Диагноз: Выживание

Глава 11

А женщина вдруг расхохоталась во весь голос, даже обычные покупатели стали оборачиваться в ее сторону.

— Да шучу я, — сказала она. — Флаконы по грамму, белорусские. Пойдут?

— Пойдут, — пожал я плечами. Разница-то. У белорусских лекарств был прикол, но это у таблеток — там вместо талька или лактозы в качестве вспомогательного вещества часто использовали картофельный крахмал. Сколько же это шуток в свое время породило.

— Десять тысяч, — сказала она.

— Чего? — я на секунду охренел.

— Десять тысяч за дозу, — она пожала плечами. — А чего ты хотел? Лекарства сейчас дорогие. Нет — положи на полку зубы.

— Пошли, Карма, — я повернулся и двинулся прочь. — Лучше в Родину сходим и наберем себе сами, чего надо.

Бандит посмотрел на меня широкими глазами. Ну да, нам же перед выходом ясно дали знать, что лекарства мы должны добыть любой ценой. Ну и на самом деле, это все равно было всего лишь спектаклем, я не собирался уходить.

Хотя не удивился бы, если бы услышал, как баба сказала бы мне в спину «ну и иди, иди». Уж очень она мерзкой была.

— Стой! — крикнула она. — За семь тысяч отдам!

Понятно. Она не хотела избегать своей выгоды. А цену заломила, очевидно, просто на лоха. В пятьдесят, мать его, раз. Нет, деньги обесценились, конечно, но не до такой же степени.

Я повернулся, подошел к ней, смерил недовольным взглядом, после чего спросил:

— Сколько есть?

— А сколько надо?

Да что за дурацкая манера вопросом на вопрос отвечать, блядь?

— Доз десять — пятнадцать, — пожал я плечами. На всякий случай с запасом. Какой-нибудь случай не очень запущенной пневмонии в принципе можно и пятью уколами вылечить. А у нас на тот случай еще и цефотаксим есть.

— Десять есть, — ответила она. — Больше не дам. Считай, что больше в одни руки не отпускаем.

Ага, это чтобы кого-нибудь нагреть. Есть у нее больше, просто она по этой цене отдавать их не станет.

— Бартером возьмешь? — спросил я.

— Нет, — армянка покачала головой. — Только кеш.

— Да? — спросил я и улыбнулся. — А у меня есть кое-что, что тебе понравится.

— Да? — она тоже усмехнулась, только криво и как-то совсем не радостно. Я заметил у нее над верхней губой тонкие темные усики, и меня аж передернуло.

Я стащил со спины рюкзак и достал упаковку того самого, что тащил на продажу. И то, что очень заинтересовало бы местных эпилептиков, больных рассеянным склерозом или самую падшую публику — наркоманов. У меня с собой было две упаковки, но достал я только одну.

— Ну что? — спросил я. — Интересно?

— Ну такое… — проговорила она, надув губы. — Дай хоть сроки посмотрю.

Я с готовностью отдал ей упаковку в руку. В магазинах и аптеках людям специально дают потрогать товар своими руками. Дешевая психологическая уловка — когда ты что-то уже подержал, то отказаться от этого уже сложнее. Этому даже учат на курсах по продажам.

— Ну вроде нормальный… — протянула она. — За это пять флаконов отдам.

— Верни-ка обратно, — попросил я. — Я пройдусь по базару, поспрашиваю у других, за сколько ты его отпускаешь. И тогда вернусь.

— Ну ты и козел, — протянула она, положила упаковку на стойку, после чего наклонилась и принялась выкладывать на нее маленькие коробочки с флаконами антибиотика. — Семь, восемь, девять, десять… Согласен?

— Мало, — я покачал головой.

— Больше нет… — проговорила она.

— Мало. — повторил я.

Было заметно, что ей прям не нравится, что меня не удалось наебать. Тогда она наклонилась, вытащила еще два флакона, выставила их на стол и толкнула ко мне.

— Все. Больше не дам.

Теперь моя очередь. Каждую упаковочку я открыл, проверил, что срок нормальный, и что с жестянкой, которая должна закрывать резиновая пробка, все в порядке.

— Ты еще обнюхай их, — сказала армянка.

— Надо будет — обнюхаю, — ответил я кивнул Карме, мол, забирай.

Он спокойно скидал все в карман своего рюкзака. А я посмотрел на женщину и спросил:

— Как тебя зовут-то?

