Дракон и сосиски или Путь к сердцу тёщи

Глава 7.

Я ела и краем глаза наблюдала за Рэем. Держался тот достойно, хоть сначала и промелькнули на его лице ужас пополам с растерянностью. Но, буквально, один миг. Скорее всего, парня шокировала сервировка, ведь подали только одну ложку и вилку для шанежек. А может, он никогда не ел борща. Мама готовила украинский борщ, только без пампушек, а с шанежками, потому, что они выпекались, а пампушки жарить надо, а мама жареное старается не есть, и мы за кампанию. Сметану к борщу подали домашнюю, у тёти Зины, соседки, покупаем. Бедный Тотошка вылизал миску и жалобно шевелил хвостиком.

– Ведьма Саша, – он набрался храбрости и ткнулся мордочкой мне в коленку, – а можно мне ещё вон того беленького?

– Сметанки?

Деть усиленно закивал, даже подпрыгнул и завилял хвостиком сильнее, толстенькая попа поддержала его энтузиазм согласным с хвостом движением.

– Антошандр, – строго промолвил Рэй, – веди себя прилично!

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Для ребёнка не жалко.

– А что, Тотошка ещё хочет? – тут же вмешалась Анька.

– Он сметанки хочет, – я улыбнулась и хотела встать, чтобы положить понравившееся лакомство дракошке, но …

То, что произошло дальше, повергло всех, кроме Рэя, конечно, в неблагородный шок. С воплем « Сиди, я сама!», Анька соскочила со стула, опрометью бросилась к холодильнику, достала банку со сметаной и почти половину выложила в миску дракончика. Домашняя сметана густая, в ней ложка стоит. Тотошка с восторгом оглядел белую горку и чуть ли не всей мордой в неё окунулся. На лице малявки застыло умильное выражение. Она присела на корточки, ласково почесала между дракошкиных рожек со словами: «Кушай, маленький, кушай, если не хватит, мы ещё купим». В ушах зазвенело, – это попадали наши челюсти. Один Рэйнард сжал губы в тонкую полоску и выдохнул, уменьшая степень раздражения.

– Благодарю, Анна, – сквозь зубы процедил он, и добавил, сдерживая гнев: – а с тобой, Антошандр, мы дома поговорим.

– Вот-вот, – дёрнула хвостом Муська. – Научи его, как правильно в гостях себя вести.

– Марсель! – строго глянула на неё бабуля.

– А что сразу Марсель? – оскорбилась кошка. – Нечего сметану на дармовщину лакать. И потом, – она лукаво стрельнула глазищами, – я же о его здоровье пекусь. У него из-за этой сметаны кишки революцию устроят. А удобрения, производимые драконами, нашему огороду не подойдут.

– Это пощему? – икнул объевшийся деть. Миска уже была девственно чиста.

– Потому, что растения в шоке будут. У них тоже несварение начнётся. А мы без урожая останемся.

Я хотела приструнить кошку-жадину, но тут на арену вышла Анька. С суровостью, на которую способны только шестилетние капризули, она свела брови и выдала:

– Я знаю, что с гостями надо быть вежливой. Так вот. Я ВЕЖЛИВО предупреждаю, что, если Вы будете обижать Тотошку, то я пожалуюсь в Ассоциацию защиты животных. И я ещё посмотрю, в каких условиях содержится варанчик. Вдруг у него подстилка с блохами, и миска не вымыта!

У нас челюсти упали во второй раз, деть плюхнулся на попу, вытаращив глаза, раздражение Рэйнарда покинуло маркизью голову, теперь он еле сдерживал смех.

– Что Вы, маленькая леди, – он позволил себе слегка аристократично улыбнуться. – Уверяю, подстилку у Антошандра меняют каждый день, а ест он из детского сервиза, подаренным ему на День Рождения … э-э-э-э, смотрителем соседнего зверинца, – выкрутился из щекотливой ситуации гад.

