Жрец Хаоса. Книга ХI

Глава 10

Ох, не нравилось мне всё это. Особенно с учётом того, что звучало это как в старинных русских сказках: «Не убивай меня, добрый молодец, я тебе ещё пригожусь». Правда, в сказках всё это заканчивалось женитьбой и морем испытаний, но я чего-то подозревал, что голос, эхом звучавший издали, явно был не женским. Так что, надеюсь, хотя бы женитьба мне не светила.

— Кто ты или что ты есть? За что тебя пленили и почему я должен тебе помогать? — задал я вопрос, хотя при этом понимал, что нужно было уносить ноги из резиденции Эльтрандуила, пока была возможность.

— Моё имя Урб. Я дитя Великого Змея, которое обманом пленили. Спустя века и тысячелетия я доверился людям и вновь угодил в западню. Клянусь, я не сделал ничего, за что меня стоило бы так наказывать: не был убийцей, не был психом или завоевателем. Не лил чужую кровь, кроме необходимого минимума при лечении. Я ценил чудо жизни, лечил, обучал этому людей.

— Если ты весь такой идеальный, то как же оказался здесь? — сарказма в моих словах было сверх меры, но больно уж святым описывал себя неизвестный.

И кто такой этот Великий Змей?

— Я поверил одному из Первородных, который обещал, что своим заточением я послужу высшей цели, охраняя этот мир от страшной напасти. Вот только поколения менялись, твари вырывались на свободу, воины стирали с лица земли народы и цивилизации, а я всё так же томился в темнице, не в силах ничем помочь. Освободи меня, и я помогу тебе.

Чем-то рассказанная Урбом история напоминала историю с Эсрай. Да и руны вокруг саркофага в этой пещере тоже имели определённое сходство, а это значило, что пленил его, скорее всего, такой же пустотник. Вот только, в отличие от случая с Эсрай, я уже не был пустотником. А справится или нет магия Рассвета с подобной ловушкой, я понятия не имел. Зато точно знал, что у меня где-то в столице под сонными чарами отдыхает новоявленная пустотница, которая как раз смогла бы вытащить это создание. Поэтому пришлось честно отвечать:

— Урб, я подозреваю, что пленил тебя тот же архимаг пустотник, что и одну мою знакомую, дочь Серебра и Луны. Из ловушки тебя сможет вытащить только носитель той же первородной силы, что тебя и пленила. Я прав?

С минуту, а то и дольше, я ожидал ответа, а затем услышал тяжёлый вздох.

— Прав.

— К тому же сейчас я нагло нахрапом вломился в обитель иностранного архимага. Ещё чуть-чуть, и у меня земля под ногами начнёт гореть. Поэтому можем договориться следующим образом. Я явлюсь ещё раз, но более тихо и без помпы, с тем, кто тебе сможет помочь. Но лишь после обмена клятвами о взаимном ненападении и помощи друг другу.

— У тебя есть знакомый пустотник? — удивился мой далёкий собеседник.

— Есть. Мне бы только понять, как к тебе добраться. Саркофаг я вижу и пуповину, связывающую саркофаг с тобою тоже. Но твоё точное местоположение от меня скрыто, как будто помехи некие работают.

— Вокруг саркофага выбито несколько колец с рунами. Их нужно повернуть так, чтобы руны сложились в цепочки, тогда откроется спуск в колодец. Он очень глубокий, но в конце вы найдёте меня.

Я вспомнил, как в своё время собирал в нужную цепочку каменные круги для того, чтобы освободить Эсрай. Принцип был один и тот же.

— Ты же вернёшься? Как тебя зовут? Я назвал своё имя. А ты? — в голосе пленника проявился страх, будто он вновь страшился остаться наедине с собой, а то и вовсе выдумал моё появление. — Не молчи. Ответь.

— Меня зовут Юрий Угаров, или Утгард, если будет угодно. И да, я вернусь.

— Я буду ждать тебя, Юрий Утгард, — услышал я эхо печального прощания.

И лишь после этого я вышел за пределы круга с рунами и сразу же отсюда открыл портал домой, отзывая по связи собственных демонов вместе с армией кошмаров.