— А тебе какое дело? — вопросом на вопрос ответила она. В очередной раз. Я уже понял, что начинаю злиться.

— Мы с тобой теперь постоянно дела вести будем, привыкай. Так что лучше ответь.

— Инна, — сказала она наконец.

— А меня Рама, — я представился уже кличкой. Если уж прилипла, то самому стоит привыкнуть. — У тебя есть метронидазол во флаконах?

— Есть, — не стала она врать. — А у тебя еще что-нибудь интересное есть?

— Почем отдашь? — не обратил я внимания на ее вопрос.

— По четыре, — ответила она.

— Отлично, — кивнул я. — Давай шесть штук. Заплати, Карма.

Деньги у него были, ему их Бек дал. Он вытащил пачку купюр, отсчитал сколько надо, положил на стол. И через несколько секунд перед нами уже стояло шесть флаконов в зеленых коробках. Я просто глянул, что пробки целые, и кивнул, мол, забирай.

— Ну а теперь не хочешь мой товар посмотреть?

— А что у тебя там есть-то? — спросила она.

— Ну вот, например, — я вытащил еще одну пачку с той дрянью, которую загнал ей до этого. — Как ты там сказала? Двенадцать флаконов по семь тысяч? То есть восемьдесят четыре тысячи с тебя?

— А ты наглый, мальчик, — заметила она, но снова взяла пузатую упаковку в руки, покрутила перед собой. — Семьдесят. И антибиотиков больше не получишь, не дам.

— Восемьдесят.

Сошлись на семидесяти пяти. Я кивнул, мол, давай деньги, и она действительно вытащила их из самого обычного кассового аппарата, повернув ключ. Отсчитала, причем долго так это делала, как будто ей жалко было с деньгами расставаться. Ну она и жадина.

Интересно, реально в аптеке работала? Если да, то наверное только тем и занималась, что лекарства на дешевые аналоги заменяла, которые с компанией сотрудничают, и толкала БАДы собственной торговой марки. Они, конечно, бывают неплохие, но с другой стороны, все это исключительно от желания заработать.

— Ну и последний вопрос. Настойки возьмешь?

— Что именно?

— Корвалол, валерианка, пустырник. Все есть. Если надо, можем притащить еще.

— Алкашам разве что продавать, — выдохнула она.

— Так от тебя самой корвалолом несет, — ответил я. — Фенобарбитальщица, небось?

— Да ну тебя. Корвалол по триста, валерианку и пустырник по сто пятьдесят заберу. И то, меня только спирт в них интересует. Цени мою доброту.

Я повернулся к Карме, и тот только пожал плечами. Со мной что, отправили человека, который еще и в ценах на лекарства не разбирается.

Я все-таки решил поторговаться.

— Корвалол по четыреста, остально по двести. Пошло?

— Триста пятьдесят и сто пятьдесят. Побойся бога, там флаконы по двадцать пять миллилитров.

— Согласен, — выдохнул я и принялся выкладывать свою добычу из прошлого рейда на прилавок.

Там много было, практически весь рюкзак этим стеклом забит оказался. На этот раз она каждую уже не проверяла, просто осматривала на сроки, и нет ли на пачках потеков. Это не такой дорогой товар, чтобы из-за него париться нужно было.

Наконец, когда все закончилось, она отсчитала мне деньги. Я сложил их пачкой и убрал во внутренний нагрудный карман, чтобы украсть в случае чего было сложнее. То, как тут с ворами расправляются, меня, конечно, убедило, что просто так беспределить никто не станет. Но все-таки.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись вдоль рядов дальше.

— Вниз спускаемся? — спросил Карма.

— Не, посмотрим сперва, — ответил я.

Я только что на девяносто тысяч приподнялся, и они жгли мне карман, пусть я и понимал, что эти бабки — не мои, а общие. И моей доли там вообще, пожалуй, нет.

Да и деньги по нынешним меркам небольшие совсем — девяносто тысяч. Хотя, год назад, до начала блокады, я бы на эти бабки мог бы месяц жить, и ни в чем себе не отказывать. В общем-то у меня зарплата в аптеке была меньше, если брать, как положено, пятнадцать смен, то больше шестидесяти там и не выходило никогда.

Я посмотрел направо, и увидел лавку, в которой торговали всяким хламом. И в глаза мне врезалось пятно — яркое зеленое пятно, что-то похожее на змею.

— Э, ты куда, — проговорил бандит мне в спину, но я уже остановиться не мог.

