Диагноз: Выживание

Глава 18

Прошло еще с полминуты, и военные остановились около магазина. Шагах в десяти. Внутрь они не пошли, более того, выглядели вполне себе расслабленными. Один так вообще вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Дым сразу же затянуло в помещение.

Табак, судя по вони, был дерьмовый, едва ли не махорка. А может быть, она и есть, может они тоже ее у почтарей покупают? Хотя вряд ли, им-то сигареты, скорее всего, скидывают в ящиках с гуманитаркой.

— Ну и где они? — проговорил один из них. Достаточно громко.

Я внутренне похолодел. А что если они о нас говорят? Что если кто-то их на нас навел? Хотя…

Бред какой-то. Чем вообще мы можем заинтересовать военных? Докопаться при встрече, а если понадобится, то пристрелить, как грабителей и мародеров — это одно дело. А вот искать конкретно нас.

Что-то у меня чувство собственной важности проснулось, похоже. Нет, не нас они ищут, совсем нет.

— Да подожди ты, Крот, — сказал один из них. — Время есть еще. Могут подойти.

— Ага, подожди, — кивнул он. — Как бы тут наши западные партнеры не нарисовались. Или местные не пожаловали. Может быть, хоть внутрь зайдем?

Он кивнул на магазин.

Мы с Адиком переглянулись, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев на цевье дробовика. Ну, у него хоть какой-то шанс есть зацепить их. Заряд картечи в ногу или в плечо — это обычно фатально. А уж если в голову прилетит, то совсем пиздец. У него ж там что-то нормальное должно быть заряжено, не утиная дробь.

— А пошли, — проговорил один из них.

Так. Ситуация, конечно, хреновая, но не безвыходная. В магазинах часто бывают задние двери. Товар ведь туда привозят как-то, и не через главную загружают. Так что надо отойти незаметно.

Вообще это надо было сразу сделать. Только почему-то ни мне, ни моим товарищам оно в голову не пришло.

— Назад отходим! — прошептал я. — Ни звука, бля!

Битого стекла здесь практически не было, нужно было только смотреть под ноги, чтобы не наступить на банку или склянку какую-нибудь пустую. Я пополз назад, сделал несколько шагов, пока не оказался за стойкой. И двинулся дальше вглубь магазина, вместе с остальными.

За спинами послышался хруст стекол, прошло несколько секунд, и я услышал:

— Пошаримся может? Мало ли, осталось чего.

— Да нет тут ни хрена, эти уже все выгребли. Стой смирно.

Я прошел мимо одной полки, второй, свернул и увидел впереди дверь, ведущую на склад. Естественно закрытую. Ну кто бы сомневался, верно? Мы с Адиком переглянулись, я двинулся вперед и потянул на себя створку.

И петли скрипнули так громко, что это, казалось, даже в другом квартале можно было услышать. И следом со стороны входа в магазин послышался возглас:

— Это что за хуйня только что была?

Адик тут же сориентировался, рванул внутрь, за ним остальные, а я остался последним. Зашел, закрыл за собой дверь и увидел запоры, которые оказались на месте. Когда магазин грабили, никто не выломал их, нужды не было.

Я тут же толкнул вверх одну щеколду, вторую, на всякий случай толкнул дверь, чтобы убедиться, что она заперта. Все, так просто тут не пробиться.

— Бежим! — шепотом крикнул Адик. Вот именно так, потому что адреналин в его организме очевидно просил выхода, но при этом говорить в полный голос он боялся.

И мы побежали через склад. Он тут маленький совсем оказался, приоритет, очевидно, отдали торговому залу, и это понятно — в него ведь так можно гораздо больше товара сложить. А покупатели будут его брать и соответственно приносить выручку.

Дверь, ведущая на улицу, тоже оказалась открыта. Мы выбежали, огляделись. Тут было чисто. Пока что было чисто.

— Веди! — обратился я к Адику.

И он резко сориентировался и побежал. Не в сторону, откуда мы пришли, похоже, что он понимал, что военных в школу вести нельзя. Ну на самом деле мы бы с ними справились бы, но кого-то однозначно поранят. Да и нельзя трогать военных — это табу. Одного убьешь, так потом за тобой придут все остальные. И тогда пиздец.

Мы побежали по двору наискосок, мимо гаражей каких-то, детских площадок, в сторону ведущей наружу дороги. Я обернулся, но ничего не увидел. Скорее всего, солдаты сейчас ломятся в дверь. Но они тактическим мышлением обладают, и очень скоро поймут, что нужно просто обежать здание. А уж физической подготовкой они нас точно превосходит.

Хотя это не так-то много значит, когда у тебя в руках автомат, и ты умеешь им пользоваться.

А когда мы добрались до выхода со двора позади послышалась крик «стоять», а следом заполошная автоматная очередь. Зазвенело разбитое стекло, завизжали рикошеты. Вот так вот, они даже разбираться не стали, а просто открыли огонь.

Выскочили наружу, на дорогу, Адик даже останавливаться не стал, а сразу побежал в сторону следующего двора. Ворвались внутрь. Выстрелы прекратились, патроны впустую тратить они не хотели. А мы рванули дальше.

Мимо машин, которые уже никогда не заведутся. Краем глаза я отметил что некоторые из них были раскурочены, капоты варварски взломаны, а каких-то деталей не хватало. Проводку из них дергали что ли? А черт его знает, все машины сейчас полностью электронные же, так что толку от них никакого. Не заведутся.

Еще через полсотни шагов я почувствовал, как у меня закололо в боку. Во рту почувствовался солоноватый привкус. Опять улица, опять двор, и в нем Адик поднял руку. Мол, останавливаемся.

Я прислушался. Нет, никто не бежит, не дает команды, не орет. Тишина. Только сердце колотилось так, как будто где-то в районе шеи находится, и в ушах стучало.

— Все, все, — проговорил «олимпиец». — Не пойдут они дальше.

— Уверен? — прохрипел я. Во рту было сухо. А у нас, как назло, ни капли воды нет с собой. Вот ведь зараза.

— Уверен, — ответил он. — Они нас просто отогнали. У них там встреча какая-то, ждут кого-то.

— Тогда надо в школу возвращаться, — проговорил эпилептик. — Если тут еще одна группа армейцев шарится… Нарвемся.

— Возвращаемся? — почему-то спросил Адик, повернувшись ко мне.

Да, я старший. Но не думаю, что в данном случае мое решение имеет серьезное значение. Я не могу сказать «идем дальше», и они безропотно пойдут. Придется убеждать.

Я прикинул расстояние, которое мы прошли. И получалось так, что мы совсем рядом с аптекой, где меня приняли. Буквально один дом обойти, и на месте окажемся. Ну и магазин тоже рядом.

— Нет, — я покачал головой. — Идем дальше.

— Нарвемся же, блядь, — проговорил эпилептик.

— Мы раньше нарвемся, если в школу пойдем, — возразил ему я. — Сам смотри — школа там, и военные там. И те, с кем они встретиться хотят, туда же пойдут. Так что так мы раньше нарвемся. В аптеке и магазине у нас делов еще на час. Они свое дело сделают и свалят, мы свое. И когда вернемся.

— А что если они в школу собрались? — спросил вдруг Рыжий. — Что если нас прижать решили?

— Не решили, — покачал головой Адик. — Точно не к нам.

Я посмотрел на него. Заявление парня было настолько безальтