Диагноз: Выживание

Глава 17

Мы вышли из школы, когда солнце уже стало садиться, прошли совсем немного, а потом до меня дошло: зрелище окон без света и не горящих фонарей уже стало привычным. И мне на секунду даже стало страшно: смогу ли я привыкнуть к городской иллюминации, когда война наконец закончится?

Не знаю.

— Ну что, расходимся, похоже, — проговорил Бек, когда мы добрались до очередного перекрестка.

Дальше действительно наши дороги расходились. Им — дальше на юг, в сторону рощи, где можно было надергать бересты. На самом деле тоже не такое безопасное дело, как можно подумать. Нет, речь определенно не о Росприроднадзоре, и уж тем более не о леших. Дело в том, что там, за рощей находится военная часть.

Конечно, ее расхуярили артой еще в первые дни. Кто мог сомневаться в том, что такой важный объект, как военную часть, не разъебашат в первую очередь? Вот чухна это и сделала, отутюжили все ракетными системами залпового огня.

Но там ведь и подвалы есть, и бункер. Так что военные там все равно оставались. А они обычно реагируют однозначно: в вооруженных стреляют сразу. А без оружия сейчас никуда, я понял это, как никто другой, после того, как два раза за неделю чуть не лишился головы.

Так что задача ответственная.

Нам в общем-то не особо лучше. Мы будем зашататься по району, заходить в магазинчик за магазином. Я надеялся на то, что крема никто все-таки не тронул, это не тот товар, который будут брать в первую очередь. Нет, зимой они, конечно, могут пригодиться — руки обветренные помазать, щеки и тому подобное. У меня даже свой метод был против обветренных рук — мажешь их жирно кремом, а потом натягиваешь плотные латексные перчатки и так ложишься спать. С утра будет лучше.

Но кое-что найти можно будет в любом случае. Нам, правда, надо много, очень много, потому что мази надо будет наготовить примерно пять-шесть кило. Пятьсот граммов серы — это просто, мне несколько килограммовых пакетов дали — желтая, гранулированная, вонючая. А вот пятьсот граммов дегтя… Это ж сколько коры придется перегнать? Все деревья в роще будут ободранные стоять.

Хотя… Подсохнут, и их потом рубить будет только легче. В том, что война — это надолго, никто уже не сомневался, а значит плевать на природу. Главное — выжить.

А вот крема… Шесть кило детского крема, вазелина и прочей херни.

— Расходимся, — кивнул Адик.

— Рама за старшего, все помните, да? — спросил Бек.

Остальные переглянулись. Не факт, что им понравилось то, что меня отправили старшим. Да и как по мне, это было достаточно странно, в выживании в городе я разбирался точно не так хорошо, как они. А уж в боевых столкновениях тем более.

Но Сека поставил меня главным, и никто с этим спорить не стал. В моей команде было еще трое: Адик, совсем молодой парень по прозвищу Рыжий, которого так звали за огненный цвет волос, и к моему удивлению тот самый эпилептик. То, что его поставили в мою команду, меня сперва возмутило, но я решил промолчать.

— Пошли тогда, пацаны, — сказал Бек, и его группа двинулась прочь.

Их было гораздо больше. Ну им и предполагалось тащить пусть и легкий, но все-таки очень объемный груз. Я переглянулся с Адиком, после чего сказал:

— Двинули.

Маршрут мы проложили заранее. В общем-то ничего особо рискованного сегодня не предполагалось, мы вообще не должны были покидать контролируемый бандой Секи район. Пройтись по нему, заглянуть в несколько магазинов и аптек. Ту самую аптеку, где они меня поймали, кстати говоря. Как я успел заметить, там могло остаться еще немало нужного, особенно если в валяющихся на полу БАДах разобраться. Ну и крема тоже были на месте, насколько мне помнилось.

Первым на нашем пути был магазин, самый обычный, каких миллионы в России. Красно-зеленый дизайн, яркая цифра — все, как обычно. Вот мы и двинулись вперед.

Двигались особо не таясь, шли быстро, но на бег не переходили. Адик и Рыжий были вооружены дробовиками, у одного помповый, у второго — самозарядный. Эпилептик шел с пистолетом, ну и я с еще одним. Этого должно быть достаточно чтобы отбиться от мелкой группы залетных бандитов. А против военных нам вообще ничего не поможет.

