Диагноз: Выживание

Глава 20

Я опасался, что по возвращении мне придется сразу же идти готовить мазь, но нет. Бек с остальными еще не вернулись. Поэтому мы разгрузились, сбросили все, что принесли, в медпункте, и после этого я отправился в свою комфорку спать.

Скинул пустой рюкзак в угол комнаты, вытащил из кобуры пистолет и положил под диван так, чтобы его в случае чего легко можно было выхватить, дотянуться. Я уже ввел для себя это в привычку, стал так делать как только получил оружие. И со стороны его не так легко заметить, так что если кто ворвется, я буду знать, где у меня ствол.

Потом стащил куртку, повесил на спинку стула, снял кеды и носки и завалился на диван, который жалобно скрипнул под моим весом. Нет, дело было не в том, что я отожрался за последнее время, а в том, что он был совсем уж продавленный, старый. Скорее всего, учитель его за свои деньги и купил где-нибудь на барахолке, чтобы можно было посидеть. Сомневаюсь, что школа хоть что-то выделила.

Закрыл глаза, собираясь уже уснуть.

Так. Стоп. Сперва таблетки. Нужно принять, а потом уже спать. И надеяться, что следующей ночью мне не придется никуда переться, я смогу принять лекарства вовремя и нормально отдохнуть.

Открыл глаза, поднялся, залез в тумбочку у кровати. Вытащил пачку, выдавил себе одну, потом пальцами разделил ее пополам. Сунул в рот половинку, и она стала мгновенно растворяться. Вот так вот — таблетки диспергируемые в полости рта. И действуют быстрее и вообще.

Вроде все, теперь можно спать.

Снова лег, глубоко вдохнул, выдохнул. Но сон не шел. Невольно я принялся анализировать события сегодняшнего дня.

Не такой уж и простой он оказался. И с военными встретились, в нас постреляли даже. И с эпилептиком этим зацепился, и отпиздил его, хотя от себя этого вообще не ожидал. Нет, я всегда был дерзким, но обычно, но драки дела не доходили. Вообще с мужиками всегда так, у кого был опыт получения по ебалу в жизни, обычно на других людей не бычит. С женщинами же все иначе — их никто никогда не бил, и им в голову не может даже прийти, что кто-то может попытаться решить конфликт кулаками. Вот они и чувствуют себя не наказуемыми.

И получаться, что естественный способ решения проблем мужчиной — с помощью физической агрессии — заблокирован.

Не очень-то справедлив этот мир, короче говоря. Особенно если учесть, что все просят равноправия.

И только я начал проваливаться в сон, как в дверь постучали. Причем достаточно вежливо, что само по себе меня удивило. Еще дня четыре назад туда стали бы ломиться жестко, а тут вот так вот, тихонечко, кулачком.

— Кто там? — спросил я.

— Это Надя, — ответил с той стороны женский голос. — Сека зовет.

Блядь. Вот я о чем забыл. Нужно же перевязку сделать и очередной укол антибиотика. Хотя не так-то много осталось, почти все закончили. Сколько еще? Дня три-четыре? Надо пересчитать, там флаконы отдельно лежат, вот по ним и посмотрим. Я уже счет дням потерял. Еще бы, столько ночей не спать.

— Сейчас выйду! — ответил я, поднялся.

Натянул чистые носки, которые мне выдали, а уже сверху кроссовки. Носки, кстати, были в упаковке, смародеренные где-то. Я проверил, потому что только грибок подхватить мне не хватало. Я вообще слышал, что это самый настоящий бич на войне.

Подошел к двери, открыл, вышел, запер за собой.

— В медпункте? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Иди, он там еще о чем-то поговорить хотел.

Она, похоже, решила не идти, а может быть у нее какие-то другие дела. Я же двинулся по направлению медпункта, потянул на себя створку и вошел. Ключ не только у меня был, и если честно, то меня порядком раздражало то, что кто-то может в любой момент вторгнуться в мое хозяйство и, скажем, спиздить лекарства. Но делать было нечего.

Ничего, когда Сека оклемается, отберу я у них второй ключ. А первый и так всегда ношу с собой, как и тот, что от кабинета.

И к своему удивлению в процедурке я увидел не только главаря, но и еще двоих парней. Эпилептика и Адика. Так. Нажаловались что ли?

И что теперь меня ждет? Разнос за рукоприкладство? Или за то, что я мародеров из чужого района отпустил? Я ведь им просто так лекарства отдал, ничего взамен не дал, так что это может быть признано расточительством.