Когда портал схлопнулся за моей спиной, я на мгновение прислонился к холодной стене лаборатории, переводя дух. Да уж, разовой экспедиции в Туманный Альбион не вышло. В любом случае придётся ещё возвращаться. С одной стороны, Урб, пленённый где-то под хладным озером, судя по всему, тем же архимагом, что пленил и Эсрай. С другой стороны, ещё и та самая дриада, о которой упомянул Линтхаэль. Если это существо разумное, необходимо было сперва уточнить, что это за существо: то ли дух, то ли ещё нечто подобное, либо форма жизни, которую клятвой заставили служить для ублажения людей. Как бы то ни было, если где-то там у Линтхаэля имеется инкубатор подобных существ, где он разводил их как рабов для сексуальных наслаждений, неплохо было бы наведаться и вытащить их оттуда.

Лестница, ведущая из подземной лаборатории, была узкой и плохо освещённой. Лампы, питаемые магией, мигали, создавая на стенах причудливые тени. Я почти выбежал наверх и едва не врезался в Алексея, который ждал меня прямо у двери, прислонившись плечом к косяку.

— А ты тут какими судьбами?

Алексей выглядел взволнованным. Обычно спокойный и выдержанный, сейчас он нервно теребил пуговицу на мундире и то и дело оглядывался на дверь, ведущую в основную часть особняка.

— Не поверишь, уговорил Юматова настроить некий анализатор на вспышку энергии в лаборатории в нерабочее время, чтобы отслеживать твоё появление и успевать встречать и рассказывать последние новости.

— Однако интересный подход, — хмыкнул я, но должен был признать его здравость. Кроме меня, никто другой подобным способом перемещения пользоваться не умел, и если действительно княгиня не находилась в лаборатории, то можно было с уверенностью сказать, что это я явился.

— Тогда давай новостную сводку по ходу дела.

Я двинулся в сторону домашнего лазарета, жестом приглашая Алексея следовать за мной. Коридоры особняка тонули в полумраке, часы показывали что-то около десяти вечера. Ужин уже закончился, и все домашние разбрелись кто куда.

— Сейчас мне срочно нужен кто-то из наших лекарей в домашнем лазарете. Кто сегодня есть в доступе?

— Княжна Эльза вернулась, да и Мясников дежурит там, присматривает за вашей гостьей. Эльзу звать?

— Разве что подстраховать Фёдора Михайловича, — пожал я плечами, сам плохо представляя, насколько серьёзная помощь понадобится Эсрай после выхода из защитного режима.

— Тогда позову на всякий случай, — воспринял мои сомнения по-своему Алексей и рванул впереди меня с ещё большей прытью. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, эхом разносясь по всему особняку.

Я же открыл портал и перенёсся прямиком в домашний лазарет. Тот встретил меня стерильной чистотой и привычным запахом лекарственных трав. Белые мраморные стены отражали мягкий свет магических светильников и артефактов поддержки, расставленных вокруг кровати с пустотницей.

Лицо девушки было безмятежным, а вот артефакты зашлись натужным писком от моего появления. То ли открытие портала так сработало, то ли аура хаосита внесла разлад в магическую систему.

В любом случае на писк артефактов тут же явился Фёдор Михайлович. Он и бровью не повёл, застав меня на своей территории, лишь поинтересовался, отлаживая заодно лечебные артефакты:

— У нас пополнение пациентов или по этой выдать отчет?

— Сперва первое, потом второе.

Я отодвинул в сторону пустующую койку, освобождая место под саркофаг. А после, чуть подумав, и тумбочки с прикроватным столиком отволок в сторону. Лишь убедившись, что места достаточно, я потянулся в собственное Ничто за саркофагом.

Выкладывать тяжеленную серебряную бандуру пришлось прямиком на пол, ни одна кровать не выдержала бы такого веса. Грохот от падения саркофага, должно быть, разбудил половину особняка. Но пока в лазарет бегом явились лишь Эльза с Алексеем.

Надо отдать должное сестре, та проявила невозмутимость сходную с Мясниковской:

— Оу! Я и не знала, что наша Эсрай так умеет! Я что это за водоросли такие на ней? Маска косметическая? — сестра уже тянула любопытные ручки к саркофагу, когда получила по ним ладонью от Мясникова:

— Отставить! Сперва получить все вводные и собрать анамнез!

