Королевство Иберра. Год Громогласного Буревестника[1]

- Полагаю, ты ждешь объяснений? – наполовину снисходительно, наполовину утвердительно спросил Леокадий, знаком веля хозяину нести господам самое лучшее вино. - Итак, придется начать с самого начала…

Леокадий на секунду примолк и прищурил глаза, рассматривая небо, море и собеседника.

В Аль-Миридо царило и пело благодатное лето. Цвели розы, сводя с ума от зависти апельсиновые деревья, жужжали пчелки, млели кошки. Иберрские красавицы, полускрытые кружевными мантильями, прогуливались, спеша подразнить пылких кавалеров неземным совершенством, которое те, быть может, заслужат с наступлением ночи. На избранных заборах распевали эльфы. Белоснежная громада королевского замка сияла мраморным великолепием на фоне голубого неба и лазоревого моря.

На самой окраине великолепного города, в переулке, извилистом, как коровий пищевод, притулилась таверна «Морское око». Это было обыкновенное – этаж с мансардой – здание, сложенное из самодельных кирпичей, с крышей из красной черепицы и террасой, сколоченной из сосновых досок, по старой иберрской традиции украденных в ближайшем корабельном доке. Разве что вид с террасы открывался нерядовой: казалось, стоит протянуть руку, и ты коснешься лазурных волн и золотистых солнечных прядей, сделаешь шаг за порог – и вспорхнешь прямо к безумно высокому небу…

На террасе, под вывеской, изображавшей что-то странное – то ли лупоглазое многорукое морское чудище, то ли схему атмосферных фронтов во время тропического тайфуна с комментариями свихнувшегося алхимика, - сидели двое. Один из них, высокий сухощавый человек средних лет, налил темного и густого, как драконья кровь, вина в бокал своего собеседника, краснолицего крепыша с буйными седеющими - перец с изрядной горстью соли - кудрями вокруг загорелой лысины. Одежда крепыша выдавала в нем искателя приключений, – разноцветье костюма не шло ни в какое сравнение с количеством заплат (нулевым – на новенькой, отделанной позументами с золотом курте из тонкой кожи, одинарным – на плаще и явно недостаточным на изношенных портках). Меч, перевязь с метательными ножами, а особенно взгляд, цепкий и хитрый, подтверждали, что этот еще не старый, скорее, вошедший в лучшую пору зрелости, человек, умеет рискнуть, бросить на алтарь Удачи свою и чужую жизнь, не сожалея о сделанном выборе и не печалясь о прошлом.

Собеседник искателя приключений, напротив, одет был в черные одежды, более подходящие скромностью и чопорностью какому-нибудь честному управляющему, аптекарю или служке небогатого прихода. Но именно он только что заказал самое дорогое вино, которым могла похвастаться прячущаяся на окраине столицы таверна – и расплатился, бросив официантам горсть золотых. Расплатился, как истинный хозяин жизни: даже не обернувшись, чтобы посмотреть, куда упали золотые кружочки.

Крепыш опустошил бокал, облизнулся. Леокадий перехватил взгляд, устремленный искателем приключений на бутылку, и с величавым – вернее, немного высокомерным – спокойствием подлил еще.

- Собрались однажды эльф, шаман и человек, и начали соревноваться в магии.

- Шаман – это орк, что ли? – переспросил крепыш, на секунду отвлекшись от крайне важного занятия: он вытряхивал в глотку последние капельки вина. Высокий человек в черном поморщился, протянул собеседнику бутылку и продолжил.

- Нет, это был не орочий, а риттландский шаман. Не отвлекай меня, я тебе дело говорю.

- Ну, дело так дело, - равнодушно согласился искатель приключений и надолго присосался к бутылке. Прикончил драгоценную влагу, бросил тару в угодливо раскланивающегося трактирщика и заревел во всю луженую глотку: - Быстро неси еще!! Лучшего вина мне и другу моему Леокадию!!!

- Дон Текило, прошу тебя… - поморщился черный сухой Леокадий.

- О чем? – хитро прищурился дон Текило. – Ты меня, как теленка, уже битый час какой-то бурдой поишь и поишь… А о деле еще не заикнулся.

Леокадий, сделав над собой усилие, промолчал. Проследил, как услужливый хозяин подобострастно доставил требовательному клиенту выпивку, сушеных крабовых лапок для закуски (хотя божественное вино было достойно, как минимум, большего) и, дождавшись, когда их оставят в одиночестве, продолжил.

- Я объясняю тебе, что дело нелегкое. И если ты за него возьмешься – хотя я слабо на это надеюсь, задача хитрая, уже как минимум двое на ней сломались, ты должен хотя бы приблизительно знать, за что берешься.

- За талию! – захохотал дон Текило, хватая бутылку за горлышко и бойко наполняя свой бокал. – Поверь, дружище, если за что-то и браться, то именно за нее!

Леокадий стоически промолчал. Дождался, когда его говорливый собутыльник прервет поток сладких воспоминаний под общим названием «Сто лучших талий моей жизни», и продолжил.

- Так вот. Эльф, шаман из северных земель и человек. Поспорили, чье магическое Искусство лучше.

