Жрец Хаоса. Книга ХI

Глава 11

Сутки назад, Закарпатье

Подземные переходы тянулись бесконечной чередой, словно кишки каменного чудовища. Факелы на стенах давно погасли, и лишь слабый свет магических светляков, плывущих в воздухе над головами похитителей, выхватывал из темноты неровные стены, покрытые влагой и странными разводами. Императрицу Марию Фёдоровну несли на грубо сколоченных носилках, и каждые несколько минут она позволяла себе тихий, едва слышный стон, закрывая глаза и запрокидывая голову, словно теряя сознание.

На самом же деле разум её работал с предельной ясностью и холодной расчетливостью. Ещё в тот момент, когда Резван Эраго втолкнул ей в руку маленькую пилюлю с мутноватой жидкостью внутри прозрачной оболочки, доложив: «Алхимия на крайний случай, Ваше Императорское Величество. Примите перед походом к мольфарам и далее либо раскусите, либо оболочка сама растворится от слюны. Это выведет любую отраву в течение часа и сделает вас имунной к ядам на сутки», она поняла, что этот миг настанет. И когда она испила отвара, от которого онемел язык и замутилось сознание, она сделала единственное, что могла, попыталась как можно скорее раскусить пилюлю, но ничего не вышло.

Теперь, лёжа на носилках и чувствуя, как каждая косточка вибрирует от тряски, она осторожно, под прикрытием стона ждала, пока оболочка растворится сама. Спустя час пришло понимание, что средство сработало. Язык постепенно отпускало, муть в глазах рассеивалась, и к ней возвращалась способность мыслить.

Она приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы видеть сквозь ресницы. Стены подземелья мелькали перед ней, и опытная память императрицы, видевшей немало рудников в своей жизни, начала складывать картинку воедино.

«Не штольни… во всяком случае, не угольные, — мысленно проговорила она, вглядываясь в прожилки на камне. — Там открытый огонь не используют. Тогда что? Соляные копи? В Карпатах вроде бы были такие. Но старые или действующие?»

Воздух становился легче, дышать было уже не так тяжело, как вначале. И запахи… сквозь сырость камня пробивался запах трав, а чуть позже — дыма и даже наваристой похлёбки. Желудок императрицы болезненно сжался, она не ела почти сутки, но вида не подавала.

Носилки внесли в огромную пещеру, и Мария Фёдоровна едва не распахнула глаза от удивления, но вовремя взяла себя в руки, продолжая изображать беспамятство.

Пещера была колоссальных размеров, своды терялись где-то в вышине, а стены уходили так далеко, что противоположного края не было видно. Здесь, под землёй, жили люди. Не табор и даже не деревня. Десятки, если не сотни строений, вырезанных прямо в каменной породе или сложенных из обломков камня. Между ними вились улочки, горели костры, сушилось бельё, бегали дети. Но дети эти были странные — с не по-детски серьёзными лицами и цепкими, колючими взглядами.

Это были мольфары. Мария Фёдоровна узнала их по одежде, по амулетам, по тем самым цепким взглядам, которые, казалось, просвечивают насквозь. Но количество… количество мольфаров здесь было чудовищным. Все считали, что мольфары так и не смогли оправиться после резни князя Угарова, но сейчас императрица видела доказательства обратного. Её принесли в самый настоящий подземный город, скрытый от всех. Такое ощущение, будто мольфары ушли под землю сознательно и к чему-то готовились. Или уже готовятся.

Императрицу внесли в центр пещеры, к большому костру, вокруг которого на каменных скамьях, покрытых шкурами, сидели старейшины. И тут Мария Фёдоровна заметила ещё одну странность, от которой внутри неё шевельнулось изумление. Заправляли всем здесь женщины. Именно они сидели в центре круга, именно к ним подходили мужчины с отчётами, именно им кланялись, у них спрашивали совета. Женщины старые и молодые, но все с одинаково властными лицами.

Мария Фёдоровна краем глаза, сквозь ресницы, следила за происходящим. Язык мольфаров она не знала, но отдельные слова имели похожее происхождение со славянскими языками, известными императрице: венгерским, польским, русским. Одно из донесений заставило её внутренне похолодеть.

— Вороне известия отправлены, — сказала одна из старейшин, старая женщина с длинными седыми волосами, заплетёнными в десятки тонких косичек. — Фениксу тоже.

Ворона — это кто? Её дядя? Или кто-то из её осведомителей? Но феникс… феникс — это её сын. Тот самый, которого она так берегла, и которого мольфары, судя по всему, намеревались приманить в ловушку.

Либо они уведомляли её дядю о том, что её взяли в плен и всё идёт по плану, заманивая феникса для него, либо её планировали разыграть втёмную против двух правителей соседних империй. И непонятно, что в данном случае было страшнее.

