Эльфийка в розыске

Глава 15

Ожидание было недолгим, но как много всего я успела за эти мгновения передумать. Правильно ли поступила не подняв тревогу, доверившись одному лишь чутью Голда и собственной интуиции? А что если нет? Что если я ошиблась и тем самым подвергла всех нас опасности? Это были те вопросы, что волновали меня больше всего и, похоже, сейчас я получу на них ответы…

Фигура всё ближе и я понимаю, что это действительно женщина. Чуть выше меня ростом. Стройная и гибкая настолько, что это не могут скрыть даже многослойные воздушные одежды.

А еще весьма одаренная магически! И дело даже не в этих зрелищных спецэффектах с песком, сопровождающих появление загадочной незнакомки. Я ощущала исходящую от нее силу почти физически, слов жар идущий от открытой печи, если стоять к ней слишком близком. Без преувеличения могу сказать — я ещё не встречала в этом мире никого сильнее. А значит незнакомка, кем бы она в итоге ни оказалась, была опасна…

Я невольно напряглась и тут же увидела как взмывает в воздух амулет, подаренный мастером. Учитывая, как часто это происходит последние сутки, он, похоже, уже не справлялся…

— Тише, девочка, тише. Я к тебе с миром… — В красивом и мелодичном женском голосе, неожиданно зазвучавшем словно отовсюду сразу и одновременно лишь у меня в голове, слышался тихий шелест песка, что звучало и красиво и жутковато одновременно. Особенно когда говорящая была ещё довольно далеко.

И тут…

Песок в паре метров от меня вдруг резко взметнулся вверх, а затем закружил на месте, ускоряясь. И резко опал, оставляя неподвижно стоящую в центре развеявшейся на ветру воронки женскую фигуру.

Я поняла, что незнакомка могла сделать это сразу — появиться передо мной неожиданно из той же самой воронки. Но вместо этого она предпочла приближаться медленно… видимо, не желая пугать меня и давая время увидеть ее и хотя бы морально подготовиться. Знать бы ещё к чему…

Роскошные одежды из тончайшего и определенно не виденного мной ранее в этом мире материала и глаза. Вот всё, что я видела. Но тряпки меня всегда интересовали мало, а потому я прямо посмотрела в глаза неожиданной ночной посетительнице. Незваной, заметьте.

Хм. Какие красивые глаза. Необычные и… такие знакомые. А догадка то подтвердилась. Ура моей интуиции!

— Добро пожаловать. Полагаю именно этого вы от меня ждёте… дорогая свекровь?

Яркие серые глаза женщины, которая так же, как и я сама, какое-то время стояла и разглядывала меня, вспыхнули весельем.

— Это было бы вежливо с твоей стороны… дочка… но абсолютно не в твоём духе.

На покоробившем меня обращении она, не таясь, усмехнулась. Но в этой усмешке не было злобы или настоящего желания задеть. Скорее это было проявлением её характера.

Теперь уже я усмехнулась про себя. А точнее над собой — а свекровушка то мне под стать оказалась. Чувствую, скучно нам точно не будет…

— Как догадалась? Не по одним же глазам? — Она с искренним любопытством смотрела на меня, сверкая в полумраке яркими серыми глазами. Серыми глазами знакомого, редкого оттенка.

— Это было лишь подозрение, основанное на недомолвках и намеках, не более. Интуиция буквально кричала о том, что Фариан совсем непрост — слишком много непонятной возни было вокруг него, как и странностей. И тогда я задумалась о том, почему Темная Стража так в него вцепилась. Именно в него… Зачем он им понадобился? Что именно в этом скромном сероглазом парне их так привлекало? Он казался обычным человеком. Был сыном милейшего, но самого обычного человека, хоть и умелого воина. Темной лошадкой в его родословной оставалась лишь мать, о которой Фар не хотел даже говорить. Чью личность держал в тайне и просил о том же своих родных. Значит так интересующий Стражу дар парню достался именно от нее. Как и необычные для его соплеменников глаза… И вот тут вариантов была масса, угадать дар казалось непосильной задачей… Пока я не вспомнила каким взглядом Фариан смотрел на ту змейку на рынке, которая меня ужалила и оставила на мне против моей воли некий защитный символ…

Я с намеком посмотрела на женщину напротив. Та в ответ весело и уж очень довольно полыхнула своими нереальными глазами.

— Ну что ж, тут ты меня раскусила, Вика. Да, я присутствовала там, на рынке, когда ты взяла моего сына в наложники. Точнее, решилась взять в наложники, а на деле связала себя с ним узами, которые гораздо сильнее, чем брачные… Была я и на тех поганых боях. С моей подачи оказались прокляты те жалкие человеческие подобия, можешь перестать себя винить в этом. Просто наши с тобой мысли и желания оказались тогда созвучны…

— А вот отсюда поподробнее, пожалуйста. Особенно про те узы, которые гораздо сильнее, чем брачные. Какой связью я по неведению связала нас с Фарианом? И почему у Рая всё по другому? А ещё…

И вот тут я замерла. Когда до меня наконец дошло. С запозданием, но подобно удару под дых кувалдой. Как она меня назвала?!?

