Жрец Хаоса. Книга ХI

Глава 7

Два дня назад, Кремль

Осенний парк за окнами кабинета уже потерял свою позолоту. Мокрые ветки черными кружевами стелились по бледному небу, и редкие капли дождя разбивались о стекло с тихим звоном. В камине потрескивали дрова, бросая теплые отблески на полированное дерево стен, на старые портреты в тяжелых рамах, на лица двоих, застывших друг напротив друга.

Императрица Мария Федоровна стояла у окна, спиной к свету, и пламя камина выхватывало лишь край ее плеча да напряженные пальцы, сжимающие край стола. Сын сидел в кресле у камина, подавшись вперед, локти на коленях, взгляд исподлобья — упрямый, колючий, но с той тревогой в глубине, которую невозможно скрыть от материнского сердца.

Тишина висела в комнате плотная, как дым.

— Ты мне настолько не доверяешь, — голос императрицы дрогнул, но она совладала с ним, заставив звучать ровно, — что готов отослать меня на задворки империи?

Принц поправил кочергой поленья в камине, а после встал и застыл, глядя в огонь. Руки сцепил за спиной, жест, который она знала с его детства, когда сын пытался казаться старше и спокойнее, чем был на самом деле.

— Дело не в этом, — глухо ответил он. — Мам, я тебя обезопасить хочу. Не уверен, что у наших врагов нет во дворце шпионов.

Она медленно повернулась к нему. В полумраке лицо её казалось соответствовало её реальному возрасту, а не результату работы лекарей.

— И для этого я должна ехать в Закарпатье? К мольфарам?

— Пусть считают, что ты у меня в опале, — Андрей Алексеевич резко обернулся, и в глазах его полыхнул огонь Пожарских, отражая пламя в камине. — Если я тобой бреши в обороне закрываю, это выглядит правдоподобно. Ссора, недоверие, ссылка под благовидным предлогом. А на границу к дяде отправляю, потому что…

Он запнулся, подбирая слова, и Мария Федоровна шагнула ближе, в круг света от камина.

— Потому что?

— Потому что у него рука не поднимется на племянницу, — сын говорил теперь быстро и жестко. — Как ни крути, свои же не поймут. Выкуп за тебя попросить могут, подержать пленницей в случае чего, если совсем худо пойдет. Но не убьют. Ты ему родная кровь. Это единственное, чему я могу верить до конца.

Она молчала, слушая треск поленьев в очаге, но потом всё же уточнила:

— Так вроде же не ждем вторжения? Или?..

— Ждем, не ждем, без разницы, — принц покачал головой и вдруг криво усмехнулся. — Север прикрыли, верно. И юг тоже. Но и против нас не дилетанты собрались. Три империи — это не шутки. Будут давить, прощупывать, где тонко. Я нутром чую провокации. У всех свои интересы, и так просто наши враги от них не отступятся. Боюсь, у нас на побережье скоро столько архимагов-водников соберется, что можно будет профессиональный симпозиум проводить. И все с соседних берегов. Я бы уже и сам не против разбудить ту тварь, что когда-то Капелькина инвалидом сделала, да натравить её на врагов наших. Да только Шивелуч от Черного моря слишком далёк.

Мария Федоровна опустилась на край кресла, откинувшись на спинку подальше от жара камина.

— Так может, к дяде с визитом съездить? Зачем к мольфарам соваться? — она подняла на него глаза, и в них впервые за вечер мелькнуло что-то от той прежней, живой женщины, которую он помнил в детстве. — Не вызывают они у меня доверия.

Сын вздохнул. Провел рукой по лицу, будто стирая усталость. Потом наклонился ближе, понизив голос, хотя в комнате не было никого, кроме них.

— Мам, буду говорить, как есть. Твой приезд туда… это провокация. Нам надо, чтобы они стали крайними. Для дяди твоего в том числе.

Она замерла.

— Что ты задумал?

— Если мы их сделаем виноватыми, тогда с Францем-Леопольдом мы их с двух сторон бить будем. Но если удастся как-то вызнать их планы… было бы вообще прекрасно.