- Фрь… у эльфа, конечно, - прокомментировал идиотизм спорящих волшебников дон Текило. Послал за следующей бутылкой, запустив в хозяина пустой.

- Не факт, - ответил Леокадий. – Иногда и среди людей случаются настоящие самородки. В магическом плане, разумеется. А риттландское шаманство, да будет тебе известно, вообще принципиально другая магия. И с эльфийской ее даже сравнивать нельзя.

- Тебе виднее, ты ж много об этом знаешь, - ухмыльнулся дон Текило. И подмигнул: - Что, до сих пор не можешь смириться, что маги тебя в ученики не взяли?

Леокадий сделал вид, что не понимает, о чем его собеседник говорит. Только губы сжались крепче, делая еще более сухой его чуть желтоватую постную физиономию.

- Дружище, не отвлекайся. Так вот, решили три волшебника проверить, чье Искусство лучше.

- Шаман – это не волшебник, - наставительно изрёк дон Текило, подчеркивая правоту своих слов воздетым в небеса указательным перстом. – Помню, душил я одного чудилу, как положено душил: нюртанговую цепь на шею, харей в рыло, чтоб не трепыхался, а он…

- Дон Текило, дружище, пожалуйста, - попросил Леокадий всё с тем же нейтрально-сухим выражением лица, в котором нисколько не угадывалась те ярые и бурные страсти, которые обычно свойственны жителям южных земель. – Так вот… О чем я говорил?

- О том, что поспорили эльф, шаман и человек, - с радостью, умноженной на пятую бутылку, подсказал дон Текило.

- Да, точно. Так вот…

- Хотя странно, что они ведьму в свою компанию не пригласили. Ух, ведьмы – они такие! Они такое зелье могут сварить – ого-го! Колдуют тоже нехило, весьма… Помню, душил я как-то одну косоглазую цинскую ведьмулечку…

Леокадий стоически вытерпел и «Сто лучших удушений» друга Текило. К седьмой бутылке речь у крепкого жизнерадостного дона стала замедляться, чем и воспользовался его собеседник.

- Значит, поспорили эльф, шаман и человек...

- А что ж они кентавра к себе не позвали? - вдруг удивился дон Текило. - Или он, копытное этакое, в кустах прятался? Это ж первое дело после хорошего удушения - залезть в какие-нибудь кусты, да там и...

- Не отвлекайся, друг мой, - поморщился Леокадий и, улучив секунду, когда пасть Текило прервала поток повествований о ста лучших кустах в его, отважного дона, жизни, и оказалась занята очередной бутылкой, быстрым речитативом продолжил: - Итак, поспорили эльф, шаман и человек о том, какой из магических способов узнавать новое, неведомое и странное лучше: увидеть то, что есть на самом деле; услышать, слившись с природой и ощущая ее таинственное дыхание; или же озвучить рассказ о том, что есть в этом лучшем из миров.

- Фрь… - скривился дон Текило. Рыгнул, отбросил пустую бутылку. – Лучше бы они поспорили, какой способ удовлетворить ведьму ей больше понравится. Помню, я…

И Леокадий – вместе с обслуживающим персоналом таверны «Морское око» - были вынуждены прослушать повесть «Сто лучших удовлетворений доном Текило».

Выдавив последние капли из десятой бутылки, говорливый и опытный искатель приключений заметил, что Леокадий, хозяин, трое официантов и вышибала молчат и смотрят замаслившимися глазами на вышедшую стряхнуть скатерти посудомойку.

Посмотрел и дон Текило. Не обнаружил талии (вся фигуры этой немолодой женщины представляла собой одну длинную тонкую линию), громыхнул кулаком по столу, требуя продолжения банкета, и велел другу Леокадию рассказывать, из-за чего ж он вызвал старого приятеля.

- Да, так вот, - очнулся немного раскрасневшийся Леокадий. - Спор завершился созданием артефакта «Тройной Оракул». Он позволяет видеть сквозь морок и защитные магические щиты, различать ауры добрых и злых намерений; слышать самые тихие звуки – иногда даже до того, как они появятся. И, конечно же, рассказывать.

- Рассказывать - о чем? – переспросил дон Текило.

- О том, что происходит в этом мире и предсказывать наиболее закономерные изменения в нем.

- Фрь, - фыркнул дон Текило, едва удержавшись, чтоб не поведать окружающим, как довелось ему рассказывать о своих подвигах. – Должно быть, полезная в быту вещица, - проговорил он, и Леокадий тут же согласился. – Представляешь, жена только тебе изменить собралась – а Оракул раз, и рассказал тебе, с кем, да еще увидел, где этот козёл рогатый прячется, и услышал, как ты его убиваешь!!! лепота! – захохотал жизнерадостный дон Текило. Увидел постную физиономию Леокадия и на всякий случай спросил: - Я, конечно, рассуждаю тю… те… тюарититеськи, - проговорил он редкое в своем репертуаре словечко. – Ты ведь до сих пор не женат, верно? Чего ж тебе бояться какого-то любовника жены? Помню, сам я как-то раз... - причмокнул губами дон Текило, собираясь озвучивать эпопею под названием «Сто лучших поисков любовников под кроватью жены».