Эльза тут же отдёрнула руки и уставилась на меня возмущённо:

— Мы что из тебя клещами должны всё тянуть? Рассказывай!

— Эсрай на родине попытались принудить к размножению на основании того, что она существо иного толка по сравнению с альбионцами. Они одурманили её с помощью этих…водорослей, но у нашей одногруппницы сработала естественная защита. Вот забрал к нам пока.

Остатки плюща вяло шевелились, распадаясь прямо на глазах, но, для верности, я ещё разок приголубил их благословением из арсенала магии Рассвета. Правда, по ощущениям, моё воздействие истончало заодно и ауру самой Эсрай. Другой вопрос, что без подпитки от корня вроде бы эта дрянь не восстанавливалась.

Я приложил ладони к саркофагу и обратился к альбионке:

— Эсрай, милая, выбирайся из своего кокона. — Поверхность саркофага была холодной, даже ледяной. Под пальцами чувствовалась вибрация — едва уловимая, но живая. Я сосредоточился, посылая тепло через магию иллюзий. — Выходи! Мы проведём тебе диагностику. А после нам ещё нужно придумать, каким образом легализовать твой переход из Туманного Альбиона в Российскую империю.

В ответ я почувствовал тепло и настороженный отклик, как будто Эсрай не доверяла моим словам и боялась обмануться. Я зажмурился, проваливаясь глубже в своё сознание, туда, где осталась связь с горгами, охраняющими альбионку. Переход произошёл мгновенно, меня выдернуло из лазарета и швырнуло в летний зной.

Я стоял посреди цветущего луга. Высокая трава доставала до колен, над головой сияло яркое солнце, а в воздухе пахло мёдом и разнотравьем. Идиллическая картина, если бы не одно «но»: посреди этого рая сидела Эсрай и гладила моих горгов. Те, словно огромные собаки, подставляли свои шипастые головы под её ладонь и довольно урчали от почёсываний.

Зрелище было настолько сюрреалистичным, что я невольно улыбнулся.

— Вы, женщины, страшные существа! Оставлял ей два дня назад в защиту страшных тварей, а пришёл забирать верных песиков, едва ли не хвостами машущих.

Пара горгов тут же перестала махать хвостами, чем рассмешила меня ещё больше.

— Да они хотя бы честные, — вздохнула альбионка. — И с ними не так скучно.

— Вот уж чего-чего, а скучно тебе теперь вряд ли будет, — хмыкнул я. — Дорогая, пора выбираться из саркофага. Ты уже в Российской империи, в столичном особняке Угаровых.

Эсрай подняла на меня глаза. В них плескалась целая гамма чувств: облегчение, недоверие, надежда и ещё что-то, чему я пока не мог подобрать названия.

— А что с моими пленителями?

— За одну ночь Альбион не досчитался трёх архимагов, — не стал я скрывать правду.

— Как это трёх? — удивилась богиня. Она даже перестала гладить горгов, и те недовольно заворчали, требуя продолжения банкета.

— Ну так, дорогая, тебя-то тоже умыкнули. Поэтому нам ещё нужно придумать, каким образом легализовать тебя.

— Здесь всё просто. Придётся вступить в законные отношения и принести присягу империи.

— А ты разве не приносила присягу Туманному Альбиону или кому там у вас приносят соответствующие клятвы?

— Не забывай, что я существо иного порядка, чем все те, кто пытались меня себе подчинить, — в её голосе послышалась горечь, а горги зарычали, почуяв изменение настроения Эсрай. — Я обещала мэллорну защищать остров, родной дом, но никак не чьи-то политические интересы.

— Ты это местным правителям объясни. В большинстве своём они одно не отделяют от другого. Как тебя ещё силком к присяге местному монарху не привели, — удивился я.

— А они пытались, — яда в усмешке Эсрай было не меньше, чем том плюще, что опутывал её саркофаг. — Только на церемонии я вместо монарха выбрала мэллорн и слово в слово повторила слова нашего с ним уговора. Он его подтвердил при всех. И клятва эта древнее существующей династии. Такой формулировкой уже несколько тысяч лет никто не пользовался. А если учесть, что все и вовсе забыли, когда священное древо реагировало на клятвы, то возразить никто не посмел. Так что, если нога врага ступит на берег Туманного Альбиона, я буду защищать родную землю, но на чужой земле я воевать не обязана.

