Госпожа Луна

Глава 13 Земля — Луна

20 июля, пятница, время 20:40.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчина.

Я — энергичный парниша! К тому же соскучился по дочке за время командировки. И устроил ей побегушки, покатушки, порезвушки на полную. С участием котёнка Жулика. Красавец, кстати. Почти чёрной масти без всяких вкраплений, но с приятным голубоватым отливом.

Оторвалась Дашка так, что дрыхнет без задних ног при участии и под присмотром Жулика. Настаёт очередь Светланки.

— Много там мулаток огулял? — дёргает меня за волосы.

— Свет, я беленьких люблю.

— А что, беленьких на Кубе нет?

— Есть. И даже больше, чем тёмненьких… — неожиданно задумываюсь.

Понятно, что мне было тупо некогда, но ведь дурное дело нехитрое. Но что-то даже возможностей отметить не могу. Глазки строили издалека, на грани восприятия. Близко никто не подходил. Начинаю ржать от возникшего озарения. Света ударом кулачка в плечо требует продолжения.

— Только сейчас догадался, почему ко мне никто не приближался. Ни светленькие, ни тёмненькие, — ожидающие глаза Светы добавляют веселья. — Со мной же рядом и круглосуточно Фрида и Грета. Никто не понял, что это роботы. Все посчитали их моими девочками, которые меня полностью устраивают. Попеременно и дуэтом. Никто не решился с ними конкурировать. Бесполезно. Бедные кубинки, такой классный мачо мимо проскочил!

— Говорят, там все девушки очень раскованные и доступные, — Света успокоилась, но глядит испытующе.

— Наверное. Климат влияет, опять же Остров Свободы. Но возможности лично убедиться не имел.

— А если б имел? — снова напрягается.

— Каким образом? Я — человек номер один на Земле. Всегда под неусыпным вниманием.

Жена попыталась педалировать тему дальше, но вяло. Энтузиазм в деструктивном направлении трудно проявлять, когда моя рука уже давно поглаживает её обнажённое бедро. Не остаются без внимания и другие части прекрасного тела. Бурное начало совместной ночи окончательно убеждает её в том, что порох в пороховницах не истрачен на левые соблазнительные цели.

21 июля, суббота, время 08:10.

Байконур, комплекс Агентства, ЦПК.

О это непередаваемое словами чувство небывалого облегчения, когда центрифуга останавливается! Спрыгиваю с неё бодрым козликом, сегодня опробовал десятикратную перегрузку на целых тридцать секунд. Можно и больше, организм держит, только дышать практически невозможно. При семи-восьми «же» ещё могу, дальше давление перегрузки таково, что рёбра начинают чуть ли не прогибаться.

С другого конца не менее бодро соскакивает Тим Ерохин. В космос я его отправлять не собираюсь, но недавно по его настоянию мы включили в курс подготовки младших командиров космическую составляющую. Сержанты должны иметь больший опыт и набор умений, чем обычные солдаты. Пожалуй, я и школьников, начиная с класса восьмого, начну через центрифугу пропускать. Медики утверждают, что дозированные перегрузки положительно влияют на организм. Не хуже спортивной тренировки.

Идём с ним в столовую. Могу и дома, но мне лениво туда переться. К тому же здесь всё под строжайшим контролем медиков.

— Ты когда на своей Маринке женишься?

— Так мы уже расписались, — небрежно бросает бравый майор.

Такой новостью чуть не сбивает меня с ног:

— Не понял, а где свадьба?

— Да мы тут подумали-подумали… — машет рукой. — Такая тягомотина сюда родственников тащить.

— Родной брат и друзья почти все здесь! — возражаю на подходе к раздаче.

Сегодня пшённая каша с мясом, беру ещё винегрет с селёдкой, не забываю пару пирожков с капустой. Завтраки всегда однотипные, меню отсутствует как класс. Блюда меняются каждый день по рассчитанному врачами порядку.

— Да что в этой свадьбе! — снова отмахивается Тим. — Когда со стороны смотрю на эти гульбища, всегда молодых жалко. Не хочу быть клоуном.

— Так не пойдёт! — решительно берусь за ложку. — Нас никто не заставляет соблюдать глупые традиции. Но зажимать такой повод для дружеской вечеринки? Тим, это преступление!

Славный майор задумывается. В процессе неспешной беседы постепенно склоняю его в нужную сторону. Развлечений у нас не так уж и много, а тут эдакое событие. Такой замечательный повод нашим женщинам блеснуть новыми нарядами. Для самого Тима никаких проблем, надел парадную форму — и всё. Добрый молодец гусарского вида, дамы в восторге. Опять же подарки будут. Вот на последнем аргументе Тим окончательно сломался.

Пью компот, бодро уничтожая последний пирожок. Да, а нам теперь думать, что подарить молодым. Впрочем, возможностей хватает. И денег.

Кабинет в администрации, время 09:00.

Новобрачная, по совместительству моя секретарша, уже загрузила мой стол стопками папок. Бюрократия — дело такое, что даже мой искин задымится. Задымился бы, если бы с самого начала не поставил дело так, что львиная доля бумаг крутится ниже. На мой стол выныривают сводные отчёты, уже обработанные аналитическим отделом. И нештатные ситуации, разумеется. Всегда находится что-то, требующее вмешательства высшей воли.