Вошел, наткнулся на взгляд благообразного ухоженного деда, но ничего не сказал, и двинул сразу к полке, на которой лежало то, что мне нужно. Фонендоскоп. С одной стороны — мембрана, с другой — колокол, чтобы разные тоны выслушивать. Не «Лихтманн», да и в целом ничего особенного, но сейчас даже такой достать будет сложно. Уж тот, который с тонометром в комплекте идет, точно с этим ни в какое сравнение не годится.

— Что вас интересует, молодой человек? — спросил, наконец, дед.

Я осмотрелся, глянул вокруг. Это была какая-то смесь лавки старьевщика и ювелира. Часы были, причем в большинстве своем механические хронометры, я даже заметил такие, которые на цепочке надо было в кармане носить, хотя до этого их только в кино видел. Кольца были, браслеты и прочее такое.

Короче, подозреваю, что дед тоже сидел на зарплате у Жирного. Все самое ценное тот подмял под себя — стволы и ювелирку. Потому что на войне собирался крупно приподняться — она-то реально когда-нибудь закончится, а он с кучей денежных знаков, сразу в дамки. Олигархом станет, не меньше, купит себе замок на Рублевском шоссе.

— Фонендоскоп, — сказал я. — Почем?

— Двадцать тысяч, — ответил он.

— Можно я послушаю? — попросил я.

— Конечно, — кивнул он. — А вы разбираетесь?

— Да, я врач, — подтвердил я, взялся за прибор, вставил в уши, а потом легонько пощелкал ногтем по мембране.

В ушах тут же отразился звук гораздо громче. Потом повернул насадку в сторону, пошуршал уже у колокола. Да, нормально. Но это один из самых дешевых фонендоскопов. «Маленький доктор» — странное название даже, я думал так только игрушки детские будут называть, но нет, они выпускали реальную медицинскую технику.

А вот фонендоскопа не было в школе. Вообще. Я сам удивился этому, но не нашел. Градусники имелись зато, электронные, сейчас бесполезные, и пара безртутных термометров, которые мне не нравились, но были в общем-то ничего.

Но, если уж совсем честно, то и ртутные термометры были хороши только старые. Был у меня когда-то отличный, швейцарский, ему больше тридцати лет было, но мерил он очень точно и сбивался легко. А потом моя девушка как-то неудачно его тряхнула, и линейная шкала оторвалась. Ну я и психовал на нее потом, он же мне в наследство достался, а сейчас их больше не делают.

— Дорого, — сказал я, вынимая из ушей бусины. — Это же не «Лихтманн». Десять и забираю.

— Двадцать тысяч, — каменным голосом произнес дед и протянул ко мне руку. — И отдайте его сюда, пожалуйста.

Но расстаться с этой штукой мне было сложно. Потому что с ней я уже что-то могу. Потому что врачом себя снова почувствую. Тонометр есть, фонендоскоп, градусник, какие-то хирургические инструменты. Считай, набор врача девятнадцатого века, до того, как всю эту электронику изобрели, сейчас бесполезную после электромагнитного импульса.

— Хорошо, — выдохнул я, запустил руку в карман и вытащил пачку денег, которую только что получил от фармацевта.

Отсчитал двадцать тысяч самыми мелкими и мятыми купюрами — у меня вообще было такое ощущение, что Инна мне их специально отдала. Та же сотенные, они вообще были бесполезными, что в нынешнее время за сто рублей купить можно? Протянул старику.

Он скрипнул зубами, но взял. Пересчитывать не стал, а кивнул, мол, забирайте.

— Спасибо, — ответил я, вышел наружу и наткнулся на непонимающий взгляд Кармы. — Что? — спросил.

— Ты ведь общие деньги потратил, — ответил он. — У нас за такое наказывают. Причем, жестко.

— Бля, — пожал я плечами. — Во-первых, без меня вы этих денег не было бы, это я все добыл и загнал. Во-вторых, эта штука нам нужна, без фонендоскопа нормального я очень мало что смогу сделать. Я ж не на булочки с изюмом их потратил, и не на мороженое. Сека поймет.

— Ну сам смотри, — пожал он плечами. — Тебе отвечать, если что. Пошли вниз, там наверняка все собрались уже.

На самом деле мне хотелось погулять по рынку подольше, посмотреть, чем еще торгуют. В оружейный заглянуть, например, может быть, ствол себе посмотреть. Я люблю оружие, несмотря на то, что с моим диагнозом его иметь нельзя категорически. Хорошо, что в тирах никто медицинскую карту не требовал.