Я прислонился к стволу ближайшего дерева, наблюдая за богиней. Солнце играло в её серебристых волосах, делая их похожими на расплавленный металл.

— С клятвой все понятно, конфликта интересов попробуем избежать…— принял я к сведению информацию, но в размышлениях умудрился выдать: — но как-то не так я предполагал развивать наши с тобой отношения.

— Как это «не так»? — зашипела богиня, вставая и отряхивая платье от травинок. Нас отделяло всего несколько шагов, и спустя миг она уже сверлила меня возмущённым взглядом: — Ты против?

Я вынырнул из собственных мыслей и понял, что нужно срочно прояснить ситуацию, пока барышня, хоть и божественного происхождения, вдруг не накрутила себя как все представительницы прекрасного пола.

— Дорогая моя Эсрай! Я сейчас имел в виду совсем не это. Я сейчас о скорости развития событий. Кажется, кто-то совсем недавно предлагал начать за ней ухаживать традиционным способом. А по прошествии всего едва ли не двух недель у нас уже стоит вопрос о скоротечном браке. Тем более что, зная твою сущность, я далеко не уверен, что для вас вообще существует такое понятие, как брак.

Эсрай задумчиво наморщила носик:

— Никогда не задумывалась об этом в таком ключе, — кажется, мне удалось поставить богиню в тупик. — А что для тебя важно в браке?

— Для меня важно, чтобы на своего спутника, на свою спутницу жизни я мог положиться во всём и в любой ситуации, — я говорил и сам удивлялся, насколько серьёзно это для меня звучит. Вокруг нас колыхалась трава, и где-то далеко пела невидимая птица. Идиллия, которая могла рухнуть в любой момент. — Чтобы доверял ей как себе, чтобы она доверяла мне таким же образом. Чтобы знал, что и я, и она за меня пойдёт против богов, сучностей и прочих Первородных. А ещё это означает честность и верность. Я не буду принуждать тебя к чему-либо, что тебе не по вкусу, но и сам не переступлю через собственные принципы. А с учётом разницы нашей длительности жизни…

— Ты хочешь, чтобы я хранила тебе верность даже после смерти? — у Эсрай приоткрылся в удивлении рот и округлились глаза.

— После моей смерти хоть гарем заводи, — рассмеялся я. Эсрай улыбнулась в ответ, и от этой улыбки у меня потеплело на душе. — Это было бы чересчур эгоистично с учётом нашей разницы продолжительности жизни.

Богиня успокоилась и вступила в диалог с энтузиазмом.

— А ты? Будешь ли ты мне верен?

— Как ни странно, но пока сие работает, — усмехнулся я. — При имеющихся возможностях, другой партнёрши, кроме тебя, у меня не было и нет. К тому же в нашем с тобой случае мы можем быть друг с другом настоящими. Нам не нужно скрывать собственные силы, возможности и способности. А быть собой — очень много значит. В своей семье не хотелось бы городить тайны и скрываться. Искренность очень важна.

— Что ж, в таком случае я готова попробовать с тобой жить на тех условиях, которые ты озвучил. Двести-двести пятьдесят лет — это не такой и большой срок. Это будет очень интересный эксперимент.

Я едва ли не расхохотался от такой непосредственности и честности:

— Эсрай, милая, а если это продлится гораздо больше двухсот пятидесяти лет, не пожалеешь ли ты?

Богиня как никогда серьёзно подняла на меня взгляд, полный горечи и грусти:

— Если это продлится гораздо больше двухсот пятидесяти лет, если когда-либо моё отношение к тебе изменится, я не стану за твоей спиной заниматься предательством. Я приду и скажу тебе в глаза, что моя любовь угасла, и попрошу дать свободу. Если нечто подобное произойдёт с тобой, я бы просила тебя поступить точно так же. Так будет честно. И клятвами мы скрепим подобную возможность между нами. Если один из нас захочет свободы, второй даст её по первому требованию.

Над лугом повисла тишина. Даже ветер стих, и птицы перестали петь. Только горги сопели у ног Эсрай, да где-то далеко стрекотал кузнечик.

Что ж, условия были приемлемые. А потому я протянул ладонь к богине и даже опустился на одно колено. Трава была мягкой и прохладной, пахло землёй и цветами.

— Ну что ж, Эсрайлинвиэль Олвеннариэль, согласна ли ты стать княгиней Угаровой, любить, уважать и во всём поддерживать своего будущего супруга до того момента, пока…

Договорить я не успел. Эсрай попросту прервала меня поцелуем. И лишь когда воздуха стало не хватать, богиня оторвалась от меня и прошептала в губы:

— Согласна!

Мы ещё целовались какое-то время, но большего себе позволять не стали. Да и горги стыдливо отвернулись, не мешая нам.

— А теперь нам пора на выход, — вынужден был я прервать романтический момент. — Лекари проверят твоё состояние. А я попробую договориться об аудиенции с принцем. У нас тут война на пороге, не факт, что удастся сделать это быстро, но и в неведении его оставлять нельзя. Есть у тебя какие-то предпочтения по проведению обряда?

— Да, — кивнула Эсрай. — Полнолуние. Я хочу, чтобы мать была свидетелем. Хотя бы так. Я надеюсь, что она одобрит мой выбор.

— Без проблем. Посмотрим, когда ближайшее полнолуние, и тогда произведём обряд. Тихо и по-семейному. — Заметив лёгкую грусть в глазах Эсрай, я добавил: — Пышный церемониал это не отменяет. Разберёмся с войной и устроим грандиозный праздник. Пока же придется провести обряд тихо и быстро в условиях военного времени.

Оставалось надеяться, что богиню успокоили мои заверения. Тем более, что я действительно не собирался экономить на свадьбе. В конце концов, не просто княгиню Угарову в род принимали, а богиню. Хоть для большинства это означало усилении Российской империи ещё одним архимагом. Ох, чувствовал я, что с Туманным Альбионом нас ждут те ещё проблемы, а потому нужно было припасти парочку козырей на этот счет.

— Из твоих кто-то должен присутствовать? — вернулся я к насущным вопросам.

— По идее, глава рода Келебдиль. Запретить провести обряд он не сможет, но один свидетель с той стороны должен быть, что всё происходит добровольно и по обоюдному согласию. — Богиня задумалась, а после подняла на меня злой взгляд: — Но я не уверена, что это не он сдал меня Совету Достойнейших.

— И всё же, когда ты не вышла с Совета он написал мне, — пришлось честно рассказать о письме главы рода Олвеннариэлей. — На тот момент я уже собирался за тобой, но факт остаётся фактом.

— Тогда не знаю… — растерялась Эсрай.

— Не переживай, — успокоил я невесту. — Доставим и его и узнаем правду. Есть способы.

А пока я призвал обратно горгов, неохотно отступивших от Эсрай. Они явно не хотели уходить от новой хозяйки и смотрели на меня с укором. Я лишь хмыкнул в шутку:

— Решили остаться и охранять новую хозяйку?

Те ответили мне долгим взглядом и кивнули.

— Ну что ж, дорогая, милости прошу в семью. У тебя уже и собственная охрана появилась из добровольцев.

Эсрай расхохоталась, легко и свободно поглаживая по шипастым головам горгов, и нас тут же выбросило обратно из сна в реальность.

Я открыл глаза и обнаружил, что стою на коленях посреди лазарета, прижимая ладони к телу Эсрай. Саркофага уже не существовало, вместо него на полу сидела растерянная богиня. Рядом суетилась Эльза и Мясников, задавая стандартные вопросы и сверяя показания артефактов с собственными выводами. По телу Эсрай то и дело пробегали серебристые искры магии, будто сама богиня вновь училась владеть собственным телом и магией.

Я же поднял девушку на руки усадил на кровать.

В этот момент в лазарет протиснулся Алексей и осторожно тронул меня за плечо:

— У нас проблема. Герцог Алард Зисланг настойчиво требует встречи с князем или княгиней Угаровой.

— Так в чем проблема, пусть бабушка даст ему от ворот поворот. У них давние счёты, — отмахнулся я, прикидывая, что мне сейчас было бы нежелательно встречаться с кем-то из семейки морских змеев. Я ещё не успел обменяться клятвами с пустотницей. А мне она нужна в союзницах, а не во врагах.