Корпорация разрослась настолько, что приходится подключать искин. И нагрузка для него серьёзная, что хорошо — есть где разгуляться. Он может квадратные корни извлекать из пятизначных чисел, но это скучно. Берусь за самую маленькую стопку, состоящую из одной папки. Сводные отчёты по космопорту. Просматриваю.

В общих чертах и так знаю, но здесь подробности. После того как построили «Обь», интенсивность запусков заметно снизилась. В два раза. Если раньше делали два старта в три дня, то сейчас только один. Строительство «Буранов» на «Оби», организация сообщений с Луной и прочие дела уже не требуют многотонных и частых поставок. Себестоимость каждого старта снизилась до четырёхсот восьмидесяти миллионов. Многоразовость и наличие космодрома подскока сказали своё веское слово.

Надо отметить, что работа даже вполовину от максимума вгоняет в ступор всех естественных конкурентов. Для Роскосмоса до сих пор каждый запуск является неординарным событием. Своего рода подведение итогов масштабной работы всей корпорации в течение месяца или квартала. Мы первые перевели технологию ракетных запусков в конвейерный режим работы. А другим теперь уже и не позволим.

Последняя проверка тоннеля не выявила заметных деформаций. Всё в пределах нормы. Но зимой всё равно на профилактику поставим. Внутренняя поверхность тоннеля понемногу всё-таки стачивается от трения.

Следующая папка: авиакомпания «Вест-Эйр».

Закреплённый за космодромом самолёт справляется, но на пределе. Надо расширяться. Как только Марк закрепится в Омске, откроем туда регулярный рейс. Но лайнер на полторы сотни пассажиров нам не нужен. Вместимости в полсотни человек хватит надолго. Что у нас есть подобного? Быстрый поиск даёт ответ: ИЛ-115, рассчитанный на семьдесят пассажиров. Дальность без заправки — две тысячи километров. Заверните два!

Понятное дело, что не всё так просто. Ну так и я не самодур. Мои указующие записки уйдут Амиру, финансистам, аналитическому отделу. Амир согласится сразу, тут гадать не приходится, но без него никак. Ему пилотов подбирать, хм-м… надо его предупредить! Вторых пилотов и стюардесс искать не надо. Есть Ники и Анжелы. ЦУ дополняется соответствующей припиской.

Аналитическому отделу указивка провести исследование пассажиропотоков и прогноз к их развитию. Для личного пользования за мной зарезервирован «Тайфун».

С самолётами всё. Теперь связь.

В нашем космопорте она тройная. Есть традиционная проводная, которой пользуемся по служебным вопросам. Её прослушать труднее всего. Прослушивающую аппаратуру надо вешать физически, что при нашем контроле практически невозможно.

Есть локальная мобильная для личных и бытовых вопросов. Есть аппаратура шифрования, которое, в принципе, можно вскрыть, но для чего? Чтобы подслушать, как директор школы вызывает на ковёр какого-нибудь водителя, отца его ученика? Или как две девицы обсуждают новый наряд третьей?

Есть совсем закрытая, оснащённая шлюзами перед выходом в интернет. Сеть у нас развивается собственная, практически автономная от мировой. Её масштаб может показаться смехотворным, однако возможность выхода в космос любого насмешника заставит заткнуться.

Да, наша интернет-сеть имеет выход на орбитальную группировку. Она же обеспечивает закрытую связь с Москвой. Какие проблемы? Нет прямой личной связи с Кремлём. Мне нужен мобильный узел размером с портфель. Нужны узлы связи с выходом на орбиту в Сантьяго-де-Куба, Гаване и Пхеньяне. Сочиняю записки всем причастным.

Лунные доклады.

Трасса Форт-прима — База «Секунда» окончательно электрифицирована. Одобряю. И не просто так одобряю, в бухгалтерию идёт команда о премировании. Не сильно великом, но всё-таки приятном (база «Секунда» создана для строительства стартового тоннеля и разработки золотого месторождения в Лунных Кордильерах. Автор).

Золотой запас достиг тысячи тонн. По этому случаю премировать не буду, обычная рутинная работа, просто круглого числа достигли. Поздравлю ребят, конечно.

К поздравлениям добавляю кое-какие директивы, делаю сопровождающую видеозапись и всё в электронном виде отправляю на ЦУП.

Работа спорится. В пол-одиннадцатого перехожу к скучным финансам. Одна из причин, почему я здесь, — отмашка от Марка. Поэтому в свет завтра выйдет директива от Высшего Совета ООН. Марк готов принять огромное финансовое вливание. От всего мира. Хе-хе! Платить будут все! Кроме США — Америка будет каяться. Взять-то с них нечего, кроме Аляски.

А это что? В голове забрезжило воспоминание. Песков ругался по поводу поставщика из дальних краёв, Восточной Сибири. Фирма «Эласт-Силикон». И что не так?

