Жрец Хаоса. Книга ХI

Глава 9

Накинув на друида благословение «Аура Святого», максимальное по силе в арсенале магии Рассвета и выжирающее всё магическое на своём пути, я одновременно накрыл всю оранжерею Радужным щитом, чтобы нам не мешали. Следующее благословение полетела на саркофаг Эсрай, отсекая все те ядовитые вьюнки, которые оплетали её саркофаг. Если во сне подействовало, то и в жизни должно было.

Растения-паразиты начали разлагаться на глазах, после чего я одним прикосновением к саркофагу переместил его в собственное Ничто.

В это время я услышал тихий писк и визг. Это, судя по всему, призывал к себе собственные творения Линтхаэль, беснуясь, стягивая потерянные после благословения силы на собственное восстановление. Да, если ты друид, мало уничтожить и опустошить твой собственный резерв, нужно уничтожить ещё и всех твоих творений вокруг, которые сами же являются твоей подпиткой. Что ж, значит, придётся придерживаться тактики выжженной земли. Видя, как тянутся лозы со всех концов оранжереи ко мне, я выпустил рой.

А между тем Линтхаэль принялся превращаться из человека в огромное древо. Коже на его теле трескалась, из-под неё выступала не кровь, а древесный сок болотного оттенка. Пальцы срастались, превращаясь в узловатые ветви, ноги проросли в каменные плиты пола мощными корнями, стараясь дотянуться до земли и подпитаться от неё.

Существо покрылось иглами, сочащимися ядом, и раззявило пасть, шипя на меня:

— Как ты посмел явиться в мой дом и украсть мою добычу?

— Ошибаешься, урод! Это вы позарились на мою женщину! Эсрай моя. Когда вы с Эльтрандуилом потянули к ней свои грязные лапы, то сделали одну очень большую ошибку, за которую теперь придётся расплачиваться.

А между тем, судя по мрачному удовлетворению роя, те вовсю работали газонокосилками и секаторами в оранжерее Линтхаэля, перемалывая в пыль и щепу все его создания. И это не добавляло архимагу радости и счастья: он бушевал, пытаясь до меня дотянуться, я же то и дело обрабатывал его благословениями из арсенала магии Рассвета, выкачивая из него всё больше и больше энергии. Но эта сволочь меньше не становилась. Правда, и больше тоже.

«Уничтожили всех, кроме деревьев-паразитов…» — пришёл отчёт от королевы, и это стало переломным моментом.

Дерево, некогда бывшее друидом, начало уменьшаться, ветви становились всё тоньше, корни — более хрупкими. Благословений я не жалел, ведь, используя магию Рассвета, я благополучно выкачивал силу и энергию из архимага, передавая её Кхимару.

Ещё через три благословения передо мной стояло уже не древо, а обычный иссушенный старик с пустым резервом, взиравший на меня с ненавистью.

— Я знаю твои самые главные страхи. И сегодня они оживут.

Используя магию иллюзий, я лианами связал друида и потащил обратно к деревьям-паразитам. Пока продвигался через оранжерею, увидел, что та больше походила не на поле боя, а на открытие сезона лесозаготовки. Столько щепок, листьев, древесного сока и обрубков корней я в жизни не видел. Правда, и рою тоже досталось.

— Остановитесь, — отозвал я королеву.

Та неверяще взглянула на меня:

— Но почему?

— Потому что для них у меня есть особое блюдо.

Линтхаэль сперва не понял моего намёка, а после скрипуче расхохотался, словно расколотое ураганом древо на ветру:

— Мои творения никогда не причинят мне вреда. Это закон.

— Твои творения признают твою магическую силу. Сейчас же ты пуст. Обычная человеческая оболочка без капли магии. Для них ты сейчас — такая же питательная среда, перегной. А с учётом того, что они вели бой, твои детишки сейчас очень голодны.