— Я бы так и сделал, но княгиню ещё вчера ночью вызвали в ставку вместе со всеми имеющимися у неё химерами.

— Да твою ж мать! И что я успел пропустить за время своего заграничного вояжа?..

Совет Достойнейших вновь собрался в сердце самого священного места Туманного Альбиона, в мэллорновой роще.

Под пологом исполинских древовидных колонн даже время текло иначе. Мягкий, словно бы вечный полумрак царил в этом месте: лучи солнца, пробиваясь сквозь густую крону, рассыпались на тысячи золотистых искр, пляшущих на мху и корнях, выступающих из земли подобно костям самой земли. Воздух был пропитан не магией защиты, а первозданной силой — той, что помнила ещё первых альбионцев, ступивших на этот берег.

Из двенадцати сильнейших магов империи, присутствовавших на прошлом Совете, сегодня осталось сидеть лишь шестеро. Три архимага отправились на помощь европейским союзникам, а ещё трое были утрачены за одну ночь. Это была самая болезненная утрата для Альбиона за последние два века. А если к ним прибавить ещё и недавнюю потерю двух архимагов в Стамбуле… то и вовсе ситуация складывалась критическая.

Ещё недавно они сами хотели пощипать русов, пока те ослабли, а теперь сами переходили в разряд добычи. Это понимали все присутствующие. Потому архимаги, чьи лица в этом священном полумраке казались высеченными из старого пергамента, молчали. Мертвая, гнетущая тишина, чуждая этому месту, наполнила рощу. Даже шелест листьев стих, будто мэллорны затаили дыхание, оплакивая утраченных магов.

Мягко ступая по мху, чтобы не потревожить корни, появился Лаэлин. Полуэльф, секретарь Гильдии Магов, выглядел здесь особенно чужеродно: его короткие для эльфа уши, суетливые движения и бледное от страха лицо оскверняли гармонию рощи. Он опустился на колени на краю поляны, не смея ступить в круг, и его голос, дрожащий и лишенный эльфийской певучести, нарушил священную тишину:

— М-милорды… ваши магичества… я предстал перед вами, как было велено…

Он осекся под тяжестью шести пар светящихся глаз, прожигающих его насквозь. Никто не проронил ни слова, но давление древней силы, подкрепленной гневом и скорбью, было столь велико, что Лаэлин прижался лбом ко мху, впитывая влагу носом.

Лорд Финдараэль, архимаг стихии земли, подался вперед, опираясь длинными пальцами о резной каменный посох. В его голосе, обычно мягком, как бархат, сейчас зазвенела сталь, готовая разорвать секретаря в клочья:

— Какого демона ты ходатайствовал, Лаэлин? Ради звонкой монеты? Ты лишил империю трёх архимагов из-за жалких подачек?

— Это всё русы! — выкрикнул кто-то из дальнего края поляны, где сидел лорд-интуит Кэллум, известный своей вспыльчивостью и короткой стрижкой, не свойственной чистокровным эльфам. — Точно русы! Это их дикий князь пошёл в такую подлую атаку, ведь в честном бою не смог бы победить! Тот самый Угаров, которому наша леди Эсрайлинвиэль пыталась сбежать!

При упоминании имени пленённой архимаги вздрогнули. Кто-то невольно бросил взгляд на пустующее кресло, увитое серебристыми листьями, которые теперь казались траурными.

— Я требую объяснений! — лорд Финдараэль стукнул посохом о землю, отчего та под ногами у всех содрогнулась. — Ты прикрываешь варваров, Лаэлин⁈

Лаэлин, трясясь мелкой дрожью до синевы на бледных, полуэльфийских губах, замахал руками, не поднимая головы от мха:

— Клянусь Светом Древних и корнями мэллорнов, милорд! Клянусь! Я не прикрываю! Это были раджпуты! Индусы!