На первый взгляд рядовой затык — срыв регулярных поставок. На второй взгляд не очень рядовой. Чозахрень? Берусь за трубку, бросаю, хватаю мобильник. Время-то не рабочее.

— Андрюха, что у нас там с «Эласт-Силикон»?

— Я ж говорил! У нас запас к концу подходит, если они продолжат в том же духе, никаких Анжел у нас не будет! Новых.

— Что они говорят?

— Временные трудности. Клянутся, что всё решат и скоро всё будет. Второй месяц, бля, решают! Не знаю, что делать! Таких материалов никто в стране не делает, мы сильно от них зависим.

Андрей матерится очень редко, так что прорвавшееся словечко очень показательно. Заканчиваю разговор обещанием решить вопрос. Даже через телефон чувствую от него волну облегчения. А ведь сам должен был разобраться. Его полномочия в рамках Агентства весьма велики.

Сначала они попросили предоплату за следующую партию. Полную, хотя по договору мы должны платить авансом половину. Учитывая восьмидесятипроцентную рентабельность, им должно хватать. Но партию задержали и слёзно выпросили ещё один аванс, пообещав двойной размер поставки своего продукта. Оболочка для наших андроидов: термоплавкий эластомер ТПЕ-110, снаружи покрытый силиконовым каучуком. Вот такая непростая кожа у наших электромеханических девушек. Которой теперь нет. Обещанную двойную поставку тоже сорвали. Две недели как.

Придётся принимать меры, которые фирма честно заслужила. Песков преувеличивает нашу зависимость. Во-первых, тарантулам силиконовая кожа ни к чему. Во-вторых, Ники, пилотирующие орбитальные «Бураны», в ней объективно не нуждаются. Чисто для эстетики. Их можно «одевать» во что-то более простое. Всё равно никто не видит. Да всех можно так «одевать». Производителей силикона у нас хватает. Только Каринам требуется особая кожа в силу экстремальности лунных условий. Но лунная база может и потерпеть, им пока хватает. Лунатиков в этом смысле лучше не баловать, а то начнут на них вообще всё спихивать.

— Привет, Костя! У нас тут проблемы с одним контрагентом, — кратко излагаю суть дела.

Храмов как-то незаметно стал возглавлять всю юридическую службу Агентства. Пора его выводить в высшую аристократию корпорации. Сравнять с Марком. Вот по итогу этого дела и посмотрим.

— Без проблем, Виктор Александрович, — Костя отвечает с радующей моё руководящее сердце бодростью. — Что вы хотите с ними сделать? С помощью судебных исков оставить их без штанов? Обанкротить? Ввести внешнее управление?

Ого! Какие у нас вдохновляющие возможности!

— Есть два обстоятельства, Костя. Первое: мне всё равно, что с ними будет, но продукция должна идти бесперебойно. Искалеченные, посаженные в тюрьму или доведённые до бездомного состояния обеспечить это не смогут.

— Хорошо, что вы хоть про убитых ничего не сказали, — Костя хихикает.

— Второе. Меня смущает долгоиграющий стиль нашей судебной системы. Агентство может стерпеть пару месяцев, но именно стерпеть, стиснув зубы. Придётся планы корректировать, искать новых поставщиков.

— Второго обстоятельства не существует, — весело информирует Костя.

Неожиданности всегда бьют по лбу с размаху. Даже приятные. Поэтому откидываюсь на спинку кресла. Это как? Я что-то об этом мире и нашей стране не знаю?

— Мы в своих договорах сразу прописываем арбитраж на своей территории. Имеем право. С арбитражным судьёй Бражниковой по нашему региону мы давно в тёплых отношениях. Кстати, я слышал, она хочет перевести свою дочку в нашу школу. В десятый класс вроде.

Важное обстоятельство. Его надо обыграть максимально эффективно. Заметочку в список важных дел.

— Действуй, Костя. В режиме форсажа.

22 июля, воскресенье, время мск 19:00. Двое суток до конца лунной ночи.

Луна, координаты: 104о в. д., 78о ю. ш., база «Форт-прима».

Овчинников.

Чуть не падаю со скамейки от хохота. Ну Егор!

Амфитеатр с сотней зрителей окружает октагон, в котором идут бои без правил. Только у нас особенный, лунный октагон. И правила отсутствуют совсем в другом смысле. Жестокое добивание упавшего противника, которое больше похоже на попытку убийства вручную, у нас не практикуется.

Лунная сила тяжести накладывает сильный отпечаток. Ограждение площадки около семи метров, но и этого недостаточно. Спортивный молодой человек легко перепрыгнет, а неспортивных у нас почти нет. Поэтому сверху — упругая сетка куполом.

Паша, противник Егора Кононова, разоделся в человека-паука. Защитная экипировка смазывает маскарадный эффект, но не до конца. Так он ещё и прыгает по площадке, цепляется за сетку, изображая Питера Паркера. Народ немедленно начинает покатываться со смеху. Однако сразу можно выделить часть (меньше трети), которая хороша знакома с американским геройский эпосом. Именно они практически впадают в буйство.

