Генерал темной властелины 2

Глава 8

Пробуждение было тяжёлым. И нет, голова после попойки не болела. Всё-таки организм одарённого намного лучше справляется с попавшими внутрь токсинами, но общее самочувствие было, конечно, далеко от идеального. В который раз напомнил себе, что у человеческого тела, даже если оно имеет большой запас прочности, он всё равно конечный, и рано или поздно ты его израсходуешь.

Я вздохнул, собрался с силами, чтобы попытаться встать, и неожиданно не смог.

— Да что такое? — пробормотал я, вновь попытавшись пошевелиться, но словно какая-то тяжесть упорно вдавливала меня в кровать.

Я распахнул глаза шире, наклонил голову вправо, пытаясь рассмотреть, что меня держит, и обнаружил, что на мне лежит, тихо посапывая, какое-то женское тело, отдавливая всю правую половину. Затем наклонил влево и увидел второе, также полностью в отрубе, женское тело, придавившее, соответственно, левую половину.

Глубокомысленно протянул:

— Да… Хорошо посидели.

Обе дамы были полностью одеты, поэтому о чём-то большем речи не шло, разве что все, включая меня, были без сапог. Всё-таки, видимо, даже в состоянии тотального опьянения, в сапогах на кровать лезть показалось слишком кощунственно.

Я бы попытался пошевелиться, но две официры — это две официры. Поэтому пришлось громко рявкнуть:

— Смирна-а!

И, знаете ли, сработало. Обе, как по команде… Хотя почему как? По команде и есть. Буквально подпрыгнули, махом соскочив с кровати и попытавшись вытянуться. И это по-прежнему почти не приходя в сознание. Сильны.

— Вольно! — довольно произнёс я, вставая следом и блаженно разминая порядком затёкшие мышцы. — Отбой тревоги.

Обе женщины, наконец, чуть оклемались, посмотрели на меня, на кровать, затем друг на друга и дружно тихо, но ёмко выдохнули:

— Звиздец!

— Главное, что не залёт! — хохотнул я. — Вот его объяснить было бы куда сложнее.

— Всё равно звиздец, — сказала та, что была справа.

Покопавшись в памяти, я даже вспомнил её имя: капитана Нестерова.

А слева, ростиком чуть пониже, но куда объёмней в груди, стояла поручица Владимирова.

— Твой же бать! — простонала капитана, посмотрела на подругу, с которой вчера допивала последнее вино в моей комнате, вон бутылки пустые по всему полу, и с нотками паники в голосе, произнесла, — Машка, хватай всё своё, и руки в ноги. А то…

Она не договорила, но поручица тоже дурой не была, всё прекрасно поняла. Метнувшись к небрежно брошенному в угол кителю и спешно вбивая ноги в сапоги, они обе дружно поскакали к выходу.

— Уже уходите? — с лёгким смешком полюбопытствовал я.

Меня эта ситуация, скорее, забавлял, больно напоминала анекдоты про возвращающуюся с командировки жену и застуканную любовницу.

Те приостановились на секунду, посмотрели на меня затравленными взглядами, после чего поклонились со словами:

— Мы очень извиняемся, ваша светлость!

И вывалились в коридор, грохоча сапогами.

— Зачем извиняться? Ничего же не было. — задал в пустоту я риторический вопрос, — Или за это и извинялись?

События вчерашнего вечера, плавно перешедшего в ночь, не смотря на количество выпитого, были весьма свежи в моей памяти, но ничего особо предосудительного я там не находил. Ну, отметили звание сначала здесь, в казарме, своим кругом, потом решили познакомиться с гарнизонным официрским собранием. В конце концов, раз уж мы тоже теперь официры, имеем право посещать.

Продолжили, естественно, там.

Сначала, конечно, всё чинно-благородно было, но скучновато, поэтому я придумал весёлые конкурсы, которые тоже всем понравились. Затем откуда-то принесли ещё вино, потом меня пыталась увезти сестра, на что я ей гордо сообщил, что руки прочь от гвардии поручика. В итоге та плюнула, сказала:

— Еб… делай как хочешь' — и ушла.

Потом ещё вроде бы где-то на периферии мелькнула Лика, но подходить не стала. А потом всё как-то завертелось, закрутилось, и мы оказались в нашей казарме.

Я глянул в окно, уже светлело. На часах до общего подъема было ещё минут тридцать, и во дворе крепости было тихо.

Поэтому быстро оделся в привычное жёлтое пажеское одеяние и пошёл по остальным комнатам, подозревая, что увижу там картину примерно схожую.

