Диагноз: Выживание

Глава 4

Отвели меня, как это смешно не было бы, в школьный медпункт. У них он тут на два помещения делился: основное, где сидели врач с медсестрой, и дополнительное — процедурный, типа, кабинет. И вот именно в этом помещении с кафельными стенами и полом, наверное, чтобы кровь и рвоту отмывать в случае чего было легче, и сидел Сека.

В окровавленных штанах, да со жгутом затянутым у самого паха.

А вокруг него была куча народа. И эпилептик, и «олимпиец», и даже пара женщин каких-то. Они все что-то обсуждали, но когда в помещение вошел Бек, а следом за ним и я, замолчали.

— Кто ж знал, что ты так рано нам понадобишься, — криво усмехнулся Сека. — Лечи давай теперь!

— А что случилось-то? — только и оставалось спросить мне.

— Подстрелили меня, что тут непонятного, — злобно ответил он. — Нога, бля.

Я выдохнул. Ну, нога — это не так страшно. Если учесть, что моя жизнь сейчас полностью зависит от жизни главаря бандитов, то я могу ощутить порядочное такое облегчение. Потому что нога — это не грудь, и не живот.

Что мы в той ситуации могли сделать? Рану закрыть как-нибудь, а потом отвезти в больницу, где есть операционная и бригада специалистов. А так… Завяжи и лежи, как говорится.

Да нет, на самом деле, но ладно, попытаемся разобраться.

— Все вон тогда, — сказал я, кивнув им на дверь.

Сперва окружающие уставились на меня, а потом на Секу, будто ждали подтверждения приказала. Он и кивнул, и сказал:

— Выходите, — и тут же добавил. — Ты, Надька, останься. Покажешь этому доктору, что и где у нас здесь есть.

Бандиты покинули помещение, но неохотно, все, кроме худой девицы с мелкими светлыми кудрями. Хотя кому как девица, она примерно моего возраста — то есть ей тоже что-то около тридцатника. Женщина средних лет. Но воспринималась она именно как девица.

— Вот, — она вытащила из одного из шкафов коробку и положила ее на кушетку рядом с Секой. — Смотри, тут у нас все лекарства.

— А руки обработать у вас есть чем? — все-таки спросил я. — И перчатки тоже пригодились бы, если можно.

— Да-да, конечно, — проговорила она, вытащила из того же шкафа упаковку нестерильных латексных перчаток. А потом достала из кармана и бросила мне флакон санитайзера.

Нет, ну на то, что тут найдется этиловый спирт в нормальных количествах можно было не рассчитывать. Его выпили уже наверняка десять раз. Но даже это лучше, чем ничего.

Я щедро выдавил на руки жидкость из флакона и принялся втирать ее в кожу. Конечно, по-хорошему руки надо было ополоснуть хоть чем-нибудь, но увы, водопровод не работал, а воды мне не предложили. Что ж, будем надеяться, что вторая кожа в виде перчаток хоть от чего-то защитит. Меня в том числе — даже думать не хочу, что там у этого парня в крови может быть.

Натянул перчатки и обработал руки уже в них. Типа простерилизовали, ага.

— Жгут расстегни, — кивнул я Наде. — И штаны с него сними.

Самому браться уже нельзя было, потому что руки условно стерильны. Так, посмотреть только. Ну, она справилась, чтобы со жгутом Эсмарха разобраться, много мозгов не надо, а уж штаны снимать — так тем более.

Я наклонился, осмотрел рану. Крови-то практически не было, а сейчас, как жгут сняли, не потекла. А нахера его вообще наматывали тогда? Там разумнее было бы просто прикрыть рану, да и дело с концом, тугой давящей повязкой. Если артерия не задета.

Да и на штанах крови немного. Чего это они так, будто ему половину ноги оторвало?

Я посмотрел в коробку с лекарствами, и увидел с самого верха флакон с антисептиком, обычным хлоргексидином, и пачку стерильных салфеток. Вскрыл, промокнул одну из них, провел по ноге, стирая кровь, и обнаружил совсем небольшую дырочку. Туда даже кончик мизинца вставить не получится.

И да, еще и слепое ранение, не сквозное. Это чем таким в него стреляли-то?

— Да из Макарова дед ебанутый шмальнул, чтобы ему земля была стекловатой, — проговорился Сека.

Да, похоже, что последние слова я произнес вслух. Ладно, нормально. Макаров — это не так уж и плохо, пуля маломощная, а мышцы бедра крепкие, плотные, так что она далеко войти не могла. И судя по тому, что крови нет, артерия не задета. И даже ногой он шевелит — нервы тоже.