Не только я падаю от хохота. Всеобщее веселье накрывает весь цирк, когда Егор-супермен в своих красных труселях поверх трико в обтяжку прыгает в сторону Паши и летит, героически вытянув вперёд одну лапу. Вот все и валятся со скамеек, настолько очевидна ассоциация с каноническим суперменом.

Так-то мы обычно проводим досуг в жилой центрифуге, где притяжение к полу на десять процентов выше земного. Намеренно так сделали, чтобы раскачивать организм. Если всё время находиться при лунной силе тяжести, ленивое тело быстро сбросит «лишнюю» физическую силу. И вернёмся на Землю еле передвигающимися слабосилками. Но мы выказали своим организмам свою непреклонную волю.

Клоунада в октагоне продолжается. При лунной силе тяжести бой любых профи превратится в цирк. Каратэ с его широкой опорной стойкой безжалостно отменено. Сцепление с полом слабое, поэтому бойцы закручивают удары. Популярны удары снизу. И очень эффектны: чрезвычайно весело наблюдать, как подброшенный вверх боец беспомощно и растерянно машет конечностями. Если враг не дремлет, то и опуститься на пол не даёт. И потерявшему надолго точку опоры засчитывают безусловное поражение.

Так формируется свой лунный стиль рукопашного боя.

По окончании представления иду к себе, парни кучкуются в шумные группы и тоже рассасываются. Большинство — в бар. Нам, лунатикам, не то что не запрещено, а настоятельно рекомендовано пить красное вино. Как средство профилактики при повышенной радиации. Как ни старайся, а здесь — на Луне — она всё-таки выше, чем на Земле на уровне моря. Соответствует примерно высоте в километр-полтора.

Спускаюсь на лифте в жилой сектор. Помнится, сначала при рассмотрении проекта, затем при строительстве, пришлось выдержать бешеный молодецкий напор. Дескать, на кой чёрт лифт всего на десять метров? Спрыгнуть же можно! И запрыгнуть тоже! Такой чудный паркур!

Придурки! Всё бы им прыгать и скакать. А больных и травмированных как доставлять? Сбрасывать? Мой вопрос вызвал дикий хохот, но и дискуссию прекратил. Хотя Егор сделал предложение: добивать, чтобы не мучились. Его товарищи тут же выдвинули его первым на испытание настолько радикальной первой помощи. Дальше я ушёл. Этих обормотов не переслушаешь.

Переход из центральной неподвижной части на вращающуюся в форме купола — уникальный аттракцион. Ничего сложного, привычно наклоняюсь в сторону, чтобы не снесло. Иду, держась за поручень, по полу. Вид футуристический. Визуально пол поднимается и плавно переходит в стену, но по ощущениям в каждой его точке притяжение строго перпендикулярно к полу. Полная иллюзия плавного изменения вектора притяжения. И направление изменяется, и величина. В конце вхожу в двери и оказываюсь в жилой зоне. По сути, это длинный круговой коридор шириной в десять метров.

— Добрый вечер, координатор, — меня встречает личная секретарша Эдит. Модель Анжела, конечно, так-то ни одной живой женщины на Луне пока нет.

Мои апартаменты шикарнее стандартных, и личной помощницы ни у кого, кроме меня, нет. Из официального кабинета сразу ухожу в жилую комнату. Есть ещё кухня-столовая — и всё. На этом мои привилегии заканчиваются. Парни живут в блоках по два-три человека в помещении. Санузел с умывальниками на каждый блок из четырёх комнат. Кают-компаний восемь, столовых две, хватает с запасом.

— Есть сообщение с Земли, — Эдит красуется в дверях в своём офисном наряде.

Машу рукой, что она привычно воспринимает как команду. Мне остаётся продолжать лежать на тахте. На широком экране перед глазами появляется Колчин. Это не связь, а сообщение, так что мне только слушать.

— Поздравляю, Игорь, с очередными трудовыми победами. Небольшую премию в четверть миллиона каждому я по твоему списку назначил. По поводу твоих планов…

Делает небольшую паузу, а мне что — я слушаю и на ус наматываю.

— Первое. Ни шагу в сторону Южного полюса! Разведку можешь вести, строить ничего не надо, кроме грунтовых дорог. Почему — не скажу, есть кое-какие планы. То же самое касается Северного полюса, но до него вам пока далеко. База рядом с ним желательна, но не ближе двухсот километров и не для постоянного проживания.

— Далее. Твою идею экваториального энергопояса одобряю…

Ещё бы ты не одобрил. Наша энергетика завязана на солнечных батареях, а они ночью работать не могут. Но если опояшем Луну по всей окружности, то будем обеспечены генерацией электричества постоянно. Не одна сторона Луны будет освещена Солнцем, так другая.

— Так что при случае и начнёшь его делать. Совместишь с изысканиями, найдёшь что-то интересное. И последнее: планирую скоро нанести вам визит. Очень хочется посмотреть всё вживую.

Вот это дело! В официальных сообщениях всего не скажешь, как в приватном разговоре. Сказать всегда найдётся что.