Леокадий, который совершенно случайно знал, что его друг страдает многоженством в особо крупных размерах, поторопился вернуться к теме разговора:

- Он стоит бешеных денег.

Дон Текило тут же примолк. Деньги – они того. Требуют тишины и почтения.

- Сколько?

Леокадий ответил. Дон Текило захохотал.

- Да на эти гроши я буду пару месяцев прозябать на одной бобовой похлебке и бульоне из лягушек, и всё! У меня ж жена, дети... И тёща... А если подумать, то и несколько...

- Это аванс, который мой заказчик и покровитель согласен заплатить тому отважному человеку, который рискнет доставить ему этот артефакт. Остальное… Как минимум десятикратная сумма. А если ты справишься быстро, она увеличится еще вдвое. Ну что, берешься? – прищурился Леокадий, гипнотизируя угольно-черным взглядом своего развеселившегося друга.

- Я и не знал, что ты каким-то покровителем обзавелся, - удивленно протянул дон Текило. – Ты ж из наших всегда самым независимым. Черный Лео, отважный котяра, который бродит по чужим крышам – всегда сам по себе!- и, для лучшего выражения дружеской симпатии хлопнул по сухому плечу собеседника. - Дружище Леокадий, я тебя не узнаю!

Леокадий пригнулся, но даже глазом не моргнул; на его сухой постной физиономии не отразилось никаких эмоций.

- Мой покровитель чрезвычайно важная персона. Поэтому он отбирает особо выдающихся и очень надежных людей, в которых может быть стопроцентно, абсолютно уверен.

Дон Текило нахально и вызывающе смерил взглядом черную фигуру «выдающегося и абсолютно надежного человека». Не выдержал и захохотал.

- Что, к какому-нибудь хитрому пелаверинскому торгашу нанялся? Где твоя гордость, Лео! А интересно, чтО он о тебе знает? О твоих подвигах?.. Помнишь, как мы с тобой вдвоем, упившись гномьей самогонкой, грабили кентаврийскую деревушку? А как заманивали в ловушку этих противных мелких недоросликов – тогда, в горах?! Ты – пьяней полкового трубача в день жалованья, на четвереньках ползаешь по ущелью, на руках и коленях подковы, а куда идти – не видишь, ибо от пива в глазах косо!! «Притворимся, что здесь ползали драконы»… - смачно захохотал вслед светлым воспоминаниям бурной бесшабашной молодости дон Текило, и снова с размаху хлопнул бывшего подельника по сухому костистому плечу. – А давай – вместе, как в былые времена? А? Да от нас не могли спрятать ни одного золотого!

Жизнерадостный вор потряс вора хмурого. Тот насупился.

- Это от меня не могли спрятать ни одного золотого. А от тебя, в основном, прятали выпивку и девок.

- Прятать – прятали, - признал дон Текило. – Но я ведь все равно находил!! Ну, не кисни! Давай и вправду на это дело вдвоем подпишемся, а?

- Не могу, - вроде как с сожалением ответил друг Леокадий. - За мной следят.

- Следят?!! - грозно нахмурился дон Текило и пристрастно осмотрел лица официантов, вышибалы и хозяина. Те сразу захотели стать улитками, черепашками или невидимками. - Кто? зачем?

- Ах, не бери в голову. Они, - Леокадий сухим неопределенным кивком в сторону презрительно обозначил свое отношение к потенциально следящим. - Думают, что это я пытался ограбить местную обитель Одаря Дровянистого на прошлой неделе.

- А на самом деле? - хитро прищурился дон Текило. Хотя, возможно, это было результатом внутреннего воздействия двух десятков опустошенных бутылок.

Леокадий приосанился и скривил чрезвычайно благопристойную рожу:

- Ничего не докажут.

- Да уж! - расхохотался дон Текило. - В этом ты мастер! Помню, как ты тогда в Лугарице...

- Тсс, - чуть обеспокоился Леокадий. - Не будем вспоминать прошлое. Так что, берешься?

- Берусь! - лихо согласился дон Текило. И потребовал еще дюжину бутылок, чтоб хорошенько отпраздновать начало очередного великого приключения своей бурной жизни. - Да, а кого хоть грабить будем? - спохватился авантюрист некоторое время спустя. В первый раз с начала разговора его широкий загорелый лоб подвергся атаке одинокой задумчивой морщинки.

Леокадий, отпив пару микроскопических (блохе не хватит, чтоб утопиться) глоточков, махнул сухой желтоватой кистью:

- Да так, один не слишком молодой, не слишком известный, вечно впадающий в алхимическую рассеянность маг… Тебе даже не придется иметь с ним дела, - равнодушно ответил Леокадий.

- Что так?

- Знаю абсолютно достоверно: хозяин артефакта в данный момент находится в тюрьме. Где и пробудет, - здесь Леокадий примолк, демонстративно вытащив из кармана золотые часы величиной с небольшую хлебную лепешку; исследовал циферблат с одинокой стрелкой, и продолжил: - Еще как минимум пять лет, три месяца, неделю и четыре дня.


Загрузка...