Я принялся снимать с корней деревьев-паразитов иссушенные тела пленников. Ни в одном из них уже не теплилось искры жизни. Вместо этого я закинул к подножию деревьев Линтхаэля и пустил ему кровь, смазав ею израненные роем корни:

— Вот она, ваша жертва. Вкусная, питательная. Тяните из неё. Вы же так голодны… Вам ещё нужно защищать своего создателя.

Укладывая архимага в качестве удобрения, я напевал переиначенную песенку вроде той, которую пели Эсрай альбионские длинноухие мальчики-зайчики…

Спи моя радость усни,

В оранжерее погасли огни,

Скальпель затих у стола,

В перегное тлеют тела.

Что там за шум за стеной?

Чьё это тело, родной?

С трупов сниму кандалы,

Скоро здесь будешь и ты.

В саду зажглись огоньки,

Завтра закажут венки,

Будет денёк, а пока

Праздник у мертвяка.

Спи, моя радость, усни,

В страхе своём утони,

Ручки станут корой,

Корни выжрут пах твой,

Крона шелестит мне листвой,

Провожая тебя на покой.

Заметив, как деревья осторожно принялись присасываться к архимагу, я подумал, что, по-справедливости, надо бы растянуть смерть друиду в память о всех его жертвах, но… заканчивать всё нужно было быстро. А то вдруг какие-то скрытые резервы у остроухого откроются. Прикинув, что для ускорения пожирания ресурсов, необходимо было ускорить отток сил у деревьев, я скомандовал королеве роя:

— А вот теперь, можете нападать.

Королева на миг замерла, а после вновь повела своё воинство на приступ деревьей-паразитов. Отбиваясь от роя, творения Линтхаэля принялись всё сильнее выкачивать из него жизненную силу, ведь магической в нём моими стараниями не осталось.

Спустя ещё пять минут всё было кончено. Труп старика рассыпался едва ли не перегноем под корнями деревьев. Королеву с роем я отозвал обратно в собственное Ничто, заодно почувствовав, что Радужный щит уже активно долбят со всех сторон всем, чем только можно не то защитники резиденции «Ядовитого плюща», не то вызванная откуда-то поблизости подмога. А значит, нам следовало удалиться как можно скорее.

Посмотрев на распадающееся тело друида, я создал венок из пары ветвей жасмина и положил его на место, где раньше была голова Линтхаэля.

— Символичненько, — хмыкнул я и, открыв портал, шагнул прямиком к резиденции «Хладного озера».

Эльтрандуил прогуливался по застеклённой галерее, соединяющей основное здание его резиденции с малой башней. За окнами стелился вечерний туман, подсвеченный снизу магическими огнями, разгоняющими сырость над гладью Хладного озера. Архимаг остановился у высокого стрельчатого окна, наблюдая, как в серебристой дымке тает противоположный берег, где редкие огоньки деревень мерцали подобно гнилушкам в болоте.

Мысли его текли неторопливо, но цепко. Утром его побеспокоил представитель гильдии магов. Курьер был настойчив и вручил личный пакет с пометкой «для вскрытия лично архимагом Эльтрандуилом». В послании, написанном витиеватой вязью, некий наследник раджпутанской знати просил об аудиенции. Предлагал щедрую плату в накопителях, а интересовало его… состояние здоровья и магической системы князя Угарова.

Эльтрандуил тогда хмыкнул, откладывая письмо. Платили и впрямь щедро, а причин отказываться от лёгких денег он не видел. Другой вопрос — зачем индусам сдался этот Угаров? Маловероятно, что князь успел за свои восемнадцать лет оттоптать кому-то мозоли не только в России. С другой стороны, могли ведь таким образом свести счёты и с княгиней Угаровой, когда та перестала быть архимагом. Эльтрандуилу моральная сторона вопроса была безразлична. Княгиня больше не входила в состав архиагов, потому подзаработать на её родне ему никто не мешал.