– Ладно, – царственно качнула головой мелкая. – Поверю на слово, но в ближайшее время мы приедем и проверим! – она сузила глаза. – И, если обнаружу обман! – наша семейная принцесса изволила гневаться. – Пеняйте на себя! – сестрица проплыла к своему стулу и уселась, словно на трон.

Тотошка стал похож на колобка на коротеньких ножках. Осоловелыми глазками он влюблённо смотрел на Аньку и икал. Повисла неловкая пауза. Положение спасла бабуля.

– А вот и самовар поспел! Правда, электрический. Девочки, живенько со стола убрали!

Мы с мамой подскочили и в несколько движений перенесли грязную посуду на стол у окна и расставили чашки. К чаю папа купил яблочный штрудель, а Аньке, естественно, её любимых конфет «Трюфель с орехами». Младшая Сазонова продолжила шокировать семью. Она честно поделила килограмм конфет на две части, с одной сняла фантики и высыпала на тарелку, которую поставила рядом с Тотошкой. Тот недолго принюхивался, а когда подцепил языком одну конфетину и распробовал, то слизнул оставшиеся в два приёма.

– Слипнется, – прокомментировал его действия брюнет.

– Ничего, – махнул хвостом дракошка. – Целитель Брамс даст настоечки.

– Тогда – лопнешь, – не унимался гад. Ну, что ему, конфет жалко? Никто же не просит оплачивать!

– Не-а! – нахально оскалился деть. А оскал, скажу, впечатляет! – У драконов шкура плотная!

После этого заявления, силы малыша покинули и он, завалившись набок, уютно стал выводить носом тихие мурчащие звуки.

Чай пили в тягостном молчании.

– Ну, нам пора! – возвестил Рэйнард. – Благодарю за гостеприимство!

– Принимаю Вашу благодарность! – как хозяйка, бабуля ответила на слова маркиза. – Будете в наших краях, – заезжайте!

– Всенепременно! – солнечно улыбнулся гад брюнетистый, изящно подскочил с места и приложился к руке бабули. Прям, как на светском рауте!

– Бабушка! – подскочила мелкая. – Им надо сумку собрать в дорогу! – И кинулась запихивать в пакеты, что остались после городских покупок, остывшие шанежки, свои полкилограмма конфет (на моей жизни это впервые было, чтобы Анька с кем-то делилась!), бутылку газировки, даже батон своей любимой сырокопченой колбасы!

Папа пребывал в благоговейном ужасе, представляя, что его снова пошлют за пополнением провианта для растущего организма младшей дочери. Мама, прижав руки к груди, взирала на Аньку с видом слегка придурковатым, видимо решила, что малышка повредилась в уме от горя, вызванным неизбежным расставанием с новой игрушкой. Бабуля лишь слегка приподняла тонкую бровь и снисходительно следила за всем происходящим кошмаром. Один Тимка покрутил пальцем у виска и шёпотом спросил у меня:

– Сегодня полнолуние или звёзды что-то празднуют? У Аньки в голове тараканы перепились?

Я пожала плечами, не в силах что-либо ответить. Хотелось одного – чтобы сестрины перемены остались навсегда. Должен же гад брюнетистый пользу нашему семейству принести?

Провожали гостей эпически. Всё семейство, даже Муська, вышли за околицу дружной, хлюпающей носами, шеренгой. Папа произнёс речь о пользе взаимной дружбы между нашими семьями, мама передала «тёплый привет» родителям гада и восхищение тем, «каким замечательным они воспитали сына». Тотошка мирно дрых на руках у брата, показывая тем, что ему знакомы все четыре вида невозмутимости и пофигизма, а именно: цветовой – всё фиолетово, музыкальной – всё по барабану, архитектурной – всё до фонаря, и геометрической – всё параллельно. Каким сейчас он пользовался, оставалось загадкой. Деть так и не проснулся после поедания конфет. Бабуля загадочно и грустно улыбалась, Тимка сопел и хмурился. Анька крепилась и сдерживала рыдания. Прямо подменили мою сестру! Я с ужасом ждала: вот-вот звёзды очухаются и сестрица покажет свой характер. Но, видимо, праздник у них был с размахом. Только папа всё заливался соловьем, словно на прессконференции.