Хотя бред какой-то. Аптека же не заперта даже, любой может прийти и взять, что им надо. Да и даже если ее на семь замков запереть, все равно кому надо, влезут. Окно разобьют или еще что.

— Ты этого отпиздил? — спросил у меня Сека, кивнув на эпилептика.

От моего внимания не утекло то, что назвал он его «этим», а не по имени. Что уже само по себе давало надежду на то, что в конфликте главарь будет на моей стороне.

— Да, — решил не врать я. Ему и так все уже рассказали.

— Понимаю, — кивнул он. — А теперь расскажи, как было.

— В аптеке двое было, пришлые, — пожал я плечами. — Я решил не связываться, просто дать им то, что надо и отправить. Он решил ограбить. Я запретил. Он стал бычить и получил пизды.

Вот так вот, вкратце, без подробностей. Интересно, это эпилептик прибежал жаловаться или Адик все пересказал. Да с него по-любому информацию сняли о том, как я себя вел. И тому подобное.

— Так все было? — повернулся главарь к Адику.

— В общих чертах, — ответил бандит. — Потом у него припадок случился, но оклемался.

— Ты знал, что Рама старший? — этот вопрос был адресован уже к эпилептику.

— Да, — ответил тот.

— И что старших нужно слушаться тоже в курсе? — задал он следующий вопрос.

— Да, но…

Сека вдруг поднялся и сделал шаг в нашу сторону. С костылем, конечно, но он уже осторожно ступал на ногу. Ну да, сколько времени-то прошло, рана чистая, так что зажила практически.

— Я Раму старшим поставил. Потому что он знает, что искать. И если он решил не связываться с этими, значит так и нужно. Он им что-то сказал после того, как отпустил?

— Я не знаю, — эпилептик покачал головой. — Я в отключке лежал.

— Сказал, — заметил Адик. — Чтобы они больше не появлялись сказал.

— Вот видишь? Он им подарок сделал. И они знали, что вы мои парни. То есть авторитет мой поднял. А если бы ты их ограбил, то что? По городу разошлась бы история о том, что мы — костоломы, и по беспределу людей грабим.

Я не удержался, хмыкнул. А кто мы на самом деле такие? Да я сам ведь чуть отпизжен и ограблен не оказался, и если бы не мои медицинские познания то, скорее всего, меня там и бросили бы избитого.

Сека покосился на меня, и ничего не сказал:

— Рама им сказал забрать что надо и идти. То есть подарок сделал и предупредил, чтобы больше не появлялись. Это нормально. А ты-то какого хуя полез?

— А чего он-то? — вдруг проговорил эпилептик. — Чего он старший? Он недавно совсем с нами.

Тут Сека не удержался, сделал шаг в его сторону и ткнул костылем в солнечное сплетение. Да так сильно, что парень отскочил и согнулся. Я услышал, как воздух со свистом вышел из его грудной клетки.

— Он. Старший. Потому что. Его. Поставил. Я, — выделяя каждое слово Сека сопровождал его ударом костыля. Причем, бил сильно. Я даже беспокоиться стал насчет этой деревяшки. Сломает еще, а заменить нам ее в общем-то нечем.

Сперва эпилептик пытался закрываться руками, но после очередного удара перестал. А потом вообще упал, сжался, будто пытался уползти.

Сека нанес еще пару ударов, а потом остановился. Выдохся, видно.

— Этого запереть, — сказал он. — Не кормить и не поить. Парашу только дать не забудь, чтобы не засрал нам ничего.

— Сделаю, — кивнул Адик. Даже если он был не на моей стороне, но ничего поперек слова главаря сделать не мог.

— Вот и хорошо, — Сека развернулся обратно к кушетке, бросил через плечо. — Забирай его.

Адик наклонился, схватил парня за плечи и потащил прочь. Мы с главарем остались наедине. Я пошел мыть руки — экзекуция экзекуцией, конечно, но о деле забывать нельзя. Обработать надо рану.

А там и поспать можно будет, надеюсь.

— В чем твоя ошибка, понял? — спросил главарь у меня.

— В чем? — спросил я, продолжая намывать ладони. Нет, надо все-таки умывальник изобрести, пусть и с ведром. Без него вообще никак.

— В том, что ты не просто его отпиздить должен был. Но и донести в чем именно он не прав. И ссылаться при этом на меня.

— Да в общем-то именно это я и сделал, — ответил я. — Но сам же понимаешь, ко мне долго будут вот так относиться. Как к выскочке. Ты меня поднял, группу дал, а для остальных-то я никто.