Но смысл, если денег нет все равно? Эти семьдесят, что у меня остались, надо отдать Беку. И сразу сказать, что кое-что прикупил. Не для себя, для общего дела. Ну и самое главное — лекарства-то мы добыли, с запасом.

А, значит, что все нормально, Сека может спать спокойно. Ходить ему на костыле еще недели две, потом еще две — беречь ногу и потихоньку передвигаться, а там уже и бегать сможет. Рана вроде хорошо заживает, по крайней мере на второй перевязке гноя уже не так много было.

Спустились вниз по нерабочему эскалатору. Я снова вытащил электронку, затянулся, выдохнул, осмотрелся кругом. Увидел внизу, как еще группу людей впустили на рынок. Кстати, все в камуфляже, но не уставном армейском мультикаме, а в горках. Охотники какие-то что ли? Но тоже без оружия.

В принципе военные могли бы прижать этот рынок без проблем. Уж что-что, а штурмовать они умеют хорошо, оружия у них достаточно и даже бронемашины есть. Подогнали бы танк, ебанули по входу, а потом ворвались внутрь, и пиздец.

Но им это не надо. Подозреваю, что бабки с оборота не только в карманах у Жирного оседают, часть кому-то из командиров отходит. Кто они там по званию, полковники или майоры, хрен знает. Да хоть генералы.

Когда мы спустились вниз, Бек еще не вернулся. Я встал с остальными, которые скучали у сцены. Отрубленную руку, кстати, никто не унес, она как валялась, так и осталась лежать. Видимо, как демонстрация, что воровать тут не стоит.

Что ж, охотно верю. Да мне и голову это не пришло бы.

— Как сходили? — спросил один из бандитов. Я попытался вспомнить, как его зовут. Марс, точно, причем это имя, а не прозвище.

— Нормально, — ответил за меня Карма.

— Лекарства для Секи достали, — решил немного развернуть его ответ. — Немного бабок для общака заработали. Но надо еще раз туда сходить, там много чего вынести можно из того, что загнать можно.

— А чего сразу не забрал? — спросил Адик?

— Потому что не знал, что тут их вообще можно продать. Ассортимента не знал и всего такого. А так… Противозачаточные те же, от сердца, от давления, из того, что нам не особо пригодится. На настойки цена твердая, я так понял, правда небольшая, и в следующий раз я подумаю, стоит ли их брать.

— Вот ты умный, — хмыкнул «олимпиец». — Чисто как Бек, у того тоже башка варит крепко. Какие печки сделал-то. Вот и ты, вижу, свое дело знаешь, Рама.

— Да хули тут знать, — я махнул рукой, хотя похвала, естественно, была приятно. Адик вообще ко мне относился нормально, признал за своего, после того, как меня приняли в банду. Но не все так. — Просто деньги в общем-то мы на чем угодно сделать можем. Вопрос в том, какие. То, что там лежит — на него спрос небольшой, но стабильный. Поэтому набрать надо много, а таскать понемногу, чтобы рынок не обрушить. Но чтобы запас товара был при этом.

Я рассказывал им очевидные вещи, которые каждому дураку, хоть немного разбирающемуся в экономике понятны, а они кивали и внимали, как будто я им истину великую открыл.

— Лекарства, они не только бинтами и антибиотиками ограничиваются, — пожал я плечами. — Даже противозачаточные те же, они цену имеют. Да даже презервативы.

— Ну да, ебаться-то никто не перестал, — кивнул Карма. — А чего вы сразу не набрали?

— Потому что и так под завязку были, — ответил я. — И потому что я не знал, что тут целая аптека есть.

Тем временем вернулся Бек и остальные. Первым же делом он спросил у меня:

— Нашел лекарства?

— Да, на первое время хватит, — а потом вытащил пачку денег и протянул ему. — Держи, все остальное тоже загнал.

— Ну и мы с Жирным договорились, — он забрал деньги и убрал их в карман. Я заметил, что Карма тоже отдал ему те бабки, что «политеховец» выдал в начале. — Сейчас разгрузимся и двинем обратно. Там еще по пути надо кое-куда заглянуть, одно бычье быкует. Давайте, пацаны, в темпе, ночи сейчас короткие, а надо успеть домой вернуться.

— А далеко? — спросил Бык. — Жрать хочется.

— Да не, тут рядом, на Байкова. Все, давайте в темпе.