Дракон и сосиски или Путь к сердцу тёщи

Глава 5.

Процесс выскубывания из шевелюры брюнета лесных подарков в виде веточек, листиков и прочей шелухи был неожиданно прерван дипломатическим покашливанием. Блин! Этот тип только застыл, принюхиваясь к сумке, какое поле деятельности по… порушено! Я выглянула за спину новоявленного оборванца. Опачки! Старые знакомые! Под раскидистой елью с ноги на ногу переминался лесовик.

– Доброго здоровьица, ведьма Саша, – обозначил поклон старичок. – Вижу, ты сдержала слово, – он с волнением и нетерпением смотрел на сумку, что болталась у меня на локте, и к которой тянул нос незнакомец.

– И тебе не хворать, хозяин леса! – церемонно поприветствовала я, уже смирившаяся с приставкой «ведьма» к своему имени.

Еле сдержала улыбку: уж очень лесовичок напомнил мне нашу Муську, когда она инспектировала сумки с продуктами в коридоре.

– Ведьма? Настоящая? – Вытаращился мужчина и схватил меня за плечи. – Куда дела ребёнка? – Опять завёл он свою шарманку.

– Настоящая, всамделишная, – я сделала попытку вырваться из железного захвата. Ну, вот, теперь синяки будут! – А ребёнка на органы разобрала, для опытов своих ведьмовских. Очень уж мы, земные ведьмы, падки на эксперименты!

Брюнетистый оборванец утробно зарычал, увеличиваясь в размерах, и это свидетельствовало о том, что юмора он таки не понял.

– Э, эей! – за меня вступился лесовик. – Ты тута не проказь! Здеся моя территория! И резерву свою побереги, драконище окаянный! Мало вас наши витязи мутузили, опять открыли окно в наш мир, – он горестно покачал кудлатой головой, одновременно с беспокойством следя за сумкой. – Не сидится вам у себя, шастаете тут, людей смущаете, ведьмочек воруете. Вот ужо я тебе! – он грозно помахал перед коленями мужчины сухоньким кулачком.

– Она… моего… брата… – рычал оборванец, и остатки рубашки стали на нём тлеть.

– Ага, – закивал нечёсаной башкой лесовик. – Она твово братишку нашла, накормила, пригрела и с собой в дом увела, а ты, дурень иномирный, шибко зубами не клацай, и огонь не пущай, а то я тебе быстренько душ лесной спроворю!

Лесовик говорил, а сам потихоньку приближался к поклаже.

– Ну так, что, ведьма Саша, уважишь старика, иль нет? – пользуясь тем, что незнакомец переваривал вываленную на него информацию, старичок проворно схватил сумку и стащил её с моей руки.

«Ну, точно, как Муська», – фыркнула я мысленно. А всё потому, что лесовик деловито принялся шарить в сумке.

– Ох уважила, – довольно прицокнул он языком. – И малиновое, и клубничное, и плюшки с маком. Сама пекла? Хотя, какая разница? Чую ведьмину силушку. Благодарствуйте, – он низко поклонился и виновато шаркнул коричневой лапой. – Токмо вот этих палочек мне не надобно. Не ем я мяса, – с улыбкой пояснил лесовик на моё вопросительное выражение лица и протянул пакетик с сосисками.

Я, в свою очередь, протянула руку за пакетом, но тем неожиданно завладел озабоченный брюнет. Со словами « это что за хрень такая пахучая» он сунул нос в этот самый пакет, где исходили ароматами свежего мяса и специй бабулины сосиски.

– Сам ты «хрень пахучая»! – Оскорбилась я, сделав попытку вырвать вожделенный деликатес из загребущих лап. – Руки убрал!

Но этот гад чихать хотел на мои потуги. Одной рукой он прижал меня к своему боку, надо сказать очень горячему, так, что я могла только трепыхаться полудохлой мухой в паутине, а другой – поднёс пакет к своему мужественному шнобелю и стал принюхиваться.

– Это что, какой-то новый артефакт? Приворотные штучки? Или заворотные?

– Заголодные! – вякнула я и со всей дури опустила свою аккуратную пяточку на ногу этого идиёта. Нет, ну кто сосиски в здравом уме приворотным артефактом называет? Хотя, по ходу дела, ум он точно повредил. Может, просто есть хочет? А попросить величие не позволяет? Хотя то же самое величие очень даже позволило ему лапать меня без спроса. Эй, он же, действительно, без зазрения совести схватил меня за нижние полушария мозга! – Отпусти, маньяк сексуальный! – теперь уже рыкнула я, озверев. До меня ещё ни один придурок не дотрагивался! Да и нормальный, кстати, тоже, положа руку на сердце.

Мой танец обожжённой блохи на своём сапоге он перенёс … ну, скажем, пофигистически. Просто прижал мою тушку сильнее, так, что даже пыхтеть не получалось. Мне оставалось только войти в режим жизнесбережения и молчать.

– Не выноси мне мозг, душа моя, – отстранённо пожелал татуированный брюнет, продолжая принимать в себя сосискины флюиды.

В какой-то момент под действием этих самых флюидов, стальная хватка ослабла, мой режим дал сбой – я тоже захотела есть!

– Можно подумать его тебе в башку заносили, – пробурчала в дуэте со своим желудком. А потом мило добавила, икнув от вида зверского выражения морды лица, вот прямо таки зверского, потому, что на скулах опять появилась чешуя: – А я кушать хочу! Давай, по сосисочке тяпнем? Лесовику же не пригодилось, так что добру пропадать?