Дракон и сосиски или Путь к сердцу тёщи

– Мамаша обозначилась, – буркнула Лушка, – сейчас воспитывать начнёт. Не поздновато ли, мадам? Или тока щас Медина прочли?

Мама покосилась на таксу, взбледнула, театрально приложила узкую ладонь ко лбу и поискала глазами, куда бы пристроить свою царственную задн… хм… персону.

– Я, конечно, за три дня пребывания насмотрелась на двуликих, но говорящую собаку вижу впервые, – произнесла она слабым голосом. Это галлюцинация?

– Сама ты, дамочка, галлюцинация трехвекторная, а я самый настоящий дух! – оскорбилась Лушка, щелкнув хвостом. Затем демонстративно прошествовала к дивану, забралась на него и важно выпятила грудь.

Мама тоже «без сил» величественно опустилась рядом. Такса повела носом, ещё раз повела носом, потом принялась обнюхивать маму более интенсивно.

– Что? – в ужасе взвизгнула жертва собачьего обоняния. – От меня воняет? Чем?

– Воняет? – следом возопила псина. – Да от тебя пахнет просто божественно! Ты откуда?

– С кухни, – пробормотала мама, – я там контролировала, как сосиски делают, по моему рецепту.

– Не знаю, что это, – облизнулась Лушка, – но уверена, – это шедевр кулинарного искусства.

Потом она ещё немного помедитировала в ореоле сосискиных запахов, и вспомнила, что тут, вообще-то, истерика происходит.

– Пока ты там прохлаждалась, тут здесь дочь проморгала!

– Поясните более подробно, любезная, – мама взяла себя в руки и опять превратилась в снежную королеву. Даже корону из косы на голове поправила.

– И шо объяснять? Тут читать надо!

И ткнула носом в свиток, на котором был запечатлён брачный договор, скреплённым каплями крови моей и Рэя.

– Я без очков, – провозгласила маман. – Читайте вслух!

– Так, вот тут чёрным по белому написано, шо, если камень в родовом кольце во время ритуала помолвки поменяет цвет с белого на голубой, то ритуал заменяется брачным! Это, значится, магия невесты 100% совпадает с магией жениха. Лучший вариянт! Замуж Сашка только что вышла! Без нас, между прочим, – добавила в конце обиженно и засопела. – И где справедливость?

Так это она расстроилась, что её не пригласили? Сама ж заныкалась в спальню! А у мамы в глазах стали щёлкать кадры перспектив, что открывало моё замужество. Я прямо видела, как сменяются платья, драгоценности, слетается всё в огромные сундуки, которые расставляются в заваленных шмотками гардеробных, выстраиваются вереницы экипажей с породистыми рысаками, появляются грибной порослью дворцы…

– Это значит, – соображала она, – это значит, что я теперь тёща маркиза? И сваха самого герцога? Так Александра стала членом королевской семьи? – Маман посмотрела на меня с уважением. – Ну, в кои-то веки хоть какая-то польза от тебя!

– Тьфу! – в сердцах психанула такса. – Ты даже не дослушала! Здесь же написано, что, если титул невесты ниже, чем графский, то жених исключается из очереди престолонаследия!

– И что? – не понимала я той истерики, что закатывала сейчас Лушка. – Мне это престолонаследие никаким боком.

– Позор на мою седую голову! – натурально взвыла такса.

Я пригляделась к её шерсти. Прибедняется, паршивка, и не краснеет. Нет у неё ни одного седого волоса, только рыжие, пегие и коричневые.

– А это колечко нельзя передарить? Мне, например. У меня пальцы тонкие, да и вообще, мне оно больше подходит к цвету глаз. Голубой бриллиант с твоими рыжими волосами и зелёными глазами совсем не сочетается, – скромно вздохнула мама и с вожделением воззрилась на мою руку, где поблёскивало колечко.

– Нет! – рявкнула Лушка. – Оно только после смерти снимается.

– Жаль, – родительница даже не пыталась скрыть своего разочарования. Её губы скривились в презрительную усмешку: – Ты, как всегда, оказалась бестолковой. Тогда для чего это затеяла, если перспектива стать королевой тебя не прельщает? – мама величественно покинула диванный трон.

– Ну, как же? – Ах, да! Они же с Лушкой ничего не знают! Надо пояснить: – Теперь Рэй не является завидным женихом, а первым претендентом, вернее, вторым после отца, становится Антошка. Теперь его уж точно не отправят в это училище. Рэй говорил, что у Лаосских есть младшая дочь. Вот и будут они беречь Антошку для неё.