— Согласен, — кивнул главарь. — И еще долго таким останешься. Но ничего, притрешься постепенно. Ты, считай, мне жизнь спас. Эпидемию предотвратил. О здоровье заботишься. А об этом не думай, я его на себя беру.

— В каком смысле? — не понял я. Сам ушел собирать все нужное для перевязки. Сразу лекарство набрал в шприц, чтобы потом времени не терять.

— Да посидит пару дней взаперти, подумает над своим поведением. Успокоится.

Сека был полностью уверен в своих словах. А вот я, если честно, не очень. Мне казалось, что все совсем наоборот может получиться. Что этот придурок окончательно на меня озлобится. Тем более, что положение его в банде становилось все хуже.

— А если нет? — все-таки спросил я.

— А тогда я его в рабы переведу. Выгонять… Он слишком много знает, может кого-нибудь навести. Конкурентов у нас, сам понимаешь, полно. Некоторые — волки конченые, только и думают о том, чтобы у нас район отжать.

Он заметил, как мое лицо изменилось и спросил:

— А ты думал, мы тут самые центровые что ли? Нет, конечно. Пока с нами считаются, потому что сила есть. Если же будет возможность сковырнуть, так и сделают. Тот же Жирный, он же очень хочет наш… Ладно, тебе это знать пока рано.

Однако. Сека чуть не проговорился о чем-то. Подозреваю, об источнике товара, который мы таскали на продажу на рынок. А что там такое-то? Интересно же, блин.

— А может его сразу того? — спросил я. — Раба из него, подозреваю, не получится.

— Того, — Сека усмехнулся. — Кровожадный какой. Ты сам подумай, он, как ни крути, наш товарищ. И друзья у него тоже есть. Если его из-за тебя кончить, сам подумай, как к тебе относиться будут?

Я тем временем уже подошел к нему и принялся разматывать бинт. Посмотрел на рану — чистая, заживает. Еще немного, и все нормально будет, только шрам останется.

— Понимаю, — кивнул я.

— Да и вообще. Вот ты сам смог бы его?

А вот этот вопрос поставил меня в тупик. Если бы было бы нужно, смог бы я его убить? Смог ли бы я в принципе убить человека?

— Нет, — я покачал головой. — Не смогу.

— Ну вот и все, — ответил он. — Не надо это на кого-то другого перекладывать. Но учти, если бы ты его убил — я бы с тебя спросил. Понимаешь?

— Понимаю, — только и оставалось кивнуть мне.

Ну да. Я бы тогда сделал банду слабее. Лишил бы ее хоть и одного, но все-таки бойца. Так что…

— Что там с раной-то? — он переключился с темы.

— Хорошо все, — только и оставалось ответить мне. Я уже бинтовал, накладывал новую повязку. — Заживает. Да ты и сам видишь, уже на одной ноге стоять можешь. Так что еще немного, и все. Сейчас еще укол сделаем. У тебя как, живот-то не болит? Не дрищешь?

— Да нет, нормально, вроде, — пожал он плечами.

— Запора нет?

— Точно нет.

— Ну и хорошо.

Я снова пережал вену пальцами и ввел в нее иглу. Отпустил и надавил на поршень. Лекарство пошло. Ввел медленно, как обычно, но у него уже весь локтевой сгиб истыкан на самом деле. Была бы это больница, поставили бы ему катетер. Но с нынешним уровнем гигиены делать этого нельзя. Да и гепарина, чтобы промывать, нет.

— Все, — только и оставалось сказать мне, когда я выдернул иглу. Накрыл место укола стерильной салфеткой.

— А с мазью что? — спросил бандит.

— Сегодня делать буду, только посплю сперва. Но ближе к вечеру. Извини уж, с ног валюсь. Как Бек вернется, скажи ему, чтобы деготь выгонять начал. Как все готово будет, поднимете меня.

На это несколько часов уйдет как минимум, так что время у меня есть. Я даже проявил знак уважения — передал ему костыль, помог подняться. После чего мы вышли из медпункта, и я закрыл за собой дверь. Функции уборки я уже передал Лизе, не только же давление ей мерить. Зайдет потом и приберется.

— Ладно, — сказал Сека. — Давай. Только обед не проспи.

— Ну вот к обеду и пришли меня разбудить, — я только улыбнулся в ответ.

***

Готовить все решено было на улице, чтобы не провонять всю школу.

Мазь я решил готовить по-простому. Вывалил половину того, что мы принесли в большую кастрюлю, которую раньше использовали для пассеровки, потом перемешал все палкой. И стал постепенно добавлять серу. На глаз, естественно, потому что взвешивать мне ничего в голову не пришло. Но я руководствовался принципом «больше — не меньше».

Да, это опасно. Да, сера всасывается через кожу и может по почкам ударить. Только вот клещи чесоточные — вот они, и от них надо избавиться прямо сейчас. Иначе все гораздо хуже может закончиться.

Бек стоял рядом и смотрел на меня. В руках у него была кастрюлька с дегтем. Его там было совсем немного, но даже на такое количество… Представляю, сколько коры им пришлось притащить.

— Давай, — разрешил я. — По-чуть чуть.

— А точно сработает? — спросил он, но тем не менее, принялся наливать черную жижу в мазь.

Деготь пах приятно, но запаха серы он не перебил. А все вместе это образовывало такой коктейль, что аж глаза слезиться начинали и в носу свербеть. Но делать нечего, надо готовить.

— Сработает, — кивнул я вполне уверенно. — От такого все клещи передохнут на хрен. Только мы с тобой провоняем все. А помыться негде.

— Ну да, — согласился «политеховец». — После такого от нас шарахаться будут. А кастрюлю вообще выкидывать придется.

— Рано, — ответил я. — Нам как минимум еще одну порцию этого говна готовить. Через четыре дня. Чтобы еще раз намазались. Но тогда железно все, вытравим всех клещей. И будут наши рабы здоровы.

— И очень вонючими, — кивнул он.

Я продолжил замешивать жижу палкой. Она изменила цвет, из белой превратилась в какую-то желтую. Подумал, добавил еще серы, потом еще. Все, хватит. С почечной недостаточностью я точно ничего не сделаю.

А хорошо, что они ее припасли. Специально же, чтобы с вредителями бороться, которые растения жрать будут.

Когда он вылил половину дегтя я остановил его. Подумал, а потом вручил ему палку.

— На, мешай.

— А чего это я? — удивился он. — Я же не знаю, как.

— Как сахар в чае мешаешь, — только и оставалось ответить мне. — А потому что я устал. И подышать хочу.

— Сахар, — он хмыкнул. — Как будто мы сейчас чай с сахаром пьем. Весь, что есть, на брагу перевели.

— А зачем? — удивился я. — Бухла же в городе достаточно. Алкомаркеты чуть ли не на каждом шагу стоят.

— Ты не представляешь, сколько люди пьют. Да и не все ведь можно долго хранить. Пивка, например, ты сейчас уже не найдешь в городе.

Я вспомнил бутылку коньяка, которую вынес из разграбленного магазина. Вот ее, подозреваю, хранить можно хоть вечность. Срок годности, как говорится, не ограничен.

А вот у мази вполне себе, особенно у такой, кустарно изготовленной.

Война еще пять лет продлится, и придется травы собирать или выращивать. Календулу, ромашку. Благо про их свойства я что-то знаю, лечебные травы проходят в медвузах. На первом курсе, на биологии, и потом что-то на фармакологии и клинфарме вспоминается.

Меня аж передернуло. Этого еще не хватало, пять лет. Да и не проживу я пять лет. Не дай Бог, как говорится.

Бек же продолжал мешать. Потом даже стал разминать, словно пюре, чтобы комочков нигде не осталось. Потыкал немного, а потом опять мешать. И постепенно мазь приобретала конечную форму, превращалась в однородную жижу.

Я подождал еще пять минут, после чего остановил его.

— Все, хватит. Отнесешь, чтобы намазались?

— А какие части тела мазать-то? — посмотрел на меня Бек.

— Все тело кроме лица, — пожал я плечами. — И пусть густо мажутся, не жалеют.

— Да уж, бля… — проговорил он. — Вонять там будет, пиздец…

— А что поделать.

Он посмотрел на меня еще раз, после чего взял большую крышку, накрыл ей кастрюлю. Взял, причем было видно, что ему тяжеловато на самом деле. Ну да, она огромная и практически наполовину заполнена мазью. Но потащил. А мне почему-то захотелось постоять. Просто подышать свежим воздухом.

Так что я остался. Посмотрел на разбитые окна домов напротив. Весь день провозились, блин, уже опять темнело. Зато стало не так жарко, и свежий ветерок трепал мои волосы.

А я за четыре часа категорически не выспался, так что рассчитывал прямо сейчас пойти, принять таблетки и придавить, сколько получится. Желательно до самого утра. Вроде как тащиться никуда сейчас не надо.