Повалявшись, сажусь на велотренажёр и вывожу на экран любимую картинку. Она начинает двигаться вместе со мной. Когда-то меня так потряс вид незакрытой ещё транспортной линии до промежуточной станции «Липпман», что я залип на него минут на пять.

Идеально ровная прямая, словно начерченная по линейке, истончалась у горизонта и уходила за него. Сейчас она настолько ясно не видна, ровная насыпь теряется на фоне пейзажа намного раньше. До самого конца не удалось соблюсти идеальность линии. После промежуточной станции идёт излом, и запланировано ответвление в Бассейн Эйткена. В одном месте пришлось пробивать относительно небольшой тоннель. Излом сделали через 1140 км, чтобы провести трассу через ровные места.

Прибавляю скорость, заставляя организм напрягаться. Спидометр показывает сорок семь километров в час. Даже виртуально мне до скорости нашего поезда далеко. Как только подключили электротягу, он стал развивать до 135 км/час. Резерв есть, но торопиться не будем.

Директива Колчина.

Предписание № 4

Высшего Совета ООН от 24 июля 2035 года

С настоящего момента задействуется первая часть нового Устава ООН «Действительные члены ООН». Согласно ей, членами ООН, имеющими право голоса, могут являться только государства, выполняющие Устав ООН.

Члены ООН обязаны:

1. Выполнять предписания и директивы Высшего Совета ООН. Соблюдать Устав ООН, все внутренние правила и регламенты.

2. Ежегодно перечислять в бюджет ООН денежные взносы в валюте Лунной республики. Ежегодный платёж — до 31 декабря предыдущего года. Не выполнившие это обязательства государства лишаются права голоса. Члены Высшего Совета ООН освобождены от ежегодных взносов. На них возложена обязанность содержания международных вооружённых сил.

Сумма взноса, который вменяется в обязанность каждой стране, рассчитывается исходя из размера ВВП. Список стран с указанием размера ежегодного платежа в Приложении № 1.

Члены ООН обязаны и имеют право:

1. Принимать участие в плановых заседаниях и работе общей Ассамблеи, комитетов, комиссий и аффилированных структур. При постановке любого вопроса на голосование принимать участие в нём в обязательном порядке. Отказ от голосования недопустим.

Члены ООН имеют право:

1. Подавать на рассмотрение общей Ассамблеи, комитетов и комиссий любой вопрос, который считают важным для всего мира или региона.

2. На защиту от незаконной агрессии со стороны любых государств, членов или не членов ООН. Защита осуществляется за счёт возможностей государств — членов Высшего Совета ООН. Все остальные члены ООН обязаны оказывать международным силам Высшего Совета ООН любое запрошенное содействие.

Санкции по отношению к членам ООН.

В случае нарушения государством — членом ООН Устава ООН и других директивных документов предусматриваются следующие санкции:

1. Понижение рейтинга, который влияет на очерёдность рассмотрения любых заявок. Система рейтингов в процессе разработки.

2. Финансовый штраф.

3. Лишение права голоса на определённый или неопределённый срок.

4. Лишение права на суверенитет. Указанная мера может применяться только в случае тяжелейших преступлений против человечества и при соблюдении особой процедуры.

5. В случае незаконной военной агрессии Высший Совет ООН оставляет за собой право на применение силы к агрессору.

30 июля, понедельник, время 09:40

Окраина Канска (Красноярский край), МП «Эласт-Силикон».

— Вы кто такие? Как сюда попали? — всполошился средних лет человек за начальственным столом.

Сначала секретарша кудахтала, теперь этот. Кажется, даже плацдарм у лба, с которого начинает своё победное наступление лысина, розовеет от негодования. Не слишком уверенного. Это у моей ударной группы уверенности через край. Кроме Кости Храмова и его помощника со мной спец из группы сборки Анжел Антон, финансист Кеша, другие официальные лица в составе дяди Фёдора и двух офицеров ФСБ в штатском. Пара моих девчонок, златовласка Фрида и медно-рыжая Грета, разумеется, тоже.

— Вышников Владимир Борисович? — Мы деловито рассаживаемся за приставленным столом, я и Костя ближе остальных.

Мои девочки разошлись по сторонам, взяв под контроль вход и всё остальное пространство.

— Я-то Вышников, а вы кто?

— Делаете вид, что не узнали? Сделаю вид, что поверил. Колчин Виктор Александрович, генеральный директор агентства «Селена-Вик». По какой причине мы здесь, объяснять?

Как в калейдоскопе, в глазах мужчины мелькают эмоции. Растерянность, опаска, упрямство, раздражение. За дверью в приёмной слышится какой-то шум. Вышников дёргается в отличие от нас. Небольшая территория предприятия блокирована со всех сторон, кабинет директора тоже.

— Вы чего-то ждёте? — подталкиваю директора к конструктивной беседе.

— Э-э-э…

Терпеливо жду, когда он закончит мекать.

— Виктор Александрович, всё равно не понимаю, к чему ваш такой неожиданный визит. Всё ведь можно решить обычным порядком…

— А что вы видите необычного в нашем приезде? Вы дважды нарушили договор, имеем право и хотим знать, что происходит.