Не ошибся.

Тела, изначально тут не проживающие, обнаружились и даже в количествах побольше, чем у меня. Пришлось опять повторить команды, и не прошло и четверти часа, как последние гости уже покинули наше крыло. Некоторые, правда, прыгая на одной ноге, потому что вторая застряла в сапоге наполовину и никак не хотела пролезать дальше. А я начал собирать своё болезное войско.

Парни с непривычки стонали, держась за голову, и вообще производили вид лиц почти умирающих, что, впрочем, меня никоим образом разжалобить не могло.

— И кто так пьёт? — с укоризной спросил я, глядя на них, бледных и морщившихся от каждого моего слова.

— Так вместе же пили, командир, — простонал Корсаров.

— А кто вас просил с меня пример брать? Вон, вместе, не вместе, а я уже одет по форме и готов хоть на утреннее построение под очи её высочества. А вы?

Унылое молчание было мне ответом.

— Ладно, — смягчился я. — Это дело наживное. Я ещё из вас настоящих официр сделаю. Баб, конечно, не перепьёте, но и не опозоритесь. В общем, сегодня вам выходной. Лечиться, восстанавливаться, делать выводы.

— А ты, командир?

— А я? — Я повернулся, глядя долгим взглядом в окно. — А меня сегодня, чувствую, будут иметь в очень неприличной и извращённой форме. И, возможно, без вазелина. Посмотрел на их округлившиеся от удивления глаза и шокировано приоткрывшиеся рты, вздохнул и пояснил:

— Это, если что, такой специфический армейский юмор. Ругать меня будут. И за себя, и за вас.

— За вчерашнее? — прозвучал чей-то наивный вопрос.

На что я снова хмыкнул и ответил:

— И за вчерашнее, и за сегодняшнее, и за завтрашнее до кучи. Сношать будут не тело, а мозг, что, конечно, вдвойне неприятно.

— Почему вдвойне?

Я покосился на опять задавшего глупый вопрос парня, объяснил:

— Когда сношают тело, это, с одной стороны, неприятно, но, с другой стороны, приятно. А когда мозг, то с любой стороны неприятно.

И верно. Уже в девять в нашем крыле появилась адъютана её высочества и, взглянув на меня со смесью болезненного любопытства и одновременно толикой жалости, произнесла:

— Утро доброе, ваша светлость! Если, конечно, оно доброе.

— Ваше высокоблагородие, — кивнул я в ответ, — Да ничего, утро как утро. — Уточнил, — Вызывают?

— Вызывают. — Покивал та, затем, тут же сменив на качание из стороны в сторону, добавила, — Ну и учудили же вы вчера, княжич.

— А что учудил? — Я склонил голову набок, глядя чуть искоса. — Ну, выпили вина. Что тут такого?

— Да если б только вина. А эти ваши конкурсы?

— А что? Весело всем было.

— Весело, весело. Пока вы не стали на спор из револьвера предлагать сбить яблоко, поставленное кому-нибудь на голову.

— Ну, ведь сбил же, — ответил я.

— Ага. Трижды. Ещё хотели из ружья, но вас в арсенал не отпустили.

— Хм…

Впрочем, я не видел особой проблемы в том, что мы слегка повеселились. И я был уверен в своих возможностях.

— Никто же не пострадал. — Привёл я убедительный довод.

— А какую вы потом игру придумали?

Тут я, почувствовав лёгкую неловкость, отвёл взгляд и ответил:

— Ну, рулетку.

— Какую рулетку?

— Официрскую, — ответил со вздохом.

— Вот именно, только, в отличие от обычной, там крутят барабан револьвера с одним патроном.

Ну да. Сейчас на трезвую голову мне та моя придумка тоже не казалась уже такой весёлой. Особенно при взгляде со стороны. И ладно я. Я по звуку могу определить, остановилось напротив ствола заряженное пулей гнездо или пустое. Кто также любит револьверы, как я, и долго с ними обращается, для тех это не такое уж сложное умение. Поэтому никто из присутствующих ничем не рисковал, потому что никому другому крутить барабан я не дозволял. Резко проводил им об рукав, заставляя крутануться. По последнему щелчку понимал, пусто или нет. Если пусто, то с весёлой улыбкой приставлял к виску и щёлкал спуском. А если там оказывался патрон, то якобы от азарта прокручивал барабан ещё раз или два. После чего вручал следующей участнице аттракциона, щекочущего нервы.

— Но тоже ведь никто не пострадал, — выдвинул я железный аргумент.

— Не пострадал, — адъютана продолжила хмуриться, — только я, почему-то, уверена, что лишь из-за того, что вели эту игру вы. Но вы подумали, что будет, если кто другой так же попробует поиграть?

— Хм… Ну да, — вынужден был я согласиться. — С этого ракурса не очень смотрится.

— Вот-вот. Её высочество уже издала приказ по гарнизону: за попытку подобной игры все участницы тут же загремят в острог, пока тут народ сам себя не поубивал. И ладно бы, — пожаловалась подполковница, — они бы с активным щитом это делали, так нет же, не куртуазно, если нет реальной опасности. В общем, собирайтесь, ваше светлость, её высочество ждать не любит.

— Уже иду, — кивнул я.

В кабинете Ольга была одна. Бестрепетно войдя в логово начальницы, я замер сразу за порогом, окидывая взглядом обстановку. Резюмировал: «Бедновато, да. В старом было богаче». Естественно не вслух. Впрочем, я заметил новую козетку и с видимым удовольствием возлежавшую на ней великую княжну.

— А-а, — протянула Ольга, остановив на моей фигуре взгляд своих изумрудных глаза. — Мой милый паж. Ты оказался на диво изобретателен в новых способах развлечь скучающих официр. Даже не думала, что ты такой мастер на выдумки.

Она грациозно поднялась, подошла к столу, на котором лежал фельдфебельский револьвер. Простой, без украшательств, с деревянными щёчками рукояти и грубо изготовленной рамкой, но весьма мощный и безотказный. Подошла, взяла его, взвесила, испытующе глядя на меня, а затем протянула рукоятью вперёд:

— Только наши заскучавшие дамы твою придумку переплюнули. Ну вот, полюбуйся.

Я взял револьвер, на первый взгляд ничем не отличающийся от любого другого. Впрочем, однако, почти сразу догадавшись, в чём тут дело, исключительно для проверки, отточенным движением провёл барабаном по плечу, слушая щелчки, хмыкнул:

— Только одно пустое гнездо. Весьма смело, я бы сказал.

— Нет, Слава, это не смело, это уже идиотизм. С какой попытки какая-нибудь идиотка вышибет себе мозги, как думаешь? Я вот полагаю, что с первой, максимум со второй.

— Ну, не обязательно, — протянул я.

Крутанул барабан, спокойно приставил к виску, щёлкнул, снова крутанул, снова щёлкнул. И так раз шесть подряд. Затем откинул барабан вбок, ударом о ладонь высыпал все пять патронов, вернул обратно Ольге. Заметил:

— Если умеючи, ваше высочество, то ни с какой.

— Так и знала, — обвиняюще произнесла она, небрежно бросая оружие обратно на стол, — что ты не везучий, а просто хитрый.

— Ловкость рук и никакого мошенства. — скромно опустил я взгляд в пол.

— Ловкость… — проворчала она, — но всё равно запрещаю подобное. И яблоки с головы сбивать тоже прекращай. Да, я вообще не поняла, чего ты так разошёлся? Мне тут рассказывали, что под утро чуть ли не рота дам из мужского крыла выбегала. Предупреждаю один раз: если ты мне тут устроишь бордель, я не посмотрю на заслуги, разгоню всех к чертовому дедушке.

— Никакого борделя! — резко отмёл я опасные инсинуации. — Всё было абсолютно целомудренно. Только пьянка и ничего личного. Так что гарантирую, что ничья девственность в эту ночь не пострадала. Ни один яшмовый ключ не побывал в изумрудной скважине. Ни один корабль не вошел ни в чью бухту. Ни один дирижабль не влетел в ангар…

— Стоп. Хватит! — прервала Ольга мои словесные упражнения.

— Как можно мальчику говорить такие пошлости? — укорила меня великая княжна.

Впрочем, я видел, что она не злится и, очень может быть, парочку идиом даже взяла на заметку.

— И да, с анекдотами про Ржевскую тоже прекращай. А то девка скоро в портал сбежит, лишь бы подальше от зубоскал местных.

— А что я? — фальшиво удивился я. — Я ничего, ваше высочество. Просто, как вижу её, так сразу анекдот рождается.

— Главное, чтобы что-то другое не родилось, — буркнула Ольга.

— Не родится, — быстро ответил я, — только если по вашему указанию.

— Тьфу, — беззлобно ругнулась та. — Ладно. Значит, говоришь, точно у вас ничего там не было?