— Ты хочешь, чтобы я поехала туда не просто ссыльной, а… разведчицей?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — жестко поправил мать принц. — В любом случае есть подтверждённая информация: мольфары давали клятву крови твоему роду. Тронуть тебя не могут. Это не пустые слова. В прошлом они под нож двенадцать сел отдали, лишь бы клятву не нарушить.

Он помолчал, давая ей осмыслить.

— А это, мама, что-то да значит.

Дождь за окном усилился. Капли барабанили по стеклу, и в их ритме чудилось что-то тревожное. Мария Федоровна смотрела на взрослого сына и будущего императора, который лавировал между сыновьим долгом и долгом стране, заодно пытаясь обезопасить родного человека. Он сейчас как никогда напомнил ей мужа перед поездкой на границы с пустошами.

Императрица протянула руку и коснулась щеки сына. Ладонь была холодной, а щека — горячей, как в детстве, когда он приходил к ней с ночными страхами.

— Ты вырос, — тихо сказала она, — и научился думать как государь. Отец гордился бы тобой, и я горжусь тобой.

Андрей Алексеевич перехватил её руку, прижался губами к пальцам на мгновение — и отпустил.

— Просто не лезь на рожон, мама. Пожалуйста.

Западные границы Российской империи

Осенняя ночь в горах наступала стремительно. Ещё минуту назад край неба над перевалом горел багрянцем заката, и вот уже синие тени выползли из ущелий, накрыли долину, вползли в опустевшую улицу. Где-то за последними избами ухал филин, и этому звуку вторило собственное, рвущееся наружу глухое раздражение.

Резван Эраго ходил кругами. Тридцать шагов вдоль плетня, резкий разворот, ещё тридцать обратно. Сапоги уже протоптали в подмёрзшей земле настоящую тропу, но остановиться он не мог. Остановиться значило признать, что ему нечем больше заняться, кроме как ждать.

А ждать он ненавидел.

Кулаки сжимались и разжимались сами собой. Костяшки побелели, потом вновь наливались кровью, и в этом ритмичном движении чудилось что-то звериное, словно хищник перебирал лапами перед прыжком. Только прыгать было некуда. Дверь в большую избу, куда два часа назад вошла императрица, оставалась закрытой.

— Ваше Императорское Величество, это слишком опасно и самонадеянно, — вспоминал он разговор с Марией Фёдоровной накануне.

Её голос звучал ровно, почти ласково. Так мать объясняет упрямому ребенку, почему нельзя совать пальцы в огонь, хотя ребенок уже сто раз обжигался и знает, что огонь жжётся.

— Их связывает кровная клятва. Не убьют они меня и не покалечат даже. Не забывай, кто мой дядя.

Резван помнил. Чёрный орёл Орциусов, двуглавая тень, нависающая над Австро-Венгерской империей. Род, который за глаза называли воронами за цвет герба, за цепкость, за умение ждать у падали. Императрица имела в венах их кровь, и это должно было защитить её лучше любой брони. Должно было.

— Это всё понятно, — помнил он свой ответ, слишком резкий и дерзкий для разговора с вдовствующей императрицей. — Но вас же и убивать не нужно. Достаточно усыпить или парализовать. И приманить этим принца.

Она тогда не обиделась. Только усмехнулась уголками губ.

— Вот и найди мне алхимию, чтобы я от этой дряни иммунитет имела. А лучше, чтобы её быстро вывело или нейтрализовало.

Эраго остановился на миг, прикрыл глаза. Алхимию он нашел. Тройную протраву, связывающую любые растительные алкалоиды, включая редкие горные коренья. Она выпила микстуру перед тем, как войти. Знала, что будут травить. Знала — и всё равно пошла.

Потому что ей нужно было помочь сыну.

— Мне их планы надо подслушать и вам передать, — сказала она тогда. — А вы уж сына известите.

— Для этого разведка есть.

— Из первых уст информация надежней.

Резван дернул щекой, вспоминая собственное бессилие в том споре. Разведка. У него были лучшие следопыты империи, оборотни, обученные красться бесшумнее теней. Но императрица запретила. Сказала, что любой наблюдатель спугнет заговорщиков, что они должны поверить в её беззащитность, раскрыться, проговориться. Она пошла в логово не просто живцом, она пошла разведчицей, приманкой и ловушкой в одном лице.