– Дальше я сама провожу, – решила прервать я словесную папину диарею.

Анька сняла с косы ленточку и повязала на лапу Тотошке.

– Это, чтобы он не забывал меня, – всхлипнула мелочь и храбро спряталась за маму.

– Я с Саньком пойду, – пробурчал Тимка. – Ещё заблудится, ищи потом.

– А куда? – растерянно заморгал папа. Он немного выпал из реальности во время пламенной речи, и пребывал в прострации. Мама тычком в бок вернула его на бренную землю в лоно семьи.

– У нас средство передвижения здесь недалеко, – сказал Рэйнард.

И мы пошли. Впереди Рэй, за ним я, замыкал шествие Тимка с пакетами в руках. Можно было бы, Анька ему и в зубы дала. Но мама пресекла благородные дочерние порывы со словами «остальное испортится в дороге».

– Всё! – остановился Рэй на опушке «другого» леса. – Здесь.

Он положил Тотошку на землю, обернулся к нам и замялся.

– Надеюсь, Александра, ты понимаешь, что жениться на тебе я не могу. По тому, как живёт твоя семья, да и по … поведению её членов во время трапезы, я сделал вывод, что титулом вы не обладаете, поэтому ты мне не подходишь, – начал гад брюнетистый нести какую-то ахинею. Я замуж не просилась, между прочим. Сам навязывался! – Но за спасение брата я должен тебя отблагодарить.

О! Так это, оказывается «в благодарность»! На фиг мне такие благодарности!

– Иди-иди, принц разрисованный, – враждебно набычился Тимка. – Нам таких женихов не надо! Мы Сашку не для таких растили!

– Вот-вот! – поддакнул сзади старческий голос.

– Лесовик! – я улыбнулась дедуле как спасителю. Ведь он на самом деле спас наш мир от конфликта. Не то я бы заехала маркизу по его аристократическому шнобелю. Не подхожу ему, видите ли! Гад. Гад! В носу противно защипало. Так обидно, когда тебя тычут носом в твою непрезентабельную внешность! Ну и что, что волосы дыбом, а глаза маленькие за толстыми стёклами очков!

– Это кто? – охнул Тимка.

– Ведьмак? – деловито осведомился лесовик. – Необученный? – он оглядел опешившего подростка и одобрительно кивнул. – Ну и хорошо. Ну и славно. Выпихивайте этих драконов, нечего им тут у нас делать! А я прослежу, чтобы не абы чего, – он погрозил кулачком Рэйнарду и скрылся под ёлкой.

– Ну так вот, – прокашлялся гад, – я оставлю в плату своё кольцо. Не знаю, как оно поведёт себя в вашем мире, лишённом магии, но даже здесь оно стоит целое состояние.

На мой палец надели массивное кольцо с крупным чёрным камнем.

– Э-э-э, – покрутила я его. – Большое, – неловко улыбнулась и попыталась снять.

– Подожди! – остановил Рей. Взял мою руку в свои, на мгновение меня прошило легким током, голова закружилась, а, когда всё прошло, кольцо плотно охватило палец. – Его нельзя украсть, – продолжил парень. – Кто бы ни попытался, кольцо всегда вернётся к тебе, отомстив предварительно вору. А сейчас, нам пора!

– Пора? – сонно пробормотал Тотошка. Он сидел, опираясь на хвост, и осоловело моргал. – Ведьма Саша, ты же к нам в гости придёшь?

Как объяснить этому малышу, что перемещение между мирами с нашей стороны невозможно? Что мы никогда больше не увидимся? Я присела рядом, обняла дракончика за шею, потёрлась носом о его тёплую чешую и прошептала в маленькую дырочку, что заменяет драконам ухо:

– Ты расти поскорее, хорошо учись, а мы будем тебя ждать в гости!

– И Аня будет ждать? – с надеждой заглянул он мне в глаза.