Мария Фёдоровна заставила себя дышать ровно, не показывая, что слышала. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось бледным и безжизненным, как у потерявшей сознание.

Вдруг старейшина, та самая, с седыми косичками, поднялась со своего места и, не говоря ни слова, подошла к носилкам. В руке у неё блеснул маленький нож с острым лезвием, покрытым странными рунами. Таким обычно травницы срезали себе сырьё для эликсиров.

Мария Фёдоровна почувствовала, как холодные и сухие пальцы старухи коснулись её щеки, а затем пришла резкая боль.

Нож полоснул по щеке, рассекая кожу. Императрица не дёрнулась. Сколько сил ей потребовалось, чтобы подавить этот естественный, инстинктивный порыв — отшатнуться, закричать, защититься, — знали лишь боги. Но она выдержала. Только едва заметное, микроскопическое движение головой в сторону выдало её, но и то было списано мольфарами на защитную реакцию любого магически одарённого существа.

— Не переживай, ворона, — прошелестела старуха, подставляя под струящуюся по щеке кровь маленький глиняный сосуд. — Тебе будет не больно. Во всяком случае, физически. А вот эмоционально твоя душа умрёт, вкусив сполна яд предательства и разочарования.

Мария Фёдоровна продолжала лежать неподвижно, чувствуя, как кровь капает в сосуд, как затягивается рана, пощипывая кожу. Мольфары явно не хотели, чтобы императрица истекла кровью, и использовали какое-то заживляющее средство с запахом мёда, смазав порез.

В голове императрицы лихорадочно метались мысли. Что они задумали? Кому предназначена её кровь? Зачем она им?

Собрав всю свою волю в кулак, загнав страх в панцирь из льда собственной силы, Мария Фёдоровна сформировала короткое, предельно сжатое сообщение для Резвана Эраго и его оборотней, которые, как она надеялась, всё же смогли отследить маршрут её подземного путешествия.

«Вести. Ворон. Феникс. Шахты. Соль. Город».

Коротко и ёмко, но насколько понятно судить уже не ей.

Она осталась лежать на носилках, продолжая изображать беспамятство, но теперь каждое её чувство, каждая клеточка тела были направлены вовне — слушать, запоминать, анализировать. Вокруг неё кипела жизнь подземного города мольфаров, готовящихся к какому-то страшному ритуалу. Постоянно мелькало слово «огонь» и «жертва», но большего она разобрать не смогла.

Сутки назад, Кремль

Как же хорошо было вновь почувствовать себя в вихре событий! Не быть старой развалиной, списанной с шахматно-военной доски империи, а вновь ощутить силу. Не только военную, нет — силу созидать.

Когда Елизавету Ольгердовну вызвали экстренно в Кремль со всеми своими детищами, она терялась в догадках: что же могло понадобиться от неё Его Императорскому Высочеству? Легион ведь только начали восстанавливать в полную силу. Но оказалось, что ситуация была не сказать, чтобы критическая, но близкая к тому.

Первое, что услышала Елизавета Ольгердовна, очутившись в кабинете у принца и увидев там Великого князя, а также представителей Волошиных было:

— То, что вы услышите здесь, не должно покинуть стены этого кабинета, — голос принца был ровным, но в нем чувствовалась напряжение, предшествующее буре. — Вопрос государственной тайны.

В кабинете тут же был активирован купол тишины, защищающий от подслушиваний из вне. Его использование постепенно вошло в привычку у принца с момента, как он начал перенимать дела у матери и регентского совета.

Елизавета Ольгердовна лишь коротко кивнула, опускаясь в кресло. Она и не ждала иного в Кремле. Но истинный масштаб катастрофы обрушился на нее со следующих слов Андрея Алексеевича.

— Мою мать похитили мольфары, — произнес он, и в кабинете повисла звенящая тишина. — Опустим сейчас момент своеволия и свободной трактовки императрицей моих указаний по поводу сдерживающих маневров, — на скулах принца заходили желваки, а по телу пробежались языки пламени, став внешним проявлением сдерживаемой ярости. — Но факт остаётся фактом. Вдовствующая императрица в плену.

Роман Волошин обменялся взглядами с княгиней. На лице у старейшины отразилась грусть и понимание, что давняя история приобрела новый виток, итог которого может быть не столь радужным для Российской империи.