Что я вообще знаю об огнестрельных ранениях? Да ничего особо не знаю, мне с такими дел иметь не приходилось, естественно. В курсе про то, что пуля, когда через ткани летит, создает временную полость. Которая, соответственно ко вторичному поражению тканей приводит.

И их все надо иссекать.

Но у Макарова патрон маломощный, так что особо большой эта полость быть не должна. И достаточно будет, думаю, просто пулю вытащить, рану промыть и потом перевязать. Да, дренаж еще поставить, а трубок у них наверняка нет. Ладно, тоже что-то придумаем.

Да тут ни хрена стерильного нет. Как я его вообще должен спасать в таких условиях, блядь? Задали же задачку.

Сперва мне захотелось послать все на хуй, но я собрался. Работаем, не Боги горшки обжигают. А недостаток стерильности мы компенсируем ударной дозой антибиотиков. А если их нет, то напросимся пойти их искать.

И сбежим на хуй в случае чего.

— Инструменты есть какие-нибудь? — спросил я.

— Есть, — кивнула девушка, подошла уже к столу и взяла с него красный чехол.

Ну я в общем-то и сам мог посмотреть, да. Хирургический набор, причем военный. Где добыли? Да там же, где и автоматы, вот и все. Но в нем все необходимое должно быть.

Я открыл чехол, и увидел внутри иглы, спиртовые салфетки, повязки пластырного типа, еще одну — полимерную, для окклюзионной повязки, ну и зажимы и щипцы. Хоть убейте меня, спросите, но я ни одного зажима не назову, в голову приходит только слово «корнцанг». Хотя на втором курсе, естественно, экзамен сдавал.

Пулю достать надо. Причем, делать это не голыми руками, палец туда просто не влезет. Рана… Ну от артерии вроде далеко, если честно.

— Бля, кольни меня чем-нибудь сперва, я же сдохну на хуй, — проговорил вдруг Сека резко изменившимся голосом. — Больно, честно говоря, пиздец.

Я выдохнул. Да, про анестезию я как-то забыл. Ладно, кровью истечь пациент не угрожает, так что вполне можно сперва это сделать.

Я снова подошел к коробке, заглянул внутрь и обнаружил жуткий бардак. Тут были антибиотики, таблетки какие-то, леденцы от кашля, и почему-то комбинированные оральные контрацептивы. Это еще зачем, блядь?

Ладно, вот, кеторол. То есть из всех нестероидных — самое сильное обезболивающее средство, дальше — только наркота. Его даже в аптечки военные кладут, если в таблетках. И шприцы есть.

Вытащил из коробочки ампулу, шприц из упаковки, набрал, потом достал спиртовую салфетку, который тут все-таки были. Снова вернулся к Секе. Развернуться его просить? Ага, конечно. Вот, бедро есть, в него и уколю, я умею, сам себе делал. Там главное — правильно головку мышцы сжать.

Вот некоторые в дельту колят, я так никогда не умел. А в бедро как раз нестрашно, хотя остальные боятся нервный пучок задеть.

Быстро протерев участок кожи, больше для виду, чем от этого на самом деле толку будет, я схватил мышцу двумя пальцами и ввел в нее иглу. Она вошла с хрустом — это нормально, это всегда так. Сека дернулся, а я уже вдавил поршень.

Прижал той же салфеткой, выдернул иглу, шприц передал Наде, которая стояла у меня за спиной. Посмотрел на Секу.

— Получше? — спросил.

— Уколы ты делать не умеешь, — проговорил он. — Но не болит почти уже. Давай теперь, ковыряйся.

Я взялся за зажим, аккуратно ввел его в рану, стараясь не бередить ее еще сильнее, и скоро нащупал пулю. Так… Теперь подцепить.

Получилось. Не с первого раза, но получилось, так что уже через минуты я вытащил небольшой тупоголовый кусочек металла, который положил на кушетку. Кровь пошла сильнее, но явно не так сильно, как если бы я задел артерию. Все нормально. Нормально.

— Теперь шить будешь? — спросил Сека, которому, похоже, больно не было уже совершенно. Подействовало болеутоляющее. Он взял пулю двумя пальцами и принялся разглядывать.

— Неа, — я покачал головой. — Огнестрельные раны не шьют. Сейчас просто обработаю и завяжу.

— Я у тебя так кровью не истеку? — спросил он.

— Не истечешь… — ответил я, проглотив чуть не сорвавшееся с языка «наверное». — Но потерпеть немного придется.

Я взял второй флакон, с перекисью водорода. Открытый давно, выдохлась, наверное. Ладно, все равно лучше, чем ничего. Практически вставил флакон в рану, надавил, и сразу же услышал шипение — свободный кислород входил в реакцию с железом крови.

— Ебаный в рот, — сквозь зубы просипел Сека.

Ну да, ему тоже орать нельзя, надо же статус демонстрировать перед подчиненными. А они наверняка сейчас снаружи сидят, слушают.

Я же тем временем влил туда другого антисептика — хлоргексидина, чтобы точно вымыть все. Взял еще одну салфетку и щедро намазал левомеколем из тюбика, так, чтобы пропиталось. И щипцами загнал это все в рану.

Ну, наверное, нормально. Только надо еще дренаж сделать, чтобы гной отходил, а он точно будет. Трубок нет.

Выдохнул, вытащил из пачки еще одну перчатку и ножницами отрезал от нее кусочек латекса, который тоже засунул в рану. Ну хоть что-то. А потом взялся за бинт, разорвал упаковку и, чуть приподняв ногу Секи, принялся перематывать рану.

— Все что ли? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Еще антибиотики нужны. Но все, что мог, я сделал. Перевязки менять надо и уколы делать, и недели через три на ноги встанешь.

Снова проглотил это «наверное». Но пока ему надо делать перевязки и уколы, я им нужен. Значит, меня не убьют. И даже вполне возможно, что будут кормить и поить.

Очень уж кушать хочется, а пить и того больше, честно говоря.

Забинтовал я качественно — занятия по десмургии не прогуливал, да и вообще опыт у меня был. А потом стащил с себя перчатки, бросив их прямо на пол, взял еще пару, на этот раз чистую, и опять полез в эту импровизированную «аптечку».

— Бардак у вас тут, — сказал я. — Я мог бы заняться, рассортировать, посмотреть.

— Вот и займешься, — как-то забывчиво ответил Сека, который продолжал крутить в руках пулю, которую я из него достал. — Но потом.

Вытащил флакон с граммом порошка, посмотрел — цефтриаксон. То, что нужно, но его мало, всего лишь пять штук. А надо как минимум десять, пока все не пройдет. А по-хорошему два грамма в день, да еще метронидазол в капельницах достать.

— И антибиотики надо будет достать, — сказал я. — Могу сходить, знаю пару аптек.

— Без тебя сходят, бля, — ответил он. — Коли давай.

Я принялся ковыряться в коробке в поисках хоть какого-нибудь местного анестетика. Новокаина там или лидокаина — хоть чего-нибудь, в чем можно было размешать антибиотик. Потому что цефтриаксон в мышцу на воде — это пиздец, он меня тут на месте убьет.

Хотя и воды-то нет. Есть только физраствор. Подойдет.

— Бля, — пробормотал я.

— Чего? — спросил Сека, тут же вскинувшись.

— Да ничего, просто в вену придется колоть, — сказал я, решив, что это будет проще, чем объяснять.

Сломал пластиковый колпачок ампулы, набрал в шприц, а потом проткнул им резиновую крышку флакона с антибиотиком, надавил на поршень, и принялся взбалтывать осторожно. Надо, чтобы хорошо растворилось, чтобы вся доза в кровь попала.

Все. Набрал. Теперь поршень обратно на себя, флакон на хрен, воздух выпустить.

— Руку дай, — сказал я.

— Какую? — спросил он.

— Без разницы, — ответил я. — Давай.

Он вытянул левую. Я присел, правой рукой нащупал вену. Потом вскрыл еще одну спиртовую салфетку, опять мазнул. И левой рукой перехватил его за предплечье и сжал, что было сил. Жгута венозного я не увидел, а Эсмарх для этого не подойдет.

— Кулаком работать надо? — спросил он.

— Без этого обойдемся, — ответил я.

Вена надулась, и я осторожно проколол ее, а потом под тупым углом ввел иглу. В канюле кровь. Значит, попал. Так, а теперь медленно. Очень медленно. Быстро нельзя — это помню, а почему именно — не помню.

— Печет, — проговорил Сека. — Руку печет.

— Это нормально, — ответил я, убедившись, что кожа не надувается. А, значит, лекарство идет туда, куда нужно.

Через полминуты все было закончено. Я шлепнул на место укола ту же салфетку и выдернул шприц. Поднялся и стащил с рук перчатки.

— Ну все, — проговорил я. — Пока что все. А теперь послушай меня внимательно, Сека.

— Ну? — посмотрел он.

— Короче, то, что мы сейчас делали — это колхоз полный. Даже я, как не хирург, тебе это скажу. Шансов ногу сохранить у тебя процентов пятьдесят — либо да, либо нет. Нужны антибиотики — такие же, как те, что я тебе вколол, но гораздо больше. Флаконов двадцать хотя бы. Нужны капельницы еще такие, «метрогил» называются, знаешь, может быть?

— Это разве не для десен мазь? — впервые за все время подала голос Надя.