По роще пронесся удивленный шепот, похожий на шелест листвы, но тут же стих. Мэллорны не одобряли шума. Секретарь, заикаясь и глотая окончания, торопливо выпалил, чувствуя, как холодный пот заливает глаза:

— У н-нас… у врат Гильдии стоит Артефакт Истинного Зрения, зачарованный в этой роще! У этого… у просителя… в ауре была Родовая Сила! Р-раджпутов! Я с-специально, перед тем как дать добро на встречу, где погибли наши… я все перепроверил! Со слепками, что хранятся в Хранилище! — Он уже не говорил, а почти кричал, цепляясь за единственный шанс на спасение, и его голос эхом отражался от стволов. — Аура сильнейшая! Ориентировочно — возможно, едва ли не сильнее, чем у самого Раджи Викрамадитьи! А Сила не лжёт! Подделать ауру невозможно! Сам мэллорн подтвердит!

В роще вновь воцарилась гробовая тишина. Архимаги переваривали информацию. Раджпуты? Против них? Уничтожили двух их лучших магов и пленили третью, ту, что была дороже многих? Это не укладывалось в голове. Вековая эльфийская выдержка дала трещину.

Лорд Финдараэль, нахмурив свой высокий лоб, нарушил молчание. Его голос звучал глухо, как эхо в горах:

— Что пошло не так? Знали ли они, что наши силы ослаблены? Что совет и стражи Альбиона сейчас не в полной боеготовности? — он обвел взглядом присутствующих, и взгляд его задержался на пустом кресле. — Знали. Не могли не знать. После того, что творится у берегов Балтийского и Черного морей, только слепой бы не заметил. Или тот, кто не хотел замечать.

Он перевел взгляд на архимага воздуха, молчаливого лорда Эрейниона, который сидел с непроницаемым лицом, напоминающим античную маску, вросшую в древесное сиденье.

— А что нашептали ветра нашему славному Эрейниону?

Лорд Эрейнион вздрогнул, но ответил, тщательно подбирая слова, будто перебирая древние свитки в своей памяти:

— Ходили слухи… в пору листопада… что одна из дочерей раджи Викрамадитьи была в той самой академии, что и наша несравненная Эсрайлиннвиэль. А ещё ветра шепчут, что дочь раджи на кого-то охотилась. Мы не можем быть уверены, что не на Эсрай. У раджпутов есть традиция: когда сильному наследнику предстоит взойти на трон, ему подбирают сильную пару. Рассылают соглядатаев и… если им нравится женщина, они берут её силой, не разбираясь, чья она дочь. Потом платят виру. Но те девицы, что могли дать отпор… их единицы. Их ломали. Ведь сила раджпутов в ночных кошмарах. Магички сходили с ума, не отличая явь от сна, и согласны были на всё.

— Так что с той принцессой? — нетерпеливо перебил лорд Финдараэль.

— В результате инцидента, где была замечена наша Эсрай, девица погибла. Поговаривают, что убил её Угаров.

— Выходит, он отсек поползновения индусов, — подытожил лорд Финдараэль, и его глаза сузились. — А когда мы отозвали нашу леди Эсрайлиннвиэль в Альбион… индусы без раздумий пришли и взяли своё?

При этих словах все невольно посмотрели на пустующее кресло. Тишина стала звенящей.

— Но как так вышло, — подал голос кто-то из доселе молчавших архимагов, — что один княжишко непонятной силы смог противостоять принцессе раджпутов, а наши два архимага не смогли ничего сделать её родичу?

— Вы забываете, — осадил его лорд Эрейнион, — что к нам, скорее всего, прибыл наследник Викрамадитьи, сильнейший из сильнейших, рожденный под покровом тьмы. А младшую принцессу отправили как ищейку — да, сильную, но против наследника… возможно, её дар был слабее. Угаров справился с ней, возможно, хитростью или поддержкой магов в академии, а наши столкнулись с истинным архимагом, который и заморочил им головы, опутав снами. Линтхаэль и Эльтрандуил погибли, не успев даже сломить сопротивление Эсрайлиннвиэль.

Вопрос повис в воздухе: «Что мы можем сделать сейчас? Нанести ответный удар?».

Древний сухопарый лорд Кирион, единственный представитель императорской семьи с глазами цвета выцветшей бирюзы, тяжело вздохнул и ответил за всех:

— Прямо сейчас наши архимаги раздерганы по морям. Это был идеальный момент для удара, и наши враги им воспользовались. И хоть в самом Раджпутане не спокойно, это может быть следствием того, что наследник добыл себе сильную пару и теперь сместил отца с трона. При таких исходных данных, вернуть леди Эсрайлиннвиэль… мы, скорее всего, не успеем.

— Но она же в серебряном саркофаге? — оживился лорд Финдараэль. — Мы не успели его снять? Саркофаг и дальше защищает её?

— Саркофаг не снят, — подтвердил лорд Эрейнион. — Возможно, она продержится и против приставаний индуса. Если он только не сведёт её с ума тем же способом, каким раджпуты ломают своих пленниц. Но учтите: Линтхаэль и Эльтрандуил уже надломили её броню своими грубыми попытками. У них не было цели договориться. Они шли на таран. А теперь все лавры — и она сама — могут достаться наследнику Раджпутана. И тогда мы сами будем виноваты, что так плохо заботились о сохранности нашего самого ценного актива.

Он замолчал, и в тишине было слышно, как шелестят листья мэллорнов, то ли оплакивая плененную дочь, то ли осуждая Совет.

— Будем надеяться, — продолжил лорд Кирион после паузы, — у девчонки хватит силы выдержать и его натиск, пока мы разберемся с русами и перебросим ресурсы с Западных Пределов. А какова ситуация на северном и южном фронтах? — перевел тему лорд Кирион, понимая, что с раджпутами и спасением леди Эсрайлиннвиэль придется повременить.

— И там, и там нужны маги воды и огня, — доложил лорд Финдараэль. — На севере — ранняя зима и, как следствие, ранний ледостав. Мы отправили туда магов-погодников проверить погоду на вмешательство или проклятия, в свете последних новостей, но там всё тихо и спокойно, проклятий нет, аномалий тоже. Подняли записи, такие ранние ледоставы уже случались на Балтике. Вон, даже в Скандинавии ледяные виверны нос высунули и принялись охотиться в городах.

— А на юге? — насторожился лорд Кирион.

— На юге… ситуация попахивает стихийным проклятием. И там нужны не только водники и маги огня, но и маги-проклятийники. Сами русы не особо скрывают плачевность ситуации. Они даже обратились за помощью к европейским проклятийникам.

Альбионцы не могли осознать услышанное. Обратиться за помощью означало признать собственную слабость. Это было унизительно и странно.

— Что ещё за стихийное проклятие? — переспросил лорд Кирион.

— Удалось собрать факты через шпионов, — продолжил Финдараэль. — В местной крымской академии за одной девицей ухаживало трое магов: с примесью османской, альбионской и австро-венгерской крови. Девчонка долго морочила им головы, а те втроем её… попытались принудить к соитию, определив на практике, кто из них лучше. Надоело им исполнять её прихоти, словно слугам. Ну а девица с перепугу или от радости получила инициацию дара проклятий с диким выбросом силы. Поговаривают, они её ещё и девственности лишили, иначе бы лёд не окрасился в красный, как закат над морем. В итоге получилось стихийное бесконтрольное проклятие, завязанное на кровь и этнос. Ключ к нему пытается отыскать архимаг русов, некто Черников. Чёрное море за всю историю наблюдений замерзало всего пару раз. А тут такое… Порты вмерзли в лёд, торговля встала, склады пустеют. У них там всё плачевно, хуже некуда.

Лорд Кирион усмехнулся, но усмешка вышла кривой, исказив аристократичные черты:

— Сейчас даже не знаешь, что хуже — нас прижали раджпуты, пленив наш актив, или их — свои же. Нашим приказ делать вид, что занимаются гуманитарными миссиями, может удастся по льду не только товары, но войска переправить. Думайте. И если к нам придёт запрос на магов проклятий… Откомандировать. Пусть попытаются разобраться изнутри. Заодно и узнаем их слабости изнутри.

— Мы уже сами предложили помощь, — отозвался лорд Финдараэль. — Но они пока берут только ближайших соседей. Так ворона из рода Орциусов, обратилась к дяде, императору Францу Леопольду.

— Еще лучше, — глаза лорда Кириона хищно блеснули, в них зажегся холодный огонь охотника. — Отправьте кого-то из полукровок, чтобы ушами не выделялся, но был верен нам. Под видом австро-венгерского мага пусть попадет на место создания проклятия. До Йоля мы должны пробиться к русам.