Дракон и сосиски или Путь к сердцу тёщи

Глава 9.

Через день мама с Анькой укатила на моря. Пользуясь тем, что папа установил спутниковую станцию, следовательно, интернет у бабули теперь был, она звонила регулярно, пеняла мне, – какая я неблагодарная, отдыхаю себе в своё удовольствие, а она тут, то есть там, зашивается с МОЕЙ младшей сестрой. На возражение, что Анька это, прежде всего, ЕЁ дочь, мама обижалась и рыдала в трубку, называя меня чёрствой и бессердечной. Может быть, с моей стороны было и свинство, но я всё чаще стала «забывать» телефон дома «на зарядке», а, когда всё же приходилось отвечать на вызов, просто ставила на громкую связь, чтоб быть в курсе того, что говорила родительница, и продолжала заниматься своими делами.

А дел оказалось много. Прежде всего, бабуля вплотную занялась нашим с Тимкой «образованием». Для этого мы уходили в лес, где изучали растения, их свойства и применение. Братишка сначала возмущался, мол, зачем ему, ведьмаку, травы? Но бабуля популярно объяснила, что травануть могут и ведьмака, поэтому мы должны знать всё не только на вид и вкус, но и на нюх. А после того, как выяснилось, что многие травы можно использовать в оберегах, ритуалах и во всяких колдовских штучках, он вообще проникся и со всей серьёзностью погрузился в обучение. Даже с лесовиком подружился. Всё чаще я замечала, как они перешёптываются во время наших занятий «на природе».

Бабулины запасы лекарственных, и не очень, трав стремительно пополнялись. Нас даже впустили в святая святых – своеобразную лабораторию, где она проводила всякие эксперименты и готовила сборы.

Папа умотал в город сразу же, как отвёз «своих девочек» в аэропорт, так что мансарда освободилась. Правда, ненадолго. Её арендовали мы с Тимкой для ежедневных медитаций. Сначала мне показалось это занятие скучным, но потом, когда что-то начало получаться, увлеклась. Через неделю интенсивных погружений в себя, я начала видеть, если соответствующе настроить зрение, тоненькие золотистые нити, пронизывающие пространство. Это, как объяснила бабуля, и есть магические потоки. Я удивилась – потоки есть, а магии нет.

– А ты присмотрись внимательнее, – посоветовала она, когда я пристала с этим вопросом. – Видишь, нити прерывистые? – Я кивнула. – Для работы магии нити нужны длинные, а лучше, если они вообще, бесконечные. А эти огрызки можно использовать только для самых простейших ритуалов и заговоров, чем и пользуются современные экстрасенсы.

Я было пригорюнилась.

– Зачем тогда мы с Тимкой учимся, если всё равно ничего не сможем?

– Ну почему? – бабуля лукаво улыбнулась. – Ведьмы пользуются силой природы, а её тут достаточно. Но и альтернативные, как сейчас принято говорить, методы вы должны знать. Мало ли что?

Вот что «мало ли что», она нам пояснить отказалась. Сказала, что не время. Спорить с ней бесполезно, поэтому мы приткнулись.

Мамин отпуск затянулся. Анька на морях простыла, и она взяла больничный. Тимка с жалостью поглядывал на меня, когда маман расписывала все ужасы Анькиной простуды, понимал, что это ещё выльется боком и не одной мне. Под раздачу попадёт вся семейка. Но пока мы отдыхали.

А ещё через неделю во время лесных занятий позвонил папа и грустно сообщил, что «девочки» прилетают завтра. Наш отпуск закончился. Одно порадовало – родители привезли Аньку и сразу укатили. Даже чаю не попили. Видно, допекла сестрёнка маму основательно.

– Ну! – грозно сдвинула брови мелкая. – Что, не спросите и как я отдыхала?

– Я б спросил, – ехидно ухмыльнулся брат. – Да ты ж потом не заткнёшься. А у меня нет в голове столько места для твоих впечатлений.

Он подхватил топор и со страшно озабоченным видом скрылся за баней. Вскоре послышался стук – наш мужчина колол дрова.

– Ну, тогда я сама расскажу, пока ты мои вещи будешь раскладывать, – переключилась на меня вредина.

– Мне сейчас некогда, – отмахнулась я. – Нужно управиться по хозяйству, бабушка занята. После обеда разберём вдвоём.

– А я? А меня покормить? Я голодная! – топнула ногой Анька, уперев руки в боки.

– На столе оладьи, в кувшине молоко, перекуси. Я, как управлюсь, соберу обед.

Я говорила и впервые за столько времени не испытывала угрызений совести, что ставлю какие-то дела выше желаний младшей сестры. Наоборот, даже раздражение лёгкое появилось. Вон у тёти Зины, соседки нашей, внуки, как на каникулы приедут, всё успевают. И по дому бабушке помочь, и с детворой на улице погонять, и на речку сбегать искупаться. Хотя младшей Юльке почти столько же, как и нашей, а она в огороде за клубнику и помидоры ответственная. Вчера угощала и хвасталась, какую она ягодку вырастила. Помидоры, правда, ещё зелёные. Но они, как солдатики на грядке стоят, ни одного сорняка нет! Вот бы и Аньку к работе пристроить! Да мама строго настрого запретила «нагружать больного ребёнка».

– Сама? – взвыла мелкая. От обиды у неё даже слёзы брызнули. – Налей мне, а потом иди! А оладьи я, так и быть, сама возьму.

Я молча пожала плечами, развернулась и пошла на хоздвор. Хоть курочек и немного, но надо и воды свежей налить, и зерна подсыпать, и наседку проверить. Сидит у нас одна рыженькая курочка на яичках, через недельку цыплятки должны начать лупиться.

– Я сейчас маме позвоню и расскажу, что ты меня голодом моришь! – вопила Анька.

Только стояла на месте, видимо ждала, что я «опомнюсь» и брошусь на кухню. Ага. Щаз.

– Хочешь, я её клюну? – проникновенно спросил петух.

– Не надо, – погладила я огненные пёрышки на спинке птицы. – Потом воплей будет ещё больше.

– Правильно, – поддержала серенькая курочка. – От дурных цыплят только одни проблемы, – она страдальчески закатила глаза. – Лезут везде, а ты за ними бегай!

– Смотрю, ты не очень-то и стараешься, – подбоченился владелец гарема. – Ты мне яйца когда последний раз сдавала? Вчера у тебя в гнезде пусто было, и позавчера. Я за всеми смотрю! И всё подмечаю!

– Так я неважно себя чувствую, – пожаловалась недонесушка. – Голова болит и хвостик дрожит.

– Вечно у вас, у баб, голова болит и что-нибудь дрожит! – огрызнулся петух и стал обходить её с боку, прищурив один глаз. – Лекарство тебе надо выписать.

– Ты это чего задумал? – забеспокоилась серая. – Частое производство яиц плохо влияет на красоту перьев! – выдала она, пятясь от куриного шейха.

– Да-да, – пробормотал он, приноравливаясь, как бы поудачнее устроиться. – У меня и рецептик имеется, щас отоварю, и яичко к вечеру будет!

– Нет! – взвизгнула курица и пустилась наутёк.

Придав гребешку вид ирокеза, петух погнался воспитывать строптивицу. Они намотали несколько кругов, прежде чем скрылись за сараем. Через несколько секунд оттуда вышел гордый пернатый шейх, а следом, отряхиваясь, возмущённая его произволом курица.

– Я буду жаловаться в куриный профсоюз! – возвестила она.

– В суп её надо, – с видом знатока сообщил Тарзан, выглядывая из будки. – Задолбала. Так и подстрекает несушек к бунту. Петрович слишком с ней носиться. Построже надо со своими женщинами.

– Ой-с, знаток на цепи нашёлся, – буркнул обиженный петух. – Сам сначала какую-нибудь даму уломай на щенков, а потом советы давай.

Тарзан, что-то ворча себе под нос, скрылся внутри своего жилища.

Не знаю, звонила Анька маме или нет, но за стол к обеду не вышла, строя из себя обиженную и обделённую.

– Вы сегодня сами в лес идите, – сказала бабуля. – Я дома останусь. Никитичне, соседке напротив, надо сбор сделать и отвар. Почки у неё расшалились. Песок, видимо пошёл, промыть надо. А вы идите. Лесовик за вами присмотрит.

Мы и пошли. Только уселись, как прямо передо мной воздух пошёл рябью, пространство разорвалось и из образовавшейся бреши на полянку вышли двое: брюнетистый гад и белокурый мальчонка лет семи.

– Ведьма Саша! – заорал пацан, как только увидел меня.

– Тотошка? – не знаю почему, но именно так мне показалось.

– Я! Я! Я! – приплясывал он вокруг нас.

– Мда, – почесал затылок Тимка, – теперь Тотошкой не отделаешься! Как-то не сподручно человека именем крокодила называть.

– Я не человек, – помотал головой … пусть будет Антон. – Я – дракон!

Он подбежал ко мне и протянул ручку.

– Давай помогу подняться! Я так соскучился!

– Я тоже! – обняла я мелкого. – Как вы сюда попали? Опять случайно?

– Добрый вечер, – решил дать нам урок хорошего тона его братец.

– Добрый вечер, – хором ответили мы с Тимкой.

– Как добрались? – это уже брат.

– Благодарю, хорошо, – надменно кивнув, ответил старший маркиз.

– Как у вас погода? – продолжал вести светскую беседу Тимка.

– Благодарю, – опять этот надменный кивок. – С утра шёл дождь, а сейчас выглянуло солнце. Поэтому удалось прорваться через пространство.