Он уже ожидал гостя, когда неожиданно поступил звонок от Линтхаэля. Друг был взволнован и сообщил, что встреча со Стилом переносится: к друиду должен пожаловать тот же визитёр, но с иным запросом — созданием некой паразитной формы жизни. Архимаг нахмурился, сопоставляя факты. Выходило, что раджпутанский принц разъезжает по Альбиону с конкретной миссией. Семейка у них, конечно, та ещё, разносторонняя. Но, в конце концов, какая разница? Он здесь, они — там.

Время встречи с Линтхаэлем, однако, прошло, и Эльтрандуил, повинуясь смутному беспокойству, решил связаться с другом, уточнить, как прошёл разговор. Он набирал номер телефона, но вызов шёл в пустоту. Раз, другой. Тишина.

— Странно, — пробормотал архимаг, опуская трубку на рычаг и поворачиваясь к выходу из кабинета.

В этот миг тишину вечера разорвал вой сирены. Аварийная система оповещения взвыла на высокой ноте, и почти одновременно с этим со стороны озера донеслись крики, визги и треск — шум битвы, внезапно ворвавшейся в пределы его владений.

Эльтрандуил замер, прислушиваясь. Сработала защита периметра. Нападение? Прямо сейчас? Мысли его заметались, но страх был недолгим. Он резко развернулся и быстрым шагом направился в подземный уровень, туда, где в толще скалы, под водами озера, покоился его саркофаг. Пусть охрана разбирается. Пусть уничтожают нападавших. А он переждёт. Этот саркофаг — его надёжное убежище, его кокон. Однажды он уже пережил в нём полное разрушение замка, а когда опасность миновала, вышел наружу и заново отстроил своё гнездо. Ничто не могло ему навредить там, внутри. Ничто.

Он спускался по каменным ступеням, а звуки боя за его спиной становились всё громче и всё ближе.

Отправив двух демонов — Кродхана и Малявана — вместе с армией кошмаров «кошмарить» резиденцию «Хладного озера», я сосредоточился на Эльтрандуиле. Точка его ауры, вместо того чтобы принять бой и руководить обороной, удалялась глубоко под землю.

«Вот козлина престарелая! Бросил своих на произвол судьбы, сверкая пятками!» — мысленно возмутился я и отправился за следом.

Пришлось постараться и задействовать не только магию иллюзий, проходя сквозь стены, чтобы догнать архимага-лекаря, но и просто ножками побегать. Между тем каждый спуск на пролёт давался не просто так. Даже укутавшись Радужным щитом, гасящим физический и магический урон, пробираться приходилось с трудом: ведь срабатывали всевозможные ловушки в виде арбалетных болтов, огнемётов и резкой заморозки. Проваливался пол под ногами, благо я успел вытащить себя аналогом левитации, только с помощью иллюзорной магии воздуха, поднимая себя вверх. Честно говоря, не будь у меня в арсенале тех сил, которые у меня есть сейчас, хрен бы я пробрался так далеко по этим долбаным катакомбам.

А уж последний комитет по встрече, выставленный в мой адрес, меня и вовсе поразил. Он же маг-лекарь! Вроде бы. Откуда у него появилась целая армия мертвяков? В том, что это была нежить, я был абсолютно уверен, ведь в магическом спектре от неё веяло теми же некротическими эманациями, которые я видел у Керимовых. Да уж, неожиданный подарочек, ничего не скажешь. При этом одеты они были в какую-то странную броню, которая, реально, имела едва ли не стопроцентное сопротивление магическому урону. Сколько я ни долбил по ним то огненными шарами, то воздушными плетями, то водными серпами, — им хоть бы хны, вообще, как будто их это не касалось. Пришлось работать по ним нужно исключительно физическим уроном, а потому я обрушил на их головы плиты коридора, попросту раздавив нежить, и прошествовал поверх них в странный зал.

Весь испещрённый рунами и с центральным постаментом посередине, он чем-то напоминал мне тюрьму Эсрай, когда я обнаружил её в сердце серебряного рудника. Здесь было примерно то же самое: очень похожие цепочки рун, свет, пульсирующая магия жизни — и при этом абсолютно пустой постамент. Лишь перейдя на магический взор, я увидел, что на постаменте хранится саркофаг, надёжно скрытый за счёт пульсации магии, исходящей из рун на полу.

— Интересно… Кто-то решил спрятаться? Прятки я люблю, — хмыкнул я и принялся обходить постамент стороной.

Сперва я попробовал осторожно зайти за пределы испещрённого рунами круга и прикоснуться к саркофагу. Что удивительно, мне это удалось. То есть никаких побочных эффектов — вроде проклятия или ещё чего — не наступило. К тому же я не почувствовал удара по Радужному щиту, зато услышал кое-что другое.

«Тело восстановлено», — отозвался в моём сознании Кхимару.

'Рад за тебя, — отреагировал я, разглядывая саркофаг, — но у нас ещё миссия не завершена. А дармовой силы здесь — хоть залейся. Поэтому решай на твоё усмотрение и под твою ответственность: кого из братьев будем восстанавливать следующим?

Самому мне такой объём энергии, постоянно поступающий из этих рун, было не переварить. Тем более что я ни разу уже не пустотник, потому приходилось сбрасывать энергию подобным образом.

«Девасуни», — тут же ответил Кхимару.

Я нырнул в собственное Ничто, взял фибулу, нацепив её непосредственно на одежду для соприкосновения с телом. После мои мысли стали заняты содержимым саркофага. я видел, что внутри скрывается нужный мне архимаг. Но отчего-то был абсолютно уверен, что столь ярко сияет совсем не аура архимага, а аура этого места, уходящего корнями очень глубоко под землю, а то и под воду.

Ну что же, начнём распаковку подарков.

А чтобы кое-кого проняло ещё большей жутью, я сменил ипостась на горга и, гортанно рыча, принялся напевать песенку:

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать.

Раз посмел пленить Эсрай, ты ответку получай.

Архимаг Эльтрандуил в свою ловушку угодил,

И ты не спрячешься от духа, обосрёшься от испуга.

Эльтрандуил слышал, как тварь снаружи принялась курочить саркофаг. Та самая, что напевала эту ужасную, чудовищную считалочку, от которой у архимага леденела кровь. Саркофаг, который никто не должен был обнаружить, — камень, оплетённый сетью эманаций магии жизни, — поддавался медленно, но верно. Эльтрандуил даже изнутри чувствовал, как конструкция теряет связь с подпиткой и сдаёт свои позиции.

Этого он никак не ожидал. Но, как и всякая долгоживущая, магически одарённая сволочь, он подготовился.

У него был конструкт последнего шанса. Тот самый, который каждый архимаг разрабатывает лишь для себя и никогда никому не рассказывает о его действии. Именно его Эльтрандуил принялся плести, готовясь к тому, что саркофаг рано или поздно сдастся. Когда эта тварь, что пришла за ним и представилась духом, сунет руку внутрь, вся энергия из неё будет полностью выкачана и отправлена на подпитку самому архимагу и тому существу, что уже тысячелетиями питает род магов Эльтрандуила.

В кои-то веки архимаг был не против поделиться силой. Тем более что делёж должен была начаться только в том случае, если резерв Эльтрандуила будут переполнены. А потому, хоть архимаг и вздрагивал от каждого удара по каменной скорлупе, он продолжал плести сложнейший трёхмерный конструкт, выставляя вокруг себя защиту, вершину своей магической мысли. Если уж эта тварь прошла все ловушки, все физические и магические преграды и даже армию мертвяков, то против голого оттока энергии и жизни она не должна была устоять.

Архимаг отсчитывал про себя мгновения до вскрытия саркофага.

Шестьдесят восемь тактов сердца — саркофаг дал трещину.

