные руки.

— Пошли обедать. Пусть весь мир подождёт…

2 июня, суббота, время 18:15.

Байконур, аэродром «Юбилейный».

Вид бодрых десантников, выходящих из чрева колоссального вертолёта колонной по одному, радует сердце. В конце процесса выезжает броневик, останавливается рядом. Оттуда выскакивает отвратительно довольный Тим Ерохин. Молодцевато подходит, отдаёт честь.

— Товарищ Колчин!

Вот же сука! Обращение к товарищу Сталину пародирует. Смотрю немигающим взглядом. Это вообще-то не так просто, но сейчас от злости само получается.

— Товарищ главнокомандующий, — поправляю сухо.

После принятия поправки с довольной ухмылкой Тим докладывает:

— Обеспечение площадки для приёма сил ОДКБ прошло успешно. Батальон принял активное участие в подавлении уличных беспорядков. Нами были задержаны на месте преступления более восьмисот человек и переданы правоохранительным органам республики Казахстан. Разгромлены восемнадцать офисов НКО, заподозренных в антигосударственной деятельности. Документация изъята. Доклад закончен.

— Доклад принят, — не по делу я мрачен, но никак не могу с собой справиться. Поэтому: — Одно ты забыл сделать, товарищ майор.

— Что же, товарищ главнокомандующий?

— Лимон съесть… нет, сразу ящик. Вместе с упаковкой.

Нет, а чего у него такая рожа довольная⁈ Ржёт ещё…

Сажаю его в свой джип, едем в одно место, где я повадился медитировать. Это рядом со школой.

Тюльпанное поле велико только для масштабов пришкольного участка. Пять гектаров — это не промышленный уровень. Поближе к школе — длинная теплица, летом она простаивает, частично экранированная белой непрозрачной тканью и с открытыми окнами. Иначе там надо банно-прачечный комплекс организовывать.

Идея возникла у детей, учителя одобрили, Агентство поддержало своими возможностями. Полив капельный, иначе на воде разоришься. По всему полю на глубине дециметра зарыты полиэтиленовые трубы с дырочками. Каждому клубню индивидуальный источник влаги. По такому же принципу наши биологи пшеницу выращивают. Периодически цветы собирают и отправляют на продажу. Прямо в Москву. А что? Авиакомпания, считай, своя.

Длинный ряд красивейших цветов действует на меня умиротворяюще. Не отвожу от него глаз.

— Да, Марин, мы прилетели… — Тим меж тем докладывает по мобильнику своей личной главнокомандующей.

— Пусть к нам рулит, — бросаю небрежно. — Света для вас праздничный ужин готовит.

— Даже в душ не дашь зайти?

— Поехали.

Могли бы и пойти, мы близко, но не бросать же машину где попало.

19:30, квартира Колчиных.

Тим опять довольный. Рассказывает ахающим женщинам — к нему жмётся восхищённая Маринка — о своих приключениях. Его брат Димон одобрительно колотит по литому плечу, Катюша ограничивается спокойной улыбкой. Я отошёл от приступа злобы, поэтому слушаю спокойно. Ещё и потому, что приготовил для Тима лимончик.

Света под пирог с мясом наливает бравому майору ещё одну стопочку. Не обходит и Димона, а дам уже я одаряю полусухим. Аппетит у обоих Ерохиных отменный. Всегда этим славились.

— Как Анжелы себя показали? — знаю, что замечательно, но беседу поддержать надо.

— Идеальные солдаты! — восхищается Тим. — Никаких рефлексий! Если приказать вычерпать мозг через уши, вычерпает и не поморщится…

Шлёп! Тим получает лёгкий подзатыльник от своей командующей. Ибо нефиг за столом о таких неаппетитных вещах. Особого внимания, впрочем, не обращает. Кажется, даже не почувствовал. Он и мои-то удары, бывает, не чувствует. Такое у меня впечатление от наших спаррингов. А они совсем не такие безобидные.

— Что там с КНБ дальше было?

— Начальника второго департамента за жабры взяли. Генерала какого-то, не запоминаю басурманских фамилий.

Наши девчонки без устали хихикают. Между делом Катюша со Светой выносят десерт. Сегодня у нас мороженое. Для желающих тёртый шоколад, орехи, варенье. Можно начинать. Начинать рушить Тиму настроение. Я очень милосерден, портить богатырский его аппетит во время основных блюд не стал.

— Тимофей, командиру полка как-то не пристало ходить врукопашную.

Тим отмахивается. Подумаешь, мелочи. Пока мелочи, держи дальше:

— Ты почти достиг своего потолка, — продолжаю хладнокровно, мороженое мне в помощь. — Своей властью произведу тебя в подполковники, а там всё.