— Я знаю, — кивнул он. — Покупал, горло полоскать.

Нет, бля, как же у нас все любят из пушки по воробьям хуячить. Но ладно.

— Вот. Если это все будет — через полторы-две недели будешь бегать пуще прежнего. Потому что будешь знать, что под пули лучше больше не подставляться.

— Ты это пошутил что ли? — хмыкнул он.

— Вот такой вот у нас у врачей, юмор, — я пожал плечами. — Короче, лекарства надо найти. Тогда я тебя вытащу гарантированно. Иначе — честно, не знаю. Можете меня убить даже, но больше сам Бог тут не сделает.

Он помолчал несколько секунд, посмотрел на меня, после чего вдруг кивнул.

— Еще мне что-то надо знать?

— У тебя, скорее всего, температура поднимется сегодня. И завтра. Но это нормально — организм с заразой борется. Если будем дальше делать все, как надо, то к третьему дню упадет. Через неделю можно будет дренаж достать и чисто сверху перевязывать. Ну все в общем-то.

Глянул на Надю.

— Помоги встать, — попросил он.

Именно у нее, у девушки, не у меня. Значит, не доверяет.

Она тут же подскочила и помогла ему подняться. На ногу он особо не наступал, но идти кое-как мог.

— Наружу выходи, — сказал он.

Я выдохнул. Особой благодарности за свои услуги я в общем-то не ожидал. Это почти как в страховой медицине, в поликлинике — пашешь за копейки, задерживаешься после приема, потом ходишь по вызовам до вечера, а спасибо тебе никто так в итоге и не скажет.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться его. Остальные снаружи остались, никуда не ушли. Но было видно, что главаря своего они видеть рады.

— Так… — проговорил он, после чего посмотрел на меня. — Вы его где держите?

— В лаборантской, в кабинете биологии, — ответил Бек.

— Ну так отведите его туда. А нам о делах надо поговорить.

— Пошли, — тут же сказал парень.

А я пошел за ним. Босиком по полу. Только сейчас заметил, как сильно у меня ноги замерзли — плитка холодная. Да и воняют, если честно, носки-то эти я уже не первый день ношу. Да и хули тут говорить, мыться в последний раз мне тоже приходилось достаточно давно.

— Этот говорит — лекарства нужны, — проговорил Сека у меня за спиной. — Так что этой ночью пойдете за ними. Нужно найти, обязательно.

— А если не получится? — спросил еще кто-то.

— Если не получится, будем думать, что делать дальше.

Голоса постепенно затихли вдали, и мы снова вошли в кабинет биологии. Дверь, из которой вышли, оказалась открыта.

— Давай внутрь, — проговорил Бек.

— Бля, может пожрать дадите? — спросил я у него. — Да хуй с ней со жратвой, воды дайте что ли хотя бы.

— Как Сека скажет, — отрезал он. — Заходи давай.

Я выдохнул, и все-таки пошел обратно в свое обиталище. Дверь тут же закрылась с той стороны, и мне не оставалось ничего, кроме как усесться обратно на свой диван.

Утро. Надо же лекарства выпить. Я открыл рюкзак, достал из него белую упаковку, выдавил на ладонь две таблетки ламотриджина. Посмотрел — попытка проглотить их на сухую всегда заканчивалась плохо.

Но все-таки отправил себе в рот, который тут же наполнился вязкой горькой слюной. Все-таки заставил себя проглотить их, почувствовал, как по пищеводу прокатился комок. Подумал — уж не наплевать ли, и не напиться из той бутылки, из которой цветы поливают. Понял, что еще не до конца отчаялся.

И завалился обратно на диван.

Ну, можно сказать, я этому придурку сегодня жизнь спас. Причем его подстрелил какой-то старик. Причем, наверняка, потому что он пошел дань требовать, а то и грабить этого старика. Сека — точно нехороший человек, никакой альтернативы у этого суждения не было. И лучше бы ему, наверное, сдохнуть, в городе спокойнее бы стало.

Но если умрет он, то умру и я. Я мне пока что на тот свет не хотелось совершенно.

Я закрыл глаза. Бессонная ночь вышла, а это нехорошо. Мне спать надо по ночам, потому что без этого любое лечение может пойти по пизде. Ладно, один раз меня разбудили, так что надеюсь, что во второй раз смогу хотя бы пару часов сна перехватить.

Правда, смотреть время у меня тоже не на чем.

Не знаю, сколько прошло, но я отчетливо услышал, как открылась дверь. Приоткрыл глаза, повернул голову, и увидел, как в помещение вошла совсем молодая девчонка со стальным школьным подносом.

За ней стоял Бек, он кивнул мне, после чего закрыл дверь.