Скоро мы добрались до места. Супермаркет действительно выглядел, как обычно, только витрины у него оказались разбиты. Можно было подумать, что они вылетели из-за близкого взрыва, но никаких следов — воронок, выбоин в асфальте и ничего такого тут не было.

— Его разграбили еще в первые дни, — проговорил Адик, как будто мои мысли прочитал. — Обычные люди вынесли и растащили.

— Крови много было? — спросил я зачем-то. В общем-то мне и дело особого до того не было.

— Нет, как-то цивильно прошло, — сказал «олимпиец» и сразу стало ясно, что он в этой толпе был. — Продавщицы на работу не вышли. Собрались люди, вынесли витрины, ворвались. Даже не дрались особо.

— Ну, будем надеяться, что-то, что нам надо, они не тронули, — заметил я. — Пошли внутрь.

Не знаю почему, но я вытащил из кобуры пистолет, сдвинул предохранитель, после чего двинулся внутрь. Прикосновение к оружию немного успокоило меня, поубавило тревожности, а ее было достаточно — все-таки вчера я не выпил своих таблеток. Рукоять уже сила в ладони привычно.

Я тратил немало времени на то, чтобы тренироваться. Стрелять мне, конечно, никто не разрешал, но я учился целиться, не закрывая глаза, ну и технике безопасности при работе со спусковым крючком. Какие-то навыки у меня и без того было, так что теперь мне оставалось освежить их.

Вошли в магазин мы, как положено, по лестнице. Сперва я пытался идти аккуратно, не наступая на разбросанное повсюду стекло, но через несколько секунд понял, что толку в этом нет вообще никакого. Я только подставлюсь, буду маячить в проходе, и если там кто-то есть, а уж тем более со стволом, то он меня срежет попросту и все.

Поэтому дальше я двинулся уже забив на все, прошел прямо так. Остальные последовали моему примеру, и скоро мы оказались у касс. Я посмотрел на них, и естественно увидел, что они выворочены? Интересно, какой в этом смысл? Мелочь искали что ли? Все равно все крупные деньги в магазинах и аптеках после закрытия смены убирают в сейф. Иногда монетки оставляют, да и то не всегда. А Адик сказал, что работники на смену в тот день не вышли.

— Цивильно, говоришь? — спросил я, оглядев все вокруг.

Если честно, я бы подумал, что сюда какой-нибудь подарочек от наших западных партнеров прилетел. Потому что все вообще было в клочья разнесено — валялось по сторонам, стеллажи опрокинуты, кое-где битые бутылки, банки, газеты какие-то или что-то подобную.

У этой кассы проход был перегорожен упавшей полкой для жвачки, но саму ее, похоже, собрали. Наверное, борцы за чистоту зубов.

Но так или иначе я двинулся к следующей, прошел, и оказался возле полок с овощами. Если честно, я ожидал, что здесь вонять будет, но нет. Да и подмели почти все — несколько луковиц валялось, уже не просто проросших, а превратившихся в какое-то месиво, и еще несколько луж от разложившихся овощей.

Забрали почти все и, наверное, съели еще в первые дни. Я двинулся дальше и оказался около мясного отдела. Все холодильники были открыты, но запаха опять же не было.

Ну да. Тоже все растащили. Электричество в первые дни было.

Так что стухло оно уже потом, в холодильниках квартир. Ну или что-то приготовить успели.

А вот дальше полки были обвалены. Как будто кто-то за кем-то гонялся, как в фильмах ужасов, тот убегал и опрокидывал за собой полки, чтобы загородить дорогу. Может быть такое?

Не знаю. Мертвечиной не пахло. Вообще ничем не пахло, пылью и пустотой только. И тихо было.

— Ну, походу, тут нет никого, — проговорил у меня за спиной Адик.

— Точно, — подтвердил я. — Потому что брать тут тупо нечего. Ну, надеюсь, наш товар хоть цел. Пошли.

Мы двинулись вглубь магазина. Прошел мимо пустого холодильника для пива. Его тоже забрали, естественно, пивко в такие времена очень помочь может.