Мы с Антошкой переглянулись и хихикнули. Ну, точно, как два тетерева! Хвосты распушили и токуют.

– Представляешь, ведьма Саша, – зашептал мне в ухо мелкий, – мы сбежали!

– Как сбежали? – вот тут я обеспокоилась. Что они там натворили? Или, наоборот, у них что-то случилось?

– Ага! – продолжал хихикать малыш. – Рэя невесты достали! У нас их полный дворец. Ух, и приставучие они! – он сжал ручки в кулачки. – Я, когда вырасту, никогда не женюсь!

– Антошандр-р-р-р, – тихо прорычал гад. – Следи за языком!

– Да ладно тебе! – махнул рукой Тимка. – Пусть пацан хоть немного от вашей дворцовой жизни отдохнёт.

– Мы, вообще-то, ненадолго, – процедил Рэйнард. – Мои родители хотят видеть тебя, Александра.

– Зачем?

– Ты помогла Антошандру справиться со своей сущностью, спасла от диких зверей в вашем лесу, приютила. Благодаря тебе он смог дожить до моего перемещения, – пояснил он. – Через неделю у нас большой приём. Ты должна быть там.

– Я никому ничего не должна, – медленно зверея, тоже процедила в ответ.

– Ведьма Саша, – малыш умоляюще вцепился мне в руку и заглянул в глаза. – Ну, пожалуйста! Я тебе свою комнату покажу и коллекцию солдатиков, они, знаешь какие? – тут у него у самого заблестели глазки. – Из стекла! Я сам их раскрашивал!

– Придётся, – проскрипел Рэй. – Приём в честь Антошандра. Я бы, конечно, не додумался до такого, чтобы притащить из другого мира кого-нибудь, но брат настоял и убедил родителей.

Мальчуган обнял мои ноги и уткнулся в живот.

– Ведьма Саша, я больше всего хочу, чтобы ты пришла на мой праздник! Там только взрослые будут, знаешь, как скучно? – он всхлипнул. – А мы с тобой поиграем, пока они, – кивок в сторону брата, – натанцуются. Смотреть, как около Рэя девицы кружатся, уже сил нет. Пусть он сам с ними там, а мы с тобой. Я тебе дом наш покажу, и сад. И фонтан с русалкой!

– Что, прям с живой русалкой? – заинтересовался Тимка.

– Ага! – закивал мелкий. – Лялькой зовут! Приходите!

– Вот вы где! – раздалось гневное сзади.

Мы дружно обернулись, и я еле сдержала стон. Мама. Собственной персоной. И Анька. Стоит сзади неё и растерянно хлопает глазами. Вызвонила, значит.

– Ой! – подскочил к ней Антошка. – Анютка! Это я! Только раньше я драконом был, а теперь вот! – он покрутился перед сестрёнкой.

Та стояла, раскрыв рот, только хлопала длинными ресницами.

– Дракон? – переспросила мама. – Что за бред! – фыркнула и посмотрела на старшего маркиза. – Добрый вечер, Рэй. Ты-то хоть не мели ерунду!

– Добрый вечер, леди, – он обозначил лёгкий поклон.

А я почувствовала лёгкую обиду. Значит, мама – леди. А я? Просто Александра?

– Бросьте Ваши замашки, – отмахнулась мама, но видно было, что ей приятно, даже щеки порозовели. – Какая леди?

Пространство опять пошло рябью, образовалась тонкая щель, в которой стало видно богато убранное помещение.

– Рэй! – вскрикнул Антошка. – Уже пора? Почему так мало?

– Приглашение передали, значит, миссия выполнена, – холодно ответил ему гад. Неужели нельзя с ребёнком помягче! Ведь он, в конце концов, его младший братишка! – Быстрее!

Он схватил упирающегося мальчугана и шагнул в другое пространство.

Следом произошло две вещи. С воплем «А-а-а-а!» за ними бросилась Анька и исчезла. Я даже вздохнуть не успела, как за ней с таким же воплем понеслась мама. И тоже. Исчезла. Пространство схлопнулось, а мы с Тимкой остались, хлопая глазами.

– И что это было? – проскрипел притаившийся в кустах лесовик.

– Ой, – мне стало нехорошо. – Что же будет?

Тимка почесал затылок и выдал:

– Ну что, нервная система, крепись су…сударыня! – покосился на меня, в надежде, что не отвешу подзатыльник.

– Нет у меня уже никакой нервной системы, её уже всю порушили, – я плюхнулась на землю и обняла себя руками. – Как же там мама с Аней? Выживут?

– Вообще-то я имел в виду не твою нервную систему, – брат сел рядом.

– А чью? – что-то у меня соображалка отказывать начала.

– Не знаю, что там с твоей мамой и сестрой, – притулился к нам лесовик, – я бы больше волновался за тот, другой мир. Выживет ли?

Они с Тимкой переглянулись и совсем некультурно заржали.