— Да, ничего. Просто перепились все и завалились спать.

— Ну ладно, но только такое в последний раз, — пригрозила Ольга пальцем. — Было, не было, слухи пойдут — не отмоетесь. Всё понял?

— Так точно, ваше высочество!

— Ну отлично, раз понял.

Княжна благосклонно кивнула и вернулась на козетку. Вновь принимая полулежачее положение.

«И это всё? — хотелось спросить мне. — Весь разнос?»

Меня, можно сказать, даже не поругали, так, пожурили, будто я не в армии перед грозной главнокомандующей, а отрок лет шести перед дядькой, который отчитывает за порванные штаны. Впрочем, если я правильно понимаю намёки, в этот раз нам позволили уйти в отрыв, своего рода тоже награда после тяжёлого боя. Иначе на пинках из официрского собрания выпроводили бы ещё на этапа сбивания с головы яблока. Ну и плюсом, тоже психологический момент сближения моих корнетов. Совместная пьянка она тоже объединяет, ну и позволяет вскрыть возможные точки напряжения в коллективе. Но это уже больше мне интересно, не Ольге. Я хоть и лил в себя вино не хуже других, но тщательно подмечал, как ведут себя новоиспечённые официры. И выводы делал. Но, должен сказать, чего-то прямо критичного не заметил.

Но только я хотел уже испросить дозволения княжну покинуть, как та буднично, словно вспомнив о какой-то мелочи, произнесла:

— Да, готовься. Через пару дней пойдёте в портал.

— Ого! — я немедленно встрепенулся.

Портал — это хорошо. Сильную, но одиночную тварь завалить — это, конечно, хорошо, но работа против больших групп противника — тоже очень ценная штука. Мне своих надо натаскивать, потом доводить численность до роты, и вот уже с этой силой можно думать об исследовании портальной сети Светлых.

— Да. — Верно интерпретировала моё «ого» Ольга. — Наша профессура считает, что это была самая сильная тварь осколка. Если мы справились с ней, значит есть возможность провести полномасштабную зачистку и закрыть уже эту Иркутскую зону раз и навсегда.

Если после первых слов я воодушевился, то вот концовка меня не очень порадовала. Закрытие осколка закроет для меня и имеющуюся там портальную точку, которая вполне себе работает, главное магией запитать. И вот она интересовала меня больше всего.

Есть ещё тот портал, которым я перенёсся из Туркестана. На там осколок куда меньше, его легко закрою. А мне бы внимательно эту портальную сеть исследовать, чтобы найти дорогу в свою Тёмную Империю. В которую, судя по всему, иного пути просто нет.

— Сразу на зачистку? — посерьёзнев, уточнил я.

— Ну не так быстро, конечно, — улыбнулась великая княжна. — Осколок огромный. Не то что до центра никто никогда не добирался, но даже по окраинам едва ли он исследован наполовину. Нет, сначала произведём разведку, испытаем твоё отделение в полевых условиях, отработаем тактику взаимодействия, и если результаты будут удовлетворительными, тогда уже будем планировать полноценную войсковую операцию.

— Я бы, ваше высочество, не торопился, — медленно произнёс я, обдумывая каждое слово. — В осколке есть много вещей, способных принести реальную пользу. Насколько я знаю, Аманда очень интересовалась портальным кругом, где вы меня нашли. Это весьма любопытная магия, которая в перспективе, если получится её повторить, может дать очень много Империи. Поэтому я бы предложил провести разведку, обезопасить большую зону внутри осколка, но не зачищать его полностью, чтобы дать учёным возможность провести серьёзное исследование.

— Портальный круг, говоришь? — Ольга задумалась.

— Быть может, у нас получится его как-то перенести. Второй такой есть в Туркестане, может, они и здесь смогут заработать? — тоном змея-искусителя произнёс я. — Возможность разом переносить людей и вещи на тысячи километров. Как по мне, это дорогого стоит.

Княжна чуть повела шеей в высоком и тугом воротнике расшитого позументами и позолотой мундира и неохотно кивнула:

— Ладно, хоть и заманчиво раз и навсегда решить эту проблему, но исследования тоже нужны.

— Плюс, можно сделать хороший полигон для моих парней. Особенно, когда мы наберём ещё рекрутов, — привёл я ещё один довод.

— Ладно, уговорил, — с некоторым недовольством ответила она. — А теперь ступай, мне надо подумать над важным делом.

И она, взяв с низенького столика бутылку вина, налила себе полный бокал.