Семьдесят пять тактов сердца — появился малейший просвет, и луч артефакторных светильников пробился внутрь.

Восемьдесят один такт сердца — кусок камня с силой был оторван когтистой лапой, ни разу не напоминавшей человеческую.

Восемьдесят три такта сердца — лапа рванула прямиком в грудь Эльтрандуилу, и конструкт сработал.

— Да! — взвыл архимаг в едином порыве восторга и боли, когда почувствовал, что когти всё-таки пронзили его тело.

«Ничего, ничего, я потерплю, — мысленно уговаривал он себя, борясь с дичайшей болью, когда когти твари вгрызались всё глубже в попытке выдрать его источник из тела. — Сейчас, сейчас тебя выкачает до дна, а я восстановлюсь и за твой счёт стану только сильнее…»

Но что-то пошло не так.

Тщательно выверенный конструкт вдруг начало лихорадить. Трёхмерная сеть-ловушка, выстроенная с таким трудом, пошла волнами, будто бы расходясь и треща по швам от перенасыщения силой. Не от нехватки — от перенасыщения!

На сто пятнадцатый такт сердца из тела Эльтрандуила вниз ушёл поток всей его магической и жизненной силы.

«Как так⁈ — успел подумать архимаг. — Это невозможно… изменение полярности для нанесения вреда создателю в данном конструкте просто невозможно… запрет…»

Но додумать он не успел.

Тело Эльтрандуила рассыпалось прахом внутри саркофага, смешиваясь с пылью веков.

Напевая песенки для нагнетания жути архимагу, я тем не менее отметил, что он принялся плести некий конструкт — достаточно сложный, судя по количеству узлов, а их там было больше трёх десятков. Времени на такое волшебство нужно было немерено, но, судя по всему, он знал, что делал, а это значит, что мне грозила нереальная пакость.

Слегка подумав, я принялся долбить саркофаг с удвоенными силами. Более того, прикинув, что хуже точно не будет, я выпустил на когти горга магию Хаоса, которая при соприкосновении с камнем саркофага умудрялась менять его свойства, превращая то в лёд, то в воду, то в огонь, то в древесину, то ещё в не пойми что. И только благодаря наличию тонкой прослойки Хаоса на когтях я всё-таки смог расковырять саркофаг.

По итогу, вырвав просто кусок камня где-то в районе грудины Эльтрандуила и выдав на лапу Хаоса побольше, я вскрыл грудину архимага, цепляясь в сердце или магическое средоточие. Конструкт сработал.

Вспышка была такой силы, что меня ослепило даже в магическом спектре.

Следующий момент я почувствовал, как из меня резко стали уходить силы — как магические, так и жизненные.

В сознании хором заорали и демоны, и Войд с Гором, и горг:

— Брось дрянь! Вали! Беги! Ну его!

Я же, нащупав средоточие лекаря когтями, что есть силы рванул на себя, пытаясь уничтожить тварь одним ударом. А затем, проморгавшись, попросту наблюдал, как архимаг рассыпался в прах, будто мгновенно состарившись. И это явно была не иллюзия. Скорее всего, в мощный конструкт, созданный Эльтрандуилом, вмешалась магия Хаоса, и что-то пошло не так. Только я успел дать заднюю, и конструкт вместо меня выпил самого создателя.

Весь поток энергии не остался внутри саркофага, а, словно по пуповине, ушёл куда-то вглубь — туда, за тёмную холодную мутную воду, где терялась ещё одна вспышка энергии. Она должна была быть там. Иначе не могло быть. Это была именно та сила, которая подпитывала саркофаг всё это время. И почему-то мне казалось, что я не хочу знать, кто или что спрятано по ту сторону воды.

Однако выбора мне не оставили.

Словно далёкое эхо, гуляющее среди отрогов гор, я услышал чей-то голос:

— Освободи меня… Я тебе помогу.