Бакалея — пусто. Конфеты и сладости — ничего.

Детский отдел. Воду что в пятилитровках, что в полторашках утащили всю, это сейчас стратегический товар. Детского питания тоже не осталось, даже смесей. Ну а что, смесь — это неплохой источник белка, жиров и олигосахаридов. Если не брезгуешь, то можно пить и прожить какое-то время.

Мне один знакомый качок еще из старых времен рассказывал, что они в начале двухтысячных вместо протеина самую дешевую детскую смесь покупали. Потому что протеина тогда просто не было.

Я наклонился, взял один из тюбиков с каким-то улыбчивым рыжим мальчиком. Наверное тут Антошка из детской песни подразумевался, который еще картошку копать не хотел. Ага, окажись этот придурок в нашей ситуации, он бы первым на поле побежал бы, и даже лопату бы не взял — все руками.

Посмотрел… Семьдесят пять миллилитров. В этом-то и отличие косметики от лекарств. У лекарств вес всегда написан, в граммах — так положено. У косметики, клеев и прочего, что в тюбиках продается, уже объем. Миллилитры.

— Вот нахуя портить было? — пробормотал Адик, осматривая развалы этой детской дребедени, которая валялась на полу. — Не надо, так оставили бы, как есть.

— Собираем, — сказал я. — Разделимся. Я — крема, Рыжий — мыло, ты, Адик — зубную пасту. Остальные пусть смотрят по сторонам.

— Зачем нам зубная паста-то? — посмотрел на меня «олимпиец», он сегодня опять был в своем «Боско». — Особенно детская.

— Потому что я не стоматолог, и зубы лечить не умею, — ответил я. — Точнее могу, но только хорошо поставленным ударом. Сразу выбить на хрен. А вот ковыряться там, десны вскрывать. Лучше уж чистить и полоскать, пока возможность есть.

— А во-вторых — мыло детское — штука хорошая. Детское вообще все неплохое, его делают по ГОСТам, которые соблюдаются строго. Во взрослой еде всякое говно может быть, а вот за детьми следят. Дети это святое.

— Это правда, — сказал Рыжий. — Мы как-то в бургер-спот ходили. Мимо проходили и решили зайти, кетчупов в разовых упаковках собрать, удобно же. Так там даже не воняло, котлеты их просто мумифицировались.

— Вот именно, — кивнул я. — А это еще и товар.

— Резонно, — только и оставалось признать справедливость моих слов бандиту. — Тогда вон, ополаскиватели лежат, тоже побросали.

— Может в них и спирт есть? — спросил эпилептик.

Он вел себя удивительно смирно. Может быть, кто-нибудь из старших с ним разъяснительную беседу провел, что со мной надо себя вести нормально и проявлять уважение? Черт его знает. Но он больше не бычил, не толкался, да и вообще большую часть времени просто молчал.

— Не, — я покачал головой. — Пить их точно нельзя, потом пена из всех мест полезет. — Но собери. Нормальную чистку не заменит, зато для них воды не надо.

— А с водой в последнее время хуего, — согласился Адик. — По-хорошему собраться надо и колодец уже вырыть. Это же Псков, тут вода неглубоко.

— Ага, выроешь, конечно, — кивнул Рыжий. — Тут коммуникации везде, бетонные кольца и трубы старые. Это на севере города, где частный сектор, колодцы можно копать. А тут…

— Ополаскиватели собери, — обратился я к эпилептику. — А мы давайте, грузимся.

Я стащил со спины рюкзак и принялся перекладывать в него детские крема. И с рыжим уебком, и с солнышком, и даже в каких-то совсем стремных жестяных тюбиках с котенком. Вроде нормально набралось.

Хотя все равно мало. Еще надо.

Почему-то ярко представилось, как я всю эту дрянь выдавлю в огромную кастрюлю, а потом буду вмешивать серу и деготь. Провоняю же весь. Надо будет хоть перчатки надеть. А никто кроме меня за эту работу не возьмется.

— Вы собирайте, я пойду еще посмотрю, — сказал я, поднимаясь на ноги, когда закончил с кремами.

Прошел чуть дальше, туда где уже взрослая косметика начиналась. Вот тут выгребли много, включая туалетную бумагу ту же например. Зато пена для бритья вообще вся осталась. И крема после бритья тоже. Но не пойдет. Они не очень жирные и там отдушек и прочей химии полно. А если учесть, что нам их на чесоточные ходы мазать… Раздражение только пойдет.

А вот есть вазелин. «Норка», классика, в тюбиках. Это берем все.

Ну вроде больше ничего нет, а рюкзак особо не потяжелел. А жаль, полный рюкзак все-таки поприятнее таскать, как ни крути.

Ладно, пойду посмотрю, что еще есть.

Дошел до стоек с консервами, ничего интересного не нашел. Ни газировки, ни соков тоже не осталось. Хотя вон, на стойке с водой бутылочка есть, маленькая, ноль-пять. Валяется, не забрали каким-то чудом.

Наклонился, подхватил, осмотрел. Помятая чуть чуть, газированная, но с виду целая, пить можно. Повернулся, и увидел под стойкой плоскую банку. Потянулся, взял — тунец. И тоже не битый. Ну что ж, еще бы хлеба ко всему этому и будет вкусный белковый ужин.

Хотя на самом деле о еде сейчас можно особо не беспокоиться. Кормят вкусно сытно и вдосталь. Но собственный запас на хуевые времена тоже лучше иметь. Без этого никуда не денешься.

Больше ничего интересного я не нашел. Алкоголя тоже не осталось, зато на полу валялось огромное количество битого стекла — одну из полок тоже перевернули. Я наклонился, посмотрел, не осталось ли чего. Лежит.

Просунул руку аккуратно, чтобы не порезаться о стекло и вытащил бутылку дешевого коньяка. Дагестанского. Ладно, тоже с собой берем, пусть будет.

Но его только пить, в воду добавлять, скажем, для пущей дезинфекции. При этом кожу или инструменты ими дезинфицировать нельзя. Тот, кто думает, что можно что-то обработать водкой — придурок. Нужен спирт конкретно в семьдесят градусов. Меньше — не убьет все, что нужно. Больше — дубит кожу, поры закрываются, и в них могут остаться бактерии.

Ладно, все, хватит.

— Вы закончили там? — спросил я, повернувшись.

— Ага, — за всех ответил Адик.

— Тогда пошли, — решил я.

Двинулся к выходу из магазина и краем глаза заметил движение на улице справа. Рефлексы, наработанные за год не подвели меня, и я тут же бросился в сторону и нырнул за прилавок.

— Присели, бля! — прошипел я. — Сидеть, ну!

Несколько секунд я сидел за прилавком, даже не решаясь высунуться. А потом все-таки поднял голову и посмотрел вперед. И увидел пятерых парней в камуфляже, которые двигались по улице.

Как по мне, так шли они достаточно профессионально, прикрывали друг друга. И все были вооружены, причем не всяким гражданским хламом, как мы, а автоматами, настолько затюненными, что теперь они больше напоминали инопланетные бластеры.

Еще на них были разгрузочные жилеты. Они чем-то неуловимо различались: количеством подсумков и тем, как они были подвешены. Как будто бойцы подбирали развеску под себя. А еще я почему-то был уверен, что у них там и карманы под плиты есть.

Как там эта штука называется? На импортном «плейт кэрриер», а на нашем — просто «плитник».

Короче, парни выглядели как спецназ. И они были в мультикаме, штатном камуфляже, но при этом на руках у них были красные повязки из изоленты. Значит наши, русские.

Хотя они только номинально наши, встреча с ними может чем угодно закончиться. Если бы мы были не вооружены, то может они и поговорили бы нормально, но в парней со стволами они обычно стреляют сразу.

— А этим пидорам-то тут что надо? — пробормотал у меня за спиной Адик.

— Не высовываемся, — проговорил я и сильнее сжал рукоятку пистолета.

Хотя толку от него не будет. Пока я в голову прицелюсь, меня десять раз из автомата расстреляют. А Макаровский патрон против любой плиты очень плох. Даже не поцарапает, скорее всего.

Сам же я выглянул еще раз, и мне оставалось только сжать зубы. Потому что эти парни шли точнехонько в нашу сторону.

— Сука… — прошипел я сквозь зубы.