– Ой, дура-а-а-а. – такса страдальчески закатила глаза, завалилась на спину и изобразила глубокий обморок. – Да кто же ждать столько будет! – неожиданно взвизгнула она, подпрыгивая на все четыре лапы. – Теперь они не Антошку, а тебя будут пытаться убить!

– Ой, – отмахнулась я, – всего делов то! После бала уйду в свой мир, и фиг они меня там достанут!

– Да? – язвительность Лушки можно сейчас было хлебать большой ложкой. Серебряной, чтоб яд не потерял свои свойства. – А ты читала, что после ритуала бракосочетания, ты здесь пожизненно? Брачный договор тебя не выпустит в другой мир!

– О, господи, – я устало вздохнула. Ну, не дают спокойно полюбоваться на единственную вещь, которую не смогут с меня снять. Это кольцо, действительно, плотно обнимало пальчик и не снималось! Пока я жива, конечно. – Теперь я понимаю, как важно слушать преподавателей на уроках. И какая я молодец, что слушала.

– Ты о чём? – такса мгновенно успокоилась, подозрительно прищурилась и приподняла висячие ушки.

– О том, что, как говорил наш препод по информатике, важно всё читать до конца! А то, что самым мелким шрифтом, – особенно. Иначе можно снести башню компу наухнарь. И никаких денег не хватит, чтобы восстановить железо, только, если новое купить.

– ???

– Посмотрите, что в самом-самом конце самым-самым мелким шрифтом приписано.

– Я без очков, дорогая, – видимо, опять начала нервничать мама. Сроду меня так не называла. – Сама прочти.

– И шо такое там начертано? Я всё прочитала, ничего такого, шобы сиять как новый золотой зуб и пускать розовые пузыри счастья, там нет! – такса запрыгнула на диван и притулилась, заглядывая в свиток. – Ну-ка, ткни своим обриллианенным пальчиком!

Я перевернула договор(!), – он набран был на обеих сторонах, потому, что последний пункт как раз и не поместился на одной, – и торжественно озвучила самую последнюю строчку:

– В случае иномирного происхождения невесты, договор теряет силу, если не проведён ритуал бракосочетания в родном мире невесты.

Теперь на меня с непониманием смотрели две пары глаз: мамины и таксины.

– Ну, и где у нас без документов можно брак зарегистрировать? А какие документы у Рэя? Дошло?

Я наблюдала, разочарование в глазах у маман сменяется полной уверенностью в моей неадекватности. Лушка всё ещё продолжала не понимать. Я пощёлкала пальцами перед заторможенной собачьей мордой.

– Я свободна в своих перемещениях!

Такса пару раз моргнула, потом мячиком попрыгала по ковру, задравши прутик хвоста.

– Йес! Моя школа! – горделиво возвестила она, когда закончила победный марш-скачок.

– Дурдом, – покачала головой мама.

– Вот, что, любезнейшая, – принялась командовать Лушка, – твоей дочери срочно нужно кушать зефир в шоколаде. Организуй нам чайку и живенько!

– Что-о-о-о?! – снежная королева не ожидала такого поворота событий. Собака – и приказывает ей самой!

– А шо такое? – тут же невинно захлопала ушами такса.

– Ну, знаете ли! – гневно задохнулась мама и выскочила из покоев, хлопнув дверью так, что стоявшая на столике вазочка с розовыми розами хряпнулась о пол.

– Она не любит зефир в шоколаде? – присела на задние лапы Лушка. – Ну не любит и не надо. Зачем интерьер портить?

– А зачем зефир, да ещё и в шоколаде? – шепотом спросила я, с расстройством наблюдая, как нежные лепестки роз покачиваются на высоком ворсе ковра. – Между прочим, я его тоже не очень люблю.

– Ой, я тебя умоляю! Люблю-не люблю. Не надо гадать на ромашке! Тебе нужно восстановить силы! В зефире много белка и глюкозы для восстановления нервов и мозговых извилин. А шоколад содержит гормон радости, шобы восстановление произошло радостнее. Только надо переместиться из этого розового сумасшедшего угла. Как пить дать, это были покои для высокопоставленных преступников, которых приговорили к смертной казни.

– Почему? – засомневалась я.

Ну, в самом деле, не специально же драконы поселили нас сюда? Или как?

– Ты меня поражаешь по самое некуда! – всплеснула ушами Лушка. – Может, тебе таки за смекалкой к вашему Гудвину сбегать? А то запас внутри организма уже закончился. Хватило только на это, – и она помахала перед моим носом брачным договором.