Генерал темной властелины 2

Глава 14

Возвращались мы в несколько заходов, просто потому, что, даже оставив во временном лагере ученых с их научным багажом, нам всё равно не хватило высвободившегося грузовика, чтобы увезти всё добытое. Поэтому сначала с машиной сопровождения грузовик вывез первую половину предметов, а потом, когда вернулся, официры догрузили оставшееся. И, оставив небольшой отряд поддержки для обеспечения безопасности научной площадки, мы наконец покинули осколок. Закончив весьма насыщенные двое суток земного времени, первые из которых мы колесили по окрестностям, а вторые потратили на исследование закромов запасливых полуросликов.

Ну что сказать, то, что мелкие засранцы не знали иного занятия кроме воровства у всех и вся, не стало для меня таким уж большим открытием, но я впечатлился разнообразием наворованного. Потому что нашлись вещи принадлежавшие буквально всем расам светлых. Тёмных тоже, но больше военное имущество, знамёна, горны, различное оружие. А вот у своих полурослики тырили исключительно предметы роскоши. Вазы, статуэтки, украшения, предметы обихода, ворох различной мелочёвки от табакерок, до запонок и заколок для волос.

Действительно ценного, а золото и серебро само по себе я ценным не считал, было не так много. Часть проходила по графе опасных и условно опасных артефактов, часть в той или иной мере могла мне пригодится в будущем, и только пара находок были действительно уникальны. Генеральский жезл и полный латный доспех командира тёмной армии. Попроще тех, что носил я, но тоже великолепный образец кузнечного искусства моей родины. Конкретно эти, судя по знакам различия, носил какой-то неудачливый легат. Сняли их явно не с павшего на поле боя тела, слишком новыми и целыми они выглядели. Их я тоже хотел забрать себе, потому что они не просто были умело выкованным куском металла, а проводником и усилителем тёмных заклинаний. В таких даже средний по силе тёмный мог колдовать на уровне хорошего мастера. А такой как я, и вовсе мог очень неприятно удивить даже парочку светлых архимагистров. Смертельно удивить.

По итогам нашей разведки, мы с Амандой дружно сошлись во мнении, что стабильность осколка держиться на непонятном образовании в центре кратера, и, значит, всех имеющихся на осколке тварей можно зачистить без боязни, что портал закроется.

Поэтому Ольга уже дала указание подполковнице готовится к полномасштабной зачистке всей территории, с привлечением, в том числе и одарённых уровня Чаровницы и даже неодарённых частей армии. Впрочем те должны были только выполнять инженерно-строительные задачи, под руководством армейских мастериц-фортификаториц, да функции охранения.

Вот с такими итогами мы рейд и закончили. Весьма недурными итогами, как я считаю. В теории, парочку сильных тварей мы еще можем встретить, уровня грифона, но и только. С моим десятком мы его просто задавим плотностью огня. Поэтому планам великой княжны, да и моим тоже, ничего не должно было помешать.

Вернувшись в крепость, я первым делом посмотрел на участок стены на месте пары разрушенных крепостных башен, сильнее всего пострадавших от атак трехголового, как его начали называть уже официально. Но их, похоже, решили не восстанавливать, поэтому в симметрии крепость несколько потеряла. Впрочем, острой необходимости в них фактически никакой не было, как, в общем-то, и в крепости, как в защитном сооружении, ведь мы собирались перенести основную базу в сам осколок, а с этой стороны выстроить укрепление непосредственно вокруг портала, потому что теперь уже возникала необходимость защищаться не от того, что лезет изнутри, а скорее предотвращать возможное проникновение снаружи.

Полюбовавшись на новенькие, гостеприимно распахнутые ворота, я дождался остановки паромобиля и, спрыгнув на брусчатку, все еще нёсшую следы отгремевшей недавно битвы, с некоторым облегчением в голосе произнес: 'Дом, милый дом!

— Армия уже дом родной⁈

Я взглянул на произнесшую это Ольгу, ехавшую со мной в одной машине, улыбнулся, еще раз оглядел здания казарм, марширующих на плацу солдат и кивнул:

Есть такое, Ваше Высочество. Как-то вжился, сроднился, можно сказать. Даже уже не представляю, как раньше жил без этого. Уже почти забыл все эти приемы, балы, светские беседы ни о чем и прочую ничего не значащую ерунду.

Но та лишь снисходительно на меня взглянула и ответилаа:

Слава, не забывай, что ты не только гвардии поручик, но еще и паж, и в этом качестве обязан как раз-таки со мной на всевозможных приемах, балах и прочих мероприятиях присутствовать.

По всей видимости, выражение моего лица стало донельзя кислым, поэтому она рассмеялась и ласково потрепала меня по щеке:

— Ну-ну, мой дорогой княжич, не стоит превращаться в солдафона, уподобляясь некоторым. Официры должны поражать не только врагов на поле боя, но и мужчин на балах.

А мне-то зачем мужчин поражать? — приподнял бровь я ей.

Та вновь рассмеялась:

— Ну да, мужчин действительно незачем. — Лукаво прищурилась, — А что насчет меня?

— Поражать вас, Ваше Высочество, я готов всегда и везде! — с готовностью ответил я.

Вот так-то лучше. И да, с тобой давно уже жаждет позаниматься его светлость граф Келлер. Помнишь такого?

Графа я помнил, и воспоминания эти удовольствия мне не добавили. Правильно прочитав эмоции на моем лице, великая княжна подняла вверх палец и наставительно произнесла:

— А между прочим, Федор Эльвирович был очень впечатлен твоим подвигом и пообещал мне, что приложит все усилия, чтобы первый мужчина официра будет идеален настолько, насколько это вообще возможно.

— А это обязательно? — почти не скрывая отвращения, уточнил я.

— Обязательно. — Ольга продолжала улыбаться, но взгляд её похолодел, четко давая понять, что этот вопрос не обсуждается.

Вздохнув, я посмотрел на изрядно пропылённую форму, на вещмешок с ружьем в кузове и мрачно поинтересовался:

— Мне сразу к графу, Ваше Высочество? Или можно сначала себя в порядок привести?

Чем вызвал у той заливистый смех.

— Ну, конечно, дурачок, — и взгляд её снова потеплел. — Конечно, никто прямо сейчас тебя к нему не гонит. Сначала приведи себя в порядок, переоденься. Кстати, я посмотрела, те черные доспехи, что мы нашли, они на мужскую фигуру, тебе бы подошли. Да и на портрете, кстати, смотрелись хорошо — она подмигнула. — А ведь я как чувствовала, что чёрный цвет тебе идёт. Ты, кстати, не против чёрного цвета?

— Нет, конечно. — Дисциплинированно ответил я. — Наоборот, ваше высочество, признаюсь, черный цвет — мой любимый.

— Честно? — Она прищурилась.

— Честно. — Ответил я.

— Вроде не врешь, — с сомнением произнесла княжна. — Хотя мне всю жизнь казалось, что мужчины черный не любят. Ну ладно.

Она увидела спешащих к ней адъютану с камер-фрейлиной и напоследок, ставь серьёзной, добавила:

— Ну всё, Слава, ступай. Но про графа не забывай. У нас скоро намечается большой приём в Иркутске по случаю победы над чудовищем, на который, возможно, приедет Императрица с цесаревной. Поэтому нужно, чтобы ты выглядел в лучшем из возможных свете. Манеры, поведение. Всё должно быть, как у лучших пажей. Но в то же время не забывай, что ты теперь и официра тоже. Впрочем, с официрством у тебя всё отлично, был бы женщиной, смело можно было бы в капитаны производить и водить рейды. В общем, сможешь совместить обе этих грани — можешь надеяться на большое будущее. Не сможешь… — Тут она промолчала, задержав на мне красноречивый взгляд, после чего отвернулась, переключаясь на подошедших женщин.

А я, получив это последнее, максимально четкое и недвусмысленное напутствие, мысленно присвистнул и, подхватив амуницию, пошел закрывать первоочередные вопросы, а затем действительно направляться к графу. Потому что, как бы я к нему ни относился, придворный церемониал он знал в совершенстве. И к началу торжественного приема мне тоже нужно было знать все нюансы, потому что перед её императорским величеством уж точно опростоволоситься на какой-нибудь мелочи будет глупо. Если я хочу действительно добиться большего и получить возможность командовать ротой, а ещё лучше, батальоном стрелков, то нужно из кожи вон вылезти, но сдать этот экзамен на отлично. Как пить дать, и цесаревна, и императрица захотят лично полюбопытствовать, что я за фрукт. И еще явно будут оценивать и как вхожего в ближайшее окружение, командующей армией. Не поверю, если уже не курсируют некоторые слухи, что великая княжна заимела себе фаворита, который к тому же из княжеского рода, да ещё и неженатый. Так что разглядывать меня там будут на этом приеме, разве что не под микроскопом. Поэтому хочешь не хочешь, а придётся весь этот нелюбимый мною церемониал изучать.

Граф Келлер, до ужаса официальный, затянутый в строгий мундир, встретил меня в пустующем помещении официрского собрания. По вечерам обычно здесь предпочитали отдыхать местные официры, как в день приснопамятной попойки, но сегодня, видимо, нам выделили несколько часов, чтобы мы с графом могли пообщаться в приватной обстановке. Нехотя повернув ко мне свой орлиный профиль, глава пажеского корпуса с плохо скрываемым недовольством оглядел мой наряд, явно заметив в нем какие-то огрехи. Хотя я дисциплинированно пришел в желтом пажеском одеянии, чтобы сразу показать свое ответственное отношение к занятиям. Но что-то все-таки, видимо, не учел.