— Вероятно, мне направят письмо с требованиями, — продолжил Андрей Алексеевич, смочив горло из чайной чашки и тут же покинув своё кресло. Измеряя кабинет шагами, ему было проще рассуждать вслух о похищении, как о задаче, а не как о личной катастрофе. — Потребуют выдать или некие послабления для мольфаров, а то и вовсе замахнутся на выделение их земель в отдельную автономию, при этом поклявшись соблюдать их статус-кво на каком-нибудь священном для мольфаров месте. — Он остановился и обвел взглядом присутствующих. — Это в том случае, если мольфары решили сыграть собственную игру. Если же они заодно с дядюшкой императрицы, Францем Леопольдом, то, скорее всего, меня подобным образом попытаются заманить в ловушку и выторговать уже нечто гораздо большее, чем преференции для угнетённого этнического меньшинства. Что-то подобное мы уже пережили несколько сотен лет назад, когда патовую ситуацию разрешил князь Угаров.

При этих словах Елизавета Ольгердовна скривилась. История с дедом Ингваром была тем преданием, истина в котором была сокрыта от большинства обывателей. Её старались лишний раз не ворошить. Но сейчас ситуация повторялась… И уж лучше она попробует вмешаться точечно, чем Юрий. Тот вполне мог последовать примеру деда Ингвара. А второй раз обагрять род кровью гражданских Елизавета Ольгердовна не хотела.

— Потому я обращаюсь к вам с просьбой о помощи, — принц поочередно взглянул в глаза Елизавете Ольгердовне и Роману Волошину. — Императрица смогла подать сигнал о том, что её удерживают где-то в толще гор, не то в штольнях, не то в пещерах.

Взгляд Андрея Алексеевича переместился на Волошиных.

— И хотелось бы верить, что в роду Волошиных имеются призыватели, способные использовать для поисков каких-нибудь мелких тварей, которые бы легко перемещались в скальных породах и могли бы стать нашими глазами и ушами. Нам нужно не только обнаружить императрицу, но и вычислить количество сил её охраняющих, их военный и магический потенциал

Седой Волошин степенно кивнул, принимая задачу и в уме уже прикидывая, кого можно было подрядить на её выполнение.

— Что же касается вас, княгиня, — принц снова повернулся к Елизавете Ольгердовне. — То я предполагаю, что вы можете создать нечто полезное на месте под эту задачу. С вашим-то опытом, надеюсь, это не составит труда. Придётся разведывать обстановку на месте, квадрат за квадратом прочёсывая территорию.

— Какие-нибудь летучие мыши, — машинально предположила Елизавета Ольгердовна, в голове которой уже лихорадочно выстраивались схемы объединения, не сильно изменяющие морфологию исходного вида. Так чтобы дилетант не отличил от естественного исходника. — Самый простой вариант. Они небольшие и легко создаются в больших объёмах.

— Мне без разницы, кто это будет, — перебил её принц, и в его голосе впервые за весь разговор проскользнули живые, человеческие нотки сыновьей тревоги, которые он тут же подавил. — Хоть комаров создавайте. Лишь бы только они как можно скорее отыскали местоположение моей матери.

Он прошел к столу и оперся о него руками, глядя на собравшихся.

— Кроме того, мне нужно точно понимать: если вопрос исключительно в мольфарах и в их затаённой ненависти из-за уничтожения этих двенадцати деревень, то здесь можно попытаться установить кровный мир, но только с принесением взаимной клятвы о ненападении. Если же вопрос касается Франца Леопольда, то нам придётся завершить то, что начали химеры Угаровых. Нам придётся уничтожить эту раковую опухоль, с упрямой регулярностью поднимающую мятежи и ставящую под угрозу жизнь членов императорской семьи.

— Вы, господа-архимаги, отправляетесь в Закарпатье первым же рейсом, — приказной тон не оставлял места для возражений. — В принципе, в малом количестве я мог бы переместить вас с помощью яйца Феникса, но хочу поберечь заряд на тот случай, когда придётся переходить мне самому. Я должен дождаться письма с требованиями от мольфаров. У вас же руки развязаны. Делайте что хотите, но найдите мне местоположение матери.

— Простите, Ваше Императорское Высочество, — голос Елизаветы Ольгердовны прозвучал в наступившей тишине неожиданно звонко. Она на ходу прикидывала варианты, максимизируя усилия. — Если вы не против, я бы взяла у вас образец крови и попросила представителей Каюмовых отправиться с нами для поиска на месте. Как маги крови… они, в принципе, могут сократить квадрат поисков. Пусть точную точку они не укажут, но это уже будет нечто большее, чем обшаривать все Карпаты.

Принц выпрямился. Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Его взгляд буравил княгиню, оценивая, взвешивая.

— Согласен, — наконец, выдохнул он. — Но вы, княгиня, возьмёте клятву с Каюмовых, что в дальнейшем моя кровь будет уничтожена и не будет использована против меня. Вы же и проследите за её уничтожением.

— Сделаю, Ваше Императорское Высочество, — склонила голову Елизавета Ольгердовна, чувствуя, как внутри разливается тепло. Доверие ей оказали небывалое. Теперь следовало его оправдать, не пролив при этом рек крови.