— Да ничего особенного не происходит, Виктор Александрович, — Вышников нагнетает в голос максимальную убедительность. — Просто совпали по времени расходы разного рода, выросли издержки. Нам бы договор перезаключить…

Убедительность в последних словах непринуждённо меняется на мольбу:

— Увеличить цену хотя бы процентов на двадцать…

— По нашим подсчётам, — вовремя в разговор вступает мой финансист Кеша, — рентабельность вашего предприятия достигает восьмидесяти процентов. Я просто не понимаю, как надо вести дела, чтобы провалиться при таких доходах.

— Ваша оценка сильно приукрашивает наше экономическое положение, — Вышников потихоньку приходит в себя, голос становится уверенным.

— А вы нас опровергните, — Кеша продолжает давить. — Вызывайте сюда вашего главного бухгалтера с квартальными отчётами за предыдущий период. Прежде всего отчёт по прибылям и убыткам.

Директор отчётливо сереет лицом, но берётся за телефонную трубку. Набирает номер, а в ответ только гудки.

— Не отвечает, — пожимает плечами, — наверное, вышла куда-то. Она в налоговую сегодня собиралась.

Хмыкаю, но не успеваю ничего сказать. Мой Кеша вступил на тропу войны и сходить с неё не собирается. Одобряю.

— Отчёт за полугодие покажите. Он у вас должен лежать.

Глаза директора вильнули, но с места он не сдвигается. Уже не слежу за ним. Выхожу в приёмную, Грета следует за мной и так же обходит трёх лежащих на полу крепких мужчин с зафиксированными руками за спиной. Мой поклон пластиковым одноразовым стяжкам — ещё одно достижение научно-технического прогресса.

Два фээсбэшника вальяжно расположились на стульях, дядя Фёдор маячит у входа. Десантники, помогавшие приводить всех в чувство, ушли. Подхожу к симпатичной шатенке-секретарше, в глазах которой плещется ужас:

— Милочка, быстренько вызови главного бухгалтера сюда.

Почему-то у милочки это получается. Быстро и без напряжения. Как я и догадывался, Вышников звонил по какому-то пустому телефону. Например, себе домой, зная, что там никого нет.

Заходит блондинистая и стройноногая дама, навскидку лет тридцати пяти. Была б моложе, смело назвал бы красоткой.

— Вы главный бухгалтер? — кивает, я называю себя и начинаю диалог: — Светлана Васильевна, вы сводные отчёты за полугодие директору предоставили?

— Какие отчёты конкретно? — с изумлением дама разглядывает лежащих на полу мужчин и офицеров в штатском.

Те в ответ пристально рассматривают её ножки.

Она что, увильнуть хочет? Зря. Её яркая внешность от репрессий не спасёт.

— Все, какие полагается сдавать. Лично я не бухгалтер, а вы сами должны знать.

Открываю двери в директорский кабинет и, уже не слушая прекрасную и главную бухгалтершу, завожу её в кабинет. Предполагая, что там она попадёт под прессинг Кеши после моего напутствия:

— Иннокентий, эта роскошная дама — Светлана Васильевна, главбух. Пытай её, тряси её, доминируй над ней, делай с ней, что хочешь, но пусть она покажет всё, что нужно.

Кто-то из моих хохотнул, а Кеша как-то смешался. Придётся показать ему, как это делается. Немного. Небрежным движением разворачиваю женщину и слегка подталкиваю. Она плюхается на стул.

— Пойми, Иннокентий, властвовать над красивыми женщинами тупо приятно. Вот и займись этим увлекательным делом, — подмигиваю ему.

Женщина слегка краснеет, Кеша впадает в смятение.

— Владимир Борисович, сядьте сюда, — показываю на стул у окна.

— С чего это вдруг? — директор неожиданно упирается.

В препирательства не вступаю, подхожу к нему и грубо выволакиваю из-за стола. Фрида отводит его к указанному месту, а я начинаю хозяйничать на месте главного руководителя. Через пару минут Кеша и главбух находят общий язык. Женщина отыскивает на полке книжного шкафа нужную папку и ведёт моего финансиста в бухгалтерские дебри предприятия.

В кабинет заглядывает лейтенант, командир командированного со мной взвода:

— Шеф, там какие-то люди подъехали, чего-то хотят и требуют. По виду — важные дядьки.

Глаза и ухватки молодого офицера напоминают ерохинские. Сразу можно сказать, что Тим у своих подчинённых пользуется заоблачным авторитетом, если они стараются ему подражать. Никто их запугать никаким важным видом не сможет.

Займусь. Всё равно мне тут особо делать нечего.

— Фрида, следи за порядком. До моего появления старший — Антон, — этому парню не надо объяснять, как управлять андроидами.

В приёмной уже никого нет. Дядя Фёдор, наверное, уже вытряхивает из подозреваемых всю подноготную. Почему «подозреваемых»? А у него все подозреваемые, даже я когда-то в этом статусе ходил.

На улице начальственного вида пузан в дорогом тёмном костюме пытается качать права перед сержантом. Вроде требует, чтобы его пропустили. Тот глядит на него свысока и с нескрываемым пренебрежением. Одобряю. Поодаль стоят две машины, одна из них — вместительный джип. За спиной пузана ещё две фигуры, судя по ситуации, помощники высокого начальства.

— Я Берестов, мэр города! — мужчина трясёт объёмным вторым подбородком. — Вы кто такие и что делаете на территории предприятия?

Представляюсь. Не ленюсь перечислить все свои титулы. Мэр слегка сдувается.

— Исходя из вышеизложенного, — добавляю скучным голосом, — и я и мои люди обладаем дипломатической неприкосновенностью. Мы с вами можем делать, что захотим, и нам ничего за это не будет. Мы неподсудны.

— Виктор Александрович, но вы же можете хотя бы объяснить, что происходит? — мэр говорит так осторожно, что даже его мощный второй подбородок не трясётся.

— Обыденное и скучное дело происходит, Михал Андреич. Предприятие грубо нарушило договор и график уже оплаченных поставок. Сейчас проведём инспекцию, ревизию, инвентаризацию, а там будем решать, что с ними делать. По итогам проверки.

Мэр напряжённо переваривает информацию.

— Право мы на это имеем согласно договору, там есть соответствующие пункты. К тому же наше Агентство в особом реестре, как корпорация, имеющая стратегическое и оборонное значение для России. И вы, как должностное лицо, как государственный человек, обязаны оказывать нам всяческое содействие. Для начала подумайте, где разместить моих солдат. Желательно забронировать и нам гостиничные номера на двенадцать человек, — мои девочки только по виду люди, но зачем ему об этом знать?

Разговор плавно переходит в деловое русло. Хотя вижу: мэра что-то гложет, но также вижу, что не скажет ни за что, в чём дело.

3 августа, пятница, время 16:10.

Байконур, обитель Оккама, кабинет Колчина.

— И что по итогу выяснилось? — Андрею интересно, в отличие от меня.

— Банальное дело. Разновидность административного рэкета. Охранная фирма племянника мэра навязала Вышникову грабительский договор. Тот поддался, вместо того чтобы нам пожаловаться.

Племянничек тот ушлый сначала своего человека водителем пристроил. Тот всё и разнюхал, насколько смог. Достаточно, чтобы понять, что предприятие процветает. Затем обычное дело: несколько актов вандализма и предложение, от которого трудно отказаться.

— На человека надавить легко, Андрей. Намекнул, что с близкими может несчастье случится, — и дело в шляпе. А дальше, как обычно, коготок увязает — птичка пропадает. Директора вынуждают создать службу безопасности, и навязанные мордовороты получают несуразные зарплаты. Заодно следят, чтобы выплаты шли регулярно. Тем, кому надо.

Песков задумывается:

— Даже не предполагал, насколько хорошо и безопасно мы живём.

— Как мы из них деньги обратно выбивали, смотреть будешь? — под рукой пульт от телевизора.

— Дай флешку, посмотрю, когда настроение для кинобоевика подходящим будет, — Андрей улыбается.

Кино нам организовать — пара пустяков. Посадил специалиста, дал материалы от Греты с Фридой: сиди и монтируй.

— Заметил момент, когда главная бухгалтерша на контакт пошла? — учить своего зама надо непрерывно. — Когда я в кресло директора сел. Хотя и говорят, что не место красит человека, но некоторый обратный эффект тоже реален. На уровне подсознания стала воспринимать меня как собственное начальство.

Андрей кивает.

— Ты не слишком резок был? А то как-то попахивает рейдерским захватом.

— Технология именно такая, ты прав, — начинаю растолковывать: — Рейдерство эффективно именно благодаря скорости. Законные механизмы за ним просто не успевают. Судьи и прокуроры рассматривают дела неделями и месяцами, а ушлые ребята в это время успевают изменить ситуацию коренным образом. Так, что предыдущие обстоятельства уходят в прошлое и правоохранительные органы попадают в дурацкое положение. Они просто не успевают, потому что каждое своё действие должны подкрепить бумажкой с нужными подписями.

Некоторые сомнения на лице моего друга остаются.

— Наши действия абсолютно законны. Судья Бражникова выписала нам ордер на взятие предприятия под наше внешнее управление со сверхзвуковой скоростью. Понимаешь? Поэтому мы сразу взяли под контроль финансы, все счета, склад с продукцией. Только внешне, своей скоростью, мы похожи на рейдеров. Ты тоже штатного егеря из охотхозяйства по внешнему виду с браконьером можешь перепутать. Но ты ведь понимаешь, что они в корне друг от друга отличаются?

Напоследок хлопаю его по плечу:

— Мне не нравится твоё отношение. Ты должен учиться этой методике, а не сомневаться в своём друге и начальнике.

4 августа, суббота, время 17:30.

Байконур, комплекс Агентства.

Возвращаемся из СКК. Света туда меня затянула. Дескать, двух зайцев сразу можно убить. И самим потренироваться, и ребят поучить. Школьники потихоньку начинают подтягиваться к окончанию каникул. И там уже не только школьники.