Напряглась и сделала шаг назад. В голове как-то резко стало пусто и звонко, в ушах тихонечко так загудело. И гул этот странный медленно нарастал…

— Откуда вы…?!?

Голд неожиданно напрягся. Выплюнул недоеденную печенюху на песок и встал, не сводя с меня своих ярких глаз. Его тревога, тревога за меня, была яркой и сильной.

В отличие от химеры, гостья не напрягалась сильно, но вся расслабленность с нее сошла. Подняв в предостерегающем жесте руки, она с мягкой, чуть усталой улыбкой покачала головой:

— Вот давай только без этого, ладно? Ты же не хочешь сейчас поднять всех, кто когда-то нашел покой в этих местах? — Женщина обвела руками окружающие нас пески. — Поверь мне, их немало. А пески с неохотой отдают то, что уже считают своим. Оживить давно ушедших тебе будет трудно. Хотя понаблюдать за процессом, убедиться в догадках воочию, это будет весьма любопытно. Далеко не каждый век такое увидишь…

Она прищурилась и уставилась на меня. Под этим взглядом я тут же ощутила себя бабочкой, которую фанатичный энтомолог-садист живьём посадил под стекло и теперь надеялся узреть финальную агонию.

О чем она, черт возьми⁈

И тут я ощутила его, тот самый запах. Неправильный, несочетаемый. Уже хорошо знакомый. Морозная свежесть с примесью гари…

Нет!

Воспоминания тут же отбросили меня назад — на могильник у рынка. Горы остывающих и уже остывших тел. Последний мгновения агонии несчастных, преданных собственными хозяевами, созданий. Холод и пламя внутри, вытесняющие все эмоции…

Я глубоко задышала, пытаясь вернуть себе контроль. Контроль над могущественными силами, доставшимися мне по прихоти судьбы. Силами, которые я не просила и управлять которыми абсолютно не умела!

Шнурок со стабилизатором, выданный Гариусом, взмыл так высоко, что превратился для меня в удавку.

На плечи неожиданно легли обжигающе горячие женские руки, а в бок ткнулась не менее горячая морда. По связи пришла, пробиваясь сквозь зарождающуюся панику, яркая эмоция от Голда. Вера в меня, поддержка, любовь…

Женский голос присоединился, словно вплетаясь в мыслеобразы, посылаемые Голдом, пробираясь в мой разум по проторенной химерой дорожке. Пользуясь нашей связью с золотым как ключ-картой:

— Смотри мне в глаза, Вика, расслабься. Слушай мой голос…. Слушаааай… Слуууууушаааааай….

СЛУУУУУУУУШААААААААААЙЙЙЙ…

Я распахнула глаза, тут же утонув в сияющем серебре нечеловеческих глаз.

— Хотела ведь сначала поговорить, подготовить. Познакомиться, в конце концов, по-человечески, как у вас, у людей, принято. Даже подарок на свадьбу принесла вот. А теперь придется начинать с этого… — В женском голосе промелькнули грусть и искреннее сожаление. Но я из-за нарастающего в ушах непонятного гула уже плохо понимала, что происходит. — Боль терпеть умеешь, девочка? Знаю, что умеешь. Столько ее на твою долю уже выпало и сколько ещё вытерпеть придется. Вот и я сейчас свою темную лепту внесу… — От последующего за этими словами пронзительного взгляда, в котором заиграли, заискрили золотистые песчинки, я напряглась. И, как оказалось, не зря… — Терпи, мятежная душа!

Горячие и сухие ладони резко вцепились мертвой хваткой в мое лицо. Острые ногти пронзили кожу на висках и я захлебнулась болезненным стоном. Но в следующее мгновение ужас вытеснил обжигающую боль. На приблизившемся почти вплотную женском лице, глаза вдруг стали занимать почти половину лица и в них, в их разом ставшей бездонной глубине, серебро неожиданно полностью сменилось песчаным золотом. Я словно глядела в два окна, в которых буйствовали, приближаясь и разрастаясь, два песчаных смерча. Всё ближе и ближе пока расстояния между нами не осталось вовсе!

Миг и они затянули меня в свою обжигающе горячую, жалящую тысячами острых граней, пустоту!