— Тогда вперёд, — принц коротко махнул рукой с зажатым в пальцах ножом для вскрытия писем. На его ладони тут же вспухла кровавая полоса. Промокнув её платком и передав образцы княгине, принц огнём заживил рану. — Надеюсь на ваш опыт и жду донесения о хотя бы примерном местоположении императрицы. Как только получу письмо с требованиями, я присоединюсь к вам.

Ничего нового мне Алексей по поводу ситуации с бабушкой поведать не смог. Княгиню вызвали в Кремль вместе со всеми существующими химерами, и больше она не возвращалась. Это значило, что искать ответы следовало в Кремле.

— Алексей, маринуй Зисланга как хочешь. Я сначала разберусь в текущей военной обстановке, и только после этого возьмусь решать что-то с голландцами.

— Попробую, — не сильно обрадовался моему приказу Алексей. Я же пока ушёл порталом в кабинет княгини для того, чтобы связаться с Кремлём и запросить аудиенцию у принца, если таковая возможна в самом ближайшем будущем. Повод — вопрос государственной безопасности: как-никак приобретение империей ещё одного архимага вполне вписывалось в подобную концепцию.

Вот только стоило мне поднять трубку для связи, как я услышал многоголосое шипение за окном, сквозь которое прорвался один зычный голос:

— Князь Утгард! Я знаю, что моя внучка у тебя. Морской змей всегда отыщет собственного змеёныша, где бы он ни был. Не заставляй меня начинать вендетту в сердце чужой столицы. Верни мне мою кровь по праву, и если она не пострадала, то мы разойдёмся миром, и я не буду предъявлять к тебе претензии о том, что ты пытался использовать её в качестве жертвы для умасливания покровительствующей вам Первостихии.

Признаться, первыми мыслями, мелькнувшими у меня, были в основном русские матерные, в переводе означавшие: «Ну не дебил ли?» Он же герцог, ему за сотню лет, а он несёт такое во всеуслышание посреди столицы другого государства. На что надеется?

Но, как ни странно, в одном он был прав. Если Зисланги действительно имели родовой артефакт для отслеживания собственной крови, это означало, что девчонку следовало срочно перенести в какое-нибудь более надёжное и недоступное место. И перенести её следовало в такие дебри, куда чешуя голландских змеев даже в пьяном бреду подумает сунуться. Было у меня одно местечко в Океании.

Потому, опустив трубку, я тут же перенёсся порталом обратно в лазарет и скомандовал:

— Фёдор Михайлович, у вас минута на отсоединение барышни от магической аппаратуры, и вы переезжаете на новое место обитания на некоторое время, пока я не разберусь с не в меру ретивыми её родственничками.

Эсрай нахмурилась. Пристально всматриваясь в девицу, лежащую под сонным заклинанием, богиня с вопросительной интонацией уточнила, вздёрнув бровь:

— А это кто?

— Гостья, — ответил я. — Очень полезная гостья, с которой мне нужно успеть обменяться клятвами о ненападении. И ключ, который смог бы в своё врем вытащить тебя из ловушки.

Эсрай нахмурилась, а после кивнула, принимая моё объяснение.

— Такой ценный актив я могу и сопроводить на всякий случай, — тут же предложила богиня. — Я так понимаю, уходить они будут далеко?

— О да! На другой конец мира от твоей и её родин. Так что, возможно, в этом есть смысл. Эльза, Фёдор Михайлович, даёте разрешение?

— Эльза, слушаю ваш вывод, — тут же отозвался Мясников, видимо, заодно ещё и инспектируя княжну в процессе непрерывного обучения.

— Да, — отозвалась Эльза. — У Эсрай имеется энергетическое опустошение, но всё в пределах нормы, как при использовании дико затратного конструкта. Кое-какую регенеративную алхимию я ей выдам, но им бы еды с собой, а то мало ли, ты задержишься.

— По поводу еды не беспокойся, — хмыкнула богиня. — Будь там лес, море или река, я нас прокормлю.

— Я тебе говорил, что ты у меня умничка и просто прелесть? — послал я невесте воздушный поцелуй.

Богиня от чего-то очень мило зарделась, но ответила:

— Нет, но тебе стоит говорить это почаще!

— Исправлюсь! — сделал я шутовской поклон. — А теперь прости, нужно решать вопросы с голландскими подколодными змеями.

Открыв портал в Океанию на вулканический остров, где я должен был встретиться с кайдзю, я выпроводил туда разом Мясникова, Эсрай и на каталке вытолкал, судя по всему, ту самую Шанталь Зисланг, о которой сейчас столь громогласно переживал её дедушка.

Ну а мне предстояло слегка поумерить кое-чью спесь. Не стоило бросаться обвинениями в адрес архимага, да ещё и на пороге его собственной резиденции.