— Что «всё»? — на меня выжидающе смотрят пять пар глаз.

— Всё! — восклицаю экспрессивно. — Конец карьеры! Звания выше он получить не сможет!

Тим мрачнеет, что-то начинает подозревать. Кушай лимончик, друг, кушай! Не всё же мне одному.

— Дальше надо учиться в Академии Генштаба, иначе генералом ему не быть, — заключаю с нескрываемым злорадством.

— Вот умеешь ты настроение испортить! — Тим бросает ложечку на стол. Та раздражённо звенит.

Димон тут же присоединяется к моему радостному и глумливому смеху. Совершенно предательски. Девчонки хихикают. Кроме Марины.

— А что помешает ему учиться в Академии? — хлопает она глазками. Тим мрачно отводит глаза.

— А ты его спроси! — мы с Димоном уже открыто потешаемся.

— Что, никак без этого? — тоскливо вопрошает Тим.

Качаю головой отрицательно:

— Ты какой-то неправильный военный. Даже рядовой не так хорош, если не носит маршальского жезла в ранце. А ты — цельный майор!

До Маринки что-то доходит:

— Ой, я хочу стать генеральшей! — идёт по стопам моей Светы. Женский способ сделать карьеру.

Тим не успевает на неё хмуро покоситься, как вступает Димон и усиливает давление:

— А я хочу стать генеральским братом!

Меня окончательно скручивает от смеха. Славненько мы посидели…

8 июня, пятница, время 18:10 (местное)

Камчатка, окрестности полигона Кура.

Группа военных, среди которых несколько с большими звёздами на погонах, посматривает в небо. В западную сторону.

— Товарищи офицеры и генералы, — обращается ко всем полковник с синими погонами ВКС. — Внимание! Объект приближается.

Все напряглись и дружно вскидывают бинокли и зрительные трубы. Не только они. Заметив их движение, все обитатели близлежащего военного лагеря поднимают головы к небу. Пара бронетранспортёров, машина связи, грузовики и джипы — армейские генералы без свиты никуда.

— Вот он!

Вполне возможно, первым заметил не заместитель министра обороны генерал-лейтенант Целиков. И скорее всего, не он. Но опередившие офицеры вежливо пропускают его вперёд.

От линии западного горизонта отделяется светящаяся точка. Сначала еле заметная, затем всё более яркая. Несмотря на то, что объект зрительно поднимается в небе, на самом деле ракета с огромной скоростью летит по снижающейся траектории.

Позади разгорающейся быстрой звёздочки внезапно вспыхивают ещё три, поменьше. Кто-то из генералов с чувством и негромко матерится.

— Не собьют, обосрутся, — хмуро высказывает своё мнение генерал-майор РВСН Поздышев. — Это «Сармат», не хрен собачий.

Многие одобрительно усмехаются. Но под все комментарии троица ракет-перехватчиков неуклонно сближается с объектом. Неожиданно «Сармат» виляет в сторону под злорадный смешок Поздышева. Почти нагнавшая его ракетная тройка неизбежно должна была проскочить мимо. Огромный перевес в скорости оборачивается огромной помехой для маневрирования.

Уже не только Поздышев радуется. Перехватчики пытаются не выпускать «Сармат» из сектора поражения, но явным образом отстают в повороте. Кто-то из офицеров в порыве восторга бьёт ребром ладони по сгибу локтя (жест более яркий, чем выставленный средний палец), кулак направлен в сторону неба.

«Сармат» уходит, это ясно. Вряд ли перехватчики способны развернуться назад. Не на первой космический скорости. Но происходит нечто другое, от чего у всех военных сердце сначала замирает, а затем ухается в пятки.

Перехватчики вдруг исчезают. На месте каждой из ракет возникает целая стая небольших искорок.

— Разделились, что ли? — растерянно говорит кто-то, и все главные события происходят за то время, когда произносились эти слова.

Теперь «Сармату» надо уйти от огромного роя, и ожидаемо он не успевает. Сектор поражения резко расширился. Конечно, большинство искр пролетает мимо и взрывается. Но несколько — три или четыре — втыкаются в «Сармат». Мощная ракета сначала выписывает в небе спираль, а затем украшает поднебесье красочным фейерверком.

(На самом деле речь идёт об «Авангарде», маневрирующим управляемом боевом блоке, который как раз и доставляет «Сармат»)

Генералы и старшие офицеры молча опускают бинокли и головы, тихо снимаются с места. Восторженный гомон младших офицеров и сержантов мгновенно стихает при виде многочисленного и хмурого начальства.