Всё закружилась, завертелось. Потерялись любые ориентиры. Пропало ощущение пространства. Всё заменил песок, он был повсюду. В окружающем меня ничто, на мне… внутри меня! Обжигая и жаля, мельчайшие песчинки просачивались сквозь поры… текли вместо крови по венам… заменяли воздух, которым я дышала…

Я сама стала песком, частью чего-то большего и могущественного. Пустыня, огромная и бескрайняя, в одно мгновение раскинулась передо мной словно с высоты птичьего полета. Я чувствовала как саму себя каждое живущее в ее песках живое существо… Знала где находится каждый родник и каждый подземный источник… Видела каждый инородный предмет, однажды привнесенный сюда извне и навсегда похороненный в песчаных недрах… Видела всех, кто нашел в этих песках свой заслуженный покой или вечное забвение. Их было много — тех, о ком говорила эта загадочная женщина — мертвецов. Погибших от жары и жажды. И сложивших голову от чужой руки. Убитых и их же убийц. И каждого из них окружало, словно кокон, светящееся тьмой облако силы, которая взывала, тянулась ко мне. Жаждала быть мною поглощённой, как дитя мечтает вернуться к матери, с которой его когда-то разлучили. Я терялась в этом зове, в нитях силы, что устремлялись ко мне, заполняя собой пустующее ничто. Но пустота внутри от этого лишь разрастаясь, становясь бездонной, бесконечной, бескрайней…

— Сопротивляйся… Лишь ты решаешь, девочка, какую силу принять и сколько… Ты управляешь силой, а не она тобой… Сопротивляйся…

Я слышала голос, но плохо воспринимала сказанное. Заблудившись в пустоте и мраке лишь шла на мягкий, завораживающий звук, в котором отчётливо слышался шелест песка.

Песка…

— Молодец… Иди навстречу… Слушай мой голос…

Песок в голосе неожиданно сменился песком под босыми ступнями. Сначала жалящим и холодным, а затем гладким и теплым. Шаг за шагом я ощущала стремительные изменения и шла всё быстрее, всё увереннее. Пока снова не ощутила как песок сначала обволакивает меня снаружи, а затем заполняет и изнутри, снова течёт по венам вместо крови, наполняет легкие вместо воздуха. И в этот раз я не сопротивлялась. И мне больше не было страшно. Я приняла это. Почувствовала мельчайшие песчинки как часть себя. Каждую из них и все вместе.

Я и есть песок…

Я сама Пустыня….

Осознание…

Принятие…

Умиротворение…

Нутро обожгло сначала вымораживающим смертельным холодом, а затем жарким пустынным ветром. Но мне больше не было страшно — появилось ощущение правильности происходящего… Оба чувства, противоположные, казалось бы взаимоисключающие, вдруг легко, без отторжения и борьбы, слились воедино, превращаясь в теплый морской бриз, ласкающий кожу и остужающий боль внутри. Отступил холод, утих жар, осталось лишь мягкое, уютное тепло. Согревающее и освежающее одновременно.

В полной тишине и темноте я неожиданно услышала свой собственный судорожный вдох и… распахнула наконец глаза.

— Молодец! Какая же ты молодец, девочка! — Тонкие и обжигающе горячие женские руки осторожно поддерживали меня за плечи, не давая завалиться на песок, на котором я сидела на коленях, опустив голову. Рядом метался из стороны в сторону перепуганный Голд, который, стоило ему увидеть, что я очнулась, тут же кинулся вперёд и щедро облизал мне всё лицо.

— Тьфу… тьфу… блин… тьфу, Голд! Песка теперь полный рот… Ха-ха! Да хватит уже!

Оттолкнуть разошедшуюся не на шутку химеру рука не поднялась. И не только в переносном смысле. Тело ощущалось плохо, было каким-то заторможенным, непослушным. Словно одеревеневшим от длительного нахождения в неподвижном состоянии. Сколько, мне вот интересно, я вот так на песке просидела?

Подняв тяжёлую голову внимательно посмотрела на усмехающуюся женщину.

— Ну с возвращением, тебя…

— Что это было? — Всё, на что меня хватило. Три слова, в которые уложилось самое важное. То, что волновало меня сейчас больше всего. Что со мной произошло? Я не справилась с собственной силой? Последнее, что отчётливо помнила — тот самый запах. И холод силы. А затем… Что было после? Песок и… ее голос, на который шла как на горящий во тьме маяк. И… Умиротворение в конце…

— Пойдем ка я тебя под пальму посажу, пока носом в песок не уткнулась. — Женщина мягко взяла меня под локоть, помогая подняться на подгибающиеся от слабости, непослушные ноги. — Да и мне самой теперь не помешает отдохнуть. Не смотри так, объясню я тебе всё. — Обернувшись к крутящейся вокруг нас химере, она мягко улыбнулась. — Голдушка, лапа моя, сгоняй-ка до шатра вашего и принеси нам с девочкой ещё мешочек сладостей. Да бурдюк с вином у ребят прихвати по тихому, я знаю, что Рай его брал. Разговор нам с дочерью моей названной предстоит долгий…