— И как вы собираетесь её передавать? — спросил оборотень тогда, цепляясь за последний аргумент.

— Даже моих невеликих сил хватит, чтобы тебе записки в зеркале писать.

Резван не понял сначала. Пришлось императрице объяснять про мужа, про тайную связь, про то, как императрица оставляла покойному императору послания изморозью на зеркальной поверхности. Магия холода в виртуозном исполнении, что со стороны смотрелось как детская шалость.

— Нужно конкретное зеркало или любое подойдет?

— Любое… в горах не многие его с собой носят. Если меня вдруг украсть попытаются, то не мешай.

Эраго вскинулся, но был остановлен взмахом руки императрицы:

— Дослушай, потом рычи уже. Расставь своих и Алхасовских с зеркалами во всех направлениях через каждые пять километров, чтобы понять куда унесут, изморозь направление укажет. Заодно гнездо их отыщем.

Мария Фёдоровна вручила Резвану маленькое зеркальце в двойной оправе, похожее на пудреницу.

— Дальность какая? — спросил он, все ещё пытаясь найти подвох.

— Летом — пять километров. Зимой — до пятнадцати. Осенью, весной — от семи до десяти при плюсовой температуре. Фразы будут рубленые, короткие. Но смысл, думаю, поймешь. Мудрить не буду.

Он спрятал зеркальце в нагрудный карман, ближе к сердцу.

— А если на вас магоподавители нацепят? Привел последний контраргумент Резван, не желая уступать и подвергать императрицу риску.

— У меня на этот случай подарок от мужа есть, — она улыбнулась тогда впервые за весь разговор, но в улыбке этой была такая грусть, что Резван впервые задумался, что политический союз последнего императора оказался на редкость удачным браком. — Правда, ни разу не пользовалась ни при его жизни, ни после. Так что не дрейфь. Сделай, как я сказала.

Он сделал. Отозвал телохранительниц, расставил их дублирующими парами с оборотнями через каждые пять верст во всех направлениях. Алхасовские волки, лучшие следопыты, залегли в горах с зеркалами, готовые ловить любое движение магии. Сеть получилась редкая, но чуткая. Если императрицу попробуют умыкнуть, должны отследить.

Оставалось только ждать.

Резван вытащил зеркальце. Гладкая поверхность отражала лишь его собственное осунувшееся лицо с диковатым блеском в глазах. Он ненавидел ждать, особенно в ситуации, когда женщина шла в пасть к зверю, а они вынуждены были подчиниться приказу и ждать. И тогда на зеркале появилась надпись.

Сначала легкая рябь, словно по стеклу прошлось дыхание осени. Потом проступили буквы — корявые, торопливые, словно выцарапанные изнутри.

«Опоили. Убить феникса. Ворону не тронут».

Смысл послания был понятен, осталось только понять, как мольфары дальше собираются скрыться с императрицей на руках… Он сжал зеркальце так, что тонкая оправа жалобно хрустнула.

Эраго вдруг почувствовал, что деревня в один миг опустела напрочь. Раньше в деревне теплилась жизнь: где-то скрипела дверь, где-то брехала собака, где-то перекликались женщины, провожающие ночь. Теперь не было ничего. Даже филин замолк.

Резван резко обернулся. Дома стояли темные, слепые, мертвые. Ни огонька в окнах, ни дымка над трубами. Пустота.

И тогда земля под ногами дрогнула.

Маги земли вскинулись, сообщив о множественной волшбе с камнем. Где-то глубоко под горами, в недрах, скользили потоки чужой воли, переплавляя породу, открывая ходы, уводящие в темноту.

Мольфары ушли под землей под горы, в свои древние норы, в гнездо, о котором говорила императрица.

Маги земли уже взялись читать переходы, но из-за множественных вспышек, пока не могли определиться с точным направлением. А ещё Резвану нужно было составить такое донесение в столицу, чтобы принц не снес ему голову за своеволие родной матери.

Мне, по-хорошему, нужно было сперва домой отправиться да отчитаться о выполнении задания Савельева, но, во-первых, меня пара альбионских суицидников заждалась, а во-вторых, из Стокгольма до Альбиона было значительно ближе лететь дирижаблем, чем из столицы.