И тут я услышал едва слышный гул. Далекий. Осмотрелся, но небо было синим, и ничего особого не видно. Но все-таки…

Гул не машины, к тому же они сейчас практически по улицам не ездят, разве что прокатятся Тигры или БТР, у них электроника вся экранированная, и им ЭМИ не страшен. Новым моделям, по крайней мере.

Это…

Это самолет. Причем большой. И что это значит? Бомбардировка?

Я двинулся в сторону школы быстрым шагом. Если это реально так, то лучше укрыться в здании. А еще лучше в подвале. Но посмотрим, будут ли остальные спускаться.

И когда я дошел до разрушенного входа, то увидел на горизонте самолет. И немного успокоился. Я в них разбирался, так что сразу понял, что это не бомбардировщик, а транспортник.

А через несколько секунд от него во все стороны полетели следы веером, белые такие, воздушные. Это он отстреливал тепловые ловушки на случай, если ПВО чухны вдруг откроет огонь. Это продолжалось всего несколько секунд, и я понял, что загляделся. А потом увидел, как от самолета отделяются небольшие точки. Сразу несколько.

— Гуманитарка, — услышал я голос, повернулся и увидел Быка, который стоял у входа со своим вечным дробовиком и тоже смотрел в небо.

— Твою мать, — только и оставалось простонать мне.

Гуманитарка — это хорошо. Да только вот не для всех. Потому что каждый раз после очередного сброса оккупанты активизируются и начинают ебашить по Пскову из всех стволов. Как будто рассчитывают на то, что люди покинут свои убежища и побегут хватать. Специально, чтобы как можно больше людей убить.

Несколько секунд мы смотрели на то, как над ящиками с грузами раскрываются парашюты. И я подметил, что если ветер не переменится, то как минимум один из них должен упасть совсем недалеко. Ближе к реке, как раз в той стороне, где жили мужчина и женщина, которым я дал лекарства в аптеке.

— Валить надо, — проговорил я. — В подвалы. Сейчас ад начнется.

— Ага, конечно, — хмыкнул Бык.

Сарказм в его словах звучал настолько неприкрыто, что я обернулся. Я вообще не верил особо, что здоровяк на него способен, а тут получалось, что вполне себе. Повернулся и спросил:

— В смысле?

— В прямом, — ответил он. — Сейчас мы туда пойдем. Так что стой и смотри, куда падают грузы. Если повезет, то как минимум один возьмем.

— В смысле, блядь? — повторил я. — В смысле возьмем? Сейчас бомбить будут. А даже если под бомбежки не попадем, то там военные будут. А они тех, кто к гуманитарке лезет, просто стреляют. Это же для них грузы, не для нас.

— А в прямом, — пожал плечами здоровяк. — Военные сразу не сунутся, они сперва обстрел переждут. А чухна пока прицелится, пока отстреляется. У нас время есть, час примерно, чтобы туда дойти и взять то, что надо. Если не успеем, то пиздец. Но куш того стоит, Рама.

— Да ебаный в рот, — только и оставалось проговорить мне.

Я прошел мимо него, поднялся по обломкам и оказался в здании школы. И понял, что транспортник увидел не только я. Потому что народ уже собирался. Раздавали оружие, а Адик как раз выкатил из одного из закрытых кабинетов целую кучу тележек из супермаркета. Таких вот. Ну да, грузы могут быть габаритные, и их проще в такую сходить, чем пытаться в рюкзаки уместить.

К тому же там надо быстро грузить и бежать.

И я понял, что Бык вообще не шутил. И что мы реально сейчас пойдем под мины и кассеты воровать предназначенный военным груз.

— Рама, иди сюда! — крикнул Бек, который как раз вытащил из комнаты сразу два карабина.

Я, как сомнамбула, двинулся к нему. Меня преследовало ощущение какой-то нереальности, будто все вокруг ненастоящее. Я, и те с кем я выживал до этого, после сброса прятались, а они наоборот собираются куда-то идти.

Безумцы, блядь.

— Держи, — «политеховец» вложил мне в руки автомат Калашникова. А нет, карабин, положений у переводчика всего два — одиночный и предохранитель.

— Мы сейчас реально куда-то пойдем? — спросил я, сам не слыша свой голос.

— Пойдем, конечно, а как иначе, — он хмыкнул. — Да не боись, все нормально будет. Сходим туда — обратно, легкая прогулка.

Я взял у него из рук карабин, но прикосновение к оружие уверенности не добавило. Легкая прогулка…

Да блядь… А ведь они не шутят.