Дашка весело скачет, время от времени повисая на наших руках. Восторгается, когда сажаю её на шею, а Света облегчённо вздыхает. Дашка обожает ходить на танцульки, а тамошние девчонки заливаются смехом от её пируэтов. Моментально обозвали её манеру «Дашкин-стайл».

Уже дома, на кухне тяжко вздыхаю:

— Я когда-нибудь уже вырвусь отсюда или нет?

Света с недоумением поворачивается от плиты:

— Не поняла. Мечтаешь от нас улизнуть?

— Не строй из себя идиотку. С пещерных времён мужчины систематически семьи покидают. Надолго. Мамонт сам себя не поймает. Его надо выследить, выкопать ловушку, загнать туда, добить и доставить. За несколько часов всего не сделаешь. Мой отец тоже частенько на несколько дней уезжает.

— Очень многие никуда годами не отлучаются…

— Деревенские — да. Но почему-то девок палкой в село не загонишь, — ага, попробуй переспорь меня.

Искин хоть и не на полную работает, но и в крейсерском режиме мне за полсекунды целый список аргументов нарисует.

— Да и то… — заканчиваю мысль, — когда страда, они ночуют в поле. Одна радость — недалеко от дома.

Когда передо мной возникает тарелка с омлетом и горка салата, продолжаю:

— Ты не понимаешь, а вернее, делаешь вид непонимающий. Мужчина нацелен на внешний мир, на его преобразование. Поэтому ему просто необходимо время от времени им заниматься.

— Я всё понимаю, — Света садится тоже. — Вот только к чему ты этот разговор завёл?

— Никак в космос вырваться не могу. Всё время какие-то дела тормозят, — тяжкий вздох не мешает мне поглощать омлет и салатик. — Я уже месяц как готов. Недавно личный рекорд поставил, выдержал пятнадцать «же» семь секунд.

— Это много? А мировой рекорд какой?

— Говорят, был случай, когда человек выжил после двухсот «же». Но там аварийная ситуация была, и перегрузка действовала доли секунды. Мы ставим планку для космонавтов в двадцать пять, но медики реально никогда такого не разрешают. Говорят, экстремальные случаи на то и экстремальные и лучше остановиться на пороге, чем рисковать здоровьем на обычных тренировках.

Наши врачи настоятельно рекомендуют не пересекать границу в двенадцать g, это мне индивидуально разрешили. Давил на них, но меня всё равно не допустили бы, не будь у меня отличных показателей. Феноменальных, как буркнул один из них. Мне показалось, с завистью. Сказывается многолетний правильный образ жизни. К тому же подозреваю, спортивные перегрузки борцов и прочих рукопашников могут достигать совершенно экстремальных величин. Правда, кратковременно. Представьте, что кого-то с размаху бросают плашмя с высоты полтора-два метра. Скорость падения приличная, и её надо погасить за пару сантиметров движения за счёт амортизации мышц и всего тела.

Но спор на эту тему с медиками выиграть не смог. Скоротечность — тоже фактор. Мне тут же возразили, что центрифугу за сотую долю секунды не разгонишь. Человеку придётся выдерживать плавный разгон до максимума в несколько секунд, затем заданная выдержка и такой же плавный выход.

— Ударные нагрузки предусмотрены эволюцией, — сказал главный врач центра. — Звери и животные прыгают, падают. Если кости при этом уцелели, то всё в порядке. А режим наших центрифуг природой не предусмотрен.

Даже мой искин не нашёл ответа. Такое нечасто случается.

— Так что, Света, скоро я отправлюсь туда, — показываю пальцем вверх, допивая компот. — Помашу тебе оттуда рукой.

Почему-то она несильно радуется.

Уже в гостиной игры с дочкой и котиком прерывает Дита. Кто-то мне звонит из списка, для кого я всегда доступен. Кроме времени сна.

Абонент мой не только из списка, а из подсписка самых приятных. Юна. Начинает говорить по-русски, но я здороваюсь по-корейски, она немедленно принимает подачу. После ритуальных и благих известий о своём самочувствии и здоровье близких Юна меня огорошивает:

— Я хочу навестить ваш космодром, Витя-кун. Давно хотела и вот нашла время.

Ну, ёптыть! Опять ржавый якорь куда-то не туда воткнулся! Я когда-нибудь выберусь или нет? Выберусь!

— Не смогу тебя встретить, нуна. Буду в отъезде. Тобой мой заместитель займётся.

— Куда собираешься, если не секрет?

— Туда. В место, которое ты каждую ночь можешь увидеть.

— Ёксоль! На Луну⁈

Видеосвязи нет, ради экономии трафика, но представляю себе её выпученные глаза прекрасно.

— Ук.

— Витя-кун! Ты должен взять нас туда!!!

— Нуна, тебя зовут не Охренелла? — последнее слово говорю по-русски. — Это тебе что — на мотоцикле прокатиться?

Пробовали когда-нибудь отговорить женщину, которой что-то натурально загорелось? Тем, кто пытался, сочувствую от всей души. Чужую легко можно послать на любое количество букв, но близкую…

— Нуна, давай договоримся. Успеешь за неделю — полетишь. Нет — извини, в следующий раз.