– Конечно! – я чмокнула холодный влажный нос детя. – Она больше всех!

Дракончик серьёзно посмотрел в мои глаза, маленькие из-за толстых линз, зубами снял очки и лизнул меня в лоб раздвоенным горячим языком. Опять в голове зашумело, всё поплыло, окружающий мир смазался. Но только на миг. В следующий – я в шоке взирала на счастливую морду дракончика. И я видела её совсем чётко! И вообще, всё видела чётко!

– Это что? – ахнула я.

– Братишка! – поражённо выдохнул Рэй. – У тебя определилась магия!

Тотошка блеснул медовым глазом и гордо выпятил грудь.

– Я теперь стану самым сильным целителем, – важно сообщил он и вдруг сник. – А вот порталы не смогу открывать. Но у меня же есть Рэй! – подпрыгнул воодушевленно малыш. – Он поможет! Правда, Рэй? Мы ещё сюда придём?

– Придём, конечно, – срывающимся голом подтвердил тот. – Всё, пора, у меня резерва может не хватить, если помедлим.

Несколькими пасами рук он вызвал вертикальное мерцающее пятно, подхватил брата и шагнул в тёмное пространство. Тимка, опомнившись, бросил следом пакеты с «едой в дорогу».

– А что? – пожал он плечами. – Анька старалась, хоть в кои-то веки полезное дело сделала.

– Ну и хорошо, ну и славно, – проскрипел лесовик. – И вы идите до дому, я тропку вам открою.

Тут же перед нами на глазах появилась еле заметная тропинка. Она петляла между деревьями из «другого» леса к нашему.

– Ступайте, а то уж вечер близко, я прослежу, чтоб спокойна дорога ваша была, – кивнул дедуля.

Мы попрощались, вернее, я попрощалась. Тимка напоминал ходячий манекен с вылупленными глазами. Мда. Столько удивления он за свои 14 лет не испытывал, сколько перепало за эти двое суток.

На подходе к деревне окрестности оглашались белужьими ариями.

– Ну, слава богу, – отмер Тимка. – Наша принцесса пришла в своё обычное состояние: если что не по её, – орёт, как потерпевшая.

В доме царила суматоха. Папа разрывался между своими девочками. Не знал, кого успокаивать. Хотя, истерила только мелкая. Мама сидела на диване каменным истуканом в паршивом настроении. И это настроение искало объект для излияния. Не трудно догадаться, что этим объектом, как всегда, оказалась я. Стоило только ноге пересечь порог, мама взвилась стройной королевской коброй:

– Это тебе даром не пройдёт! – зашипела она. – Довела ребёнка до истерики и довольна!

Папа умоляюще глянул на нас с Тимкой, мол, сделайте что-нибудь или я сам сойду с ума в этом дурдоме, кто тогда деньги зарабатывать будет? Ну да, мама получала хорошо, но тратила в основном на себя: косметические процедуры, программа правильного питания, отдых в санаториях и спа-салонах и так далее.

– Катенька, – лепетал папа, – ну ничего страшного не случилось! Анечка просто не в настроении!

– А кто виноват, что ребёнок, на ночь глядя, расстроен? – переключилась на него мама.

Мы с Тимкой попятились к выходу. Раньше я бы молча снесла все обвинения, мама бы спустила пар, Анька выпросила бы чего-нибудь ей купить, папа смылся в сарай, а Тимка от бессилия – лишний раз с мамой связываться? – бесился где-нибудь на улице. А сейчас я пятилась вместе с ним к двери и понимала, что Тотошка передал мне часть своего пофигизма. Мне было всё равно! Моя ж ты умничка! Золотой ребёнок! Интересно, а как он выглядит в человеческом обличии?

Внутридомный тайфун прекратила бабуля. Она вошла, зыркнула на маму, которая тут же заткнулась, плеснула на бьющуюся в конвульсиях мелкую пакость кружку колодезной воды и в наступившей тишине ласково сказала мне:

– Надо поговорить, внученька. Идём, а эти дамы пусть своим ядом ужинают.