До Лондона на дирижабле лететь часов четырнадцать-пятнадцать. Достаточно, чтобы разработать план вызволения Эсрай совместно с демонами. Билеты я приобрёл сразу же, до отправления оставалось порядка трёх часов, решил не торчать в порту без дела.

Сняв в местной гостинице номер, я оттуда открыл портал в лабораторию бабушки. Из подвала я бегом поднялся к Алексею. Тот удивился моему неожиданному появлению, однако лишних вопросов задавать не стал. Напротив, обрадовался и сразу перешёл к делу:

— У меня для тебя послание с пометкой «срочно», — сообщил он. — Вот уж не знаю, то ли приглашение в западню, то ли весточка.

— От кого? — уточнил я, чувствуя подвох.

— От Келебдиля Олвеннариэля, — ответил Алексей. — Глава рода сообщил, что Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль оставила ему чёткие указания. В случае, если с ней что-то произойдёт, нужно уведомить князя Угарова. По информации имеющейся у Келебдиля, Эсрай стало плохо на совете Достойнейших. Оттуда её перенаправили в резиденцию ближайшего из Достойнейших, архимага Линтхаэля. Келебдиля к ней не пустили, о её текущем состоянии он не в курсе. Сообщение пришло вчера.

— Точное месторасположение её лазарета известно? — спросил я, уже прикидывая маршрут.

— Да, — кивнул Алексей, передавая записку. Адрес мне, естественно, ничего не сказал.

— А адреса Эльтрандуила у тебя случайно в закромах не найдётся? — спросил я на удачу у нашего интуита.

— Найдётся, конечно! — улыбнулся Алексей и передал мне ещё одну записку. — Как знал, что пригодится.

— Очень вовремя, — поблагодарил я, уже собираясь на выход.

— Ты далеко?

— В оружейную, за алхимическими припасами и кое-что из семейных боевых артефактов одолжить на время.

— Группу быстрого реагирования собирать? — поинтересовался Алексей.

— Боюсь, что нет, — покачал я головой. — Пока что мы к альбионцам с частным визитом отправимся, инкогнито. А то им, значит, к нам можно в гости захаживать, а нам к ним нет, что ли?

— Тоже верно, — понятливо улыбнулся интуит. — Если будет время, почитай на досуге, — Алексей протянул мне несколько листов бумаги, исписанных убористым почерком.

Я взял листы и пробежался глазами по первым строчкам. Это была справка по иностранной аристократке.

— Это что? Мне невесту взялись искать?

— Шутишь? Это отчёт госпожи Инари о твоей гостье.

Я мысленно выругался, последние дни выдались настолько насыщенными, что про спасённую пустотницу удалось вспомнить далеко не сразу. Инари же оперативно сработала, нужно будет не забыть похвалить.

— Отлично, — обрадовался я. — На досуге прочитаю. И переведите гостью в экранированные покои, где в своё время прятали госпожу Инари.

— Сделаем. — кивнул Алексей. — Ещё что-то?

— Нет, — покачал я головой и уже собрался на выход, когда наш безопасник добавил:

— Думаю, тебе стоит знать, что наша Эльза вместе с Черниковым и Каюмовой накладывали проклятие на Черноморское побережье.

— Успешно?

— Судя по тому, что нас завалили нотами протеста соседи по Черноморскому бассейну, очень даже. Торговля встала. Там нечто невообразимое творится.

Выходило, что моря прикрыли. Оставалось одно направление для удара. Я очень надеялся, что без поддержки османов и альбионцев австро-венгры не посмеют сунуть свой нос вглубь империи накануне зимы, но и не обманывался. Под предлогом попыток борьбы со льдами к нашим берегам сейчас стянут немалые силы. А значит следовало очень быстро завершить свой визит на Туманный Альбион, да так, чтобы местным стало резко не до нас.

Пополнив запасы, я отправился обратно в гостиничный номер, а спустя час поднимался по трапу на дирижабль «Северное сияние». У меня было пятнадцать часов, чтобы подготовиться к штурму двух архимагических резиденций.