— Ваше сиятельство, — я склонил голову, приветствуя еще одного своего начальника. Формального, конечно. Но, опять же, в вопросах, касающихся пажеской службы, слушаться мне его придется беспрекословно. Иначе великая княжна просто не поймет.

— Я смотрю, вы не торопились, — намеренно проигнорировал титулование он. — Я ожидал вас раньше.

— Прошу меня простить, — ровным тоном произнёс я, не став оправдываться.

Да и он, явно, не собирался слушать мои оправдания.

— Ладно, — граф, наконец, развернулся ко мне полностью, подошел, взяв за отворот кафтана, дернул и чуть поморщился. — Вам не говорили, что одежду нужно подгонять, прежде чем надевать?

— Мне казалось, она вполне подогнана, — посмотрел я прямо ему в глаза.

— Далеко не вполне. Поэтому в ближайшие несколько дней потрудитесь выбраться к портному и подогнать так, чтобы она не гуляла по телу как мешок. Форма должна сидеть на вас как перчатка. Это понятно?

— Так точно, ваше сиятельство.

Тот глубоко вдохнул, затем с легким шипением выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы и произнёс с негодованием:

— Молодой человек, пажеский корпус — это вам не армия. И эта блажь с присвоением вам воинского звания никоим образом не даёт вам права тащить сюда свои солдафонские замашки. На мои вопросы попрошу отвечать только «да» или «нет». Никаких этих ваших «так точно». Это понятно?

— Да, ваше сиятельство, — стоически ответил я снова, удерживая себя от пришедшей на ум грубости.

— Хорошо, что хоть это вы понимаете. — Граф, заложив руки за спину, прошёлся по до блеска начищенному паркету, резко на каблуках развернулся, вновь вперив в меня прищуренный взор. — Однако скажу, что я до сих пор считаю вас совершенно неподходящей кандидатурой в пажи. Не просто так в корпус принимают только отпрысков классных чинов не ниже десятого ранга, потому что те, кто ниже, не в полной мере, видимо, могут оценить, какая честь им оказана. Будь моя воля, вас бы и близко не подпустили. Но вы чем-то понравились её высочеству. Поэтому мне сейчас приходиться объяснять то, что нормальный паж знает с пелёнок.

— Насколько я знаю, ваше сиятельство, — не сдержался я. — Меня собирались принять в корпус еще до знакомства с её высочеством. Я как раз направлялся в Петербург перед тем, как оказаться здесь.

— Это вы мне рассказываете⁈ — брови графа гневно взметнулись, изогнувшись дугой. — Я лично был вынужден включить вас в этот список. Хоть ваша семья совершенно не соответствует никаким требованиям!

— Почему? — с некоторым удивлением уточнил я.

— Потому что мою жену, — прошипел он, приблизившись, — графиню, обер-гофмейстерину её императорского величества, связывают с вашей матерью давние отношения, и отказать своей жене в подобной просьбе, — граф насупился, — я не мог.

«Вот как! — про себя подумал я. — А матушка не рассказывала, что имеет связи настолько близкие к трону. Обер-гофмейстерина — это практически ближайшая помощница императрицы. Главная над всеми дамами двора, заведующая канцелярией, одна из очень узкого круга самых доверенных лиц. И ведь ни словом, ни пол словом».

Я посмотрел еще раз на мужчину, негодующе поджавшего губы, затем произнес:

— Ну тогда, Федор Эльвирович, нам не остается ничего другого, кроме как вместе с вами постараться сделать так, чтобы никто: ни вы, ни графиня, ни моя мать, ни её высочество — не пожалели об этом решении.

Тот испытующе посмотрел, пытаясь найти намёк на сарказм в моих словах, не нашёл, чуточку смягчился и кивнул.

— Что ж, хорошо, что вы это понимаете. По крайней мере, вы не совсем безнадёжны. Времени у нас, конечно, крайне немного, но мне известен формат мероприятия и присутствующие лица, поэтому в грязь лицом вы не ударите. Я буду также находиться там и, в случае чего, могу подсказать что-то, но желательно, чтобы все-таки вы справились своими силами. Это, в том числе, добавит вам очков и в глазах её высочества.

— Благодарю, Федор Эльвирович.

— Ну раз так, то приступим и в первую очередь разберем, как вы ходите.

— А как я хожу?

— Плохо. Очень плохо, — ответил граф. — Видна провинциальность. Нет той четкости и одновременно плавности движений, которая должна быть.

— Я вроде бы занимался строевой, — пробормотал я негромко.

Но граф услышал и только презрительно усмехнулся.

— Строевая? Это детский лепет по сравнению с тем, чему обучают в пажеском корпусе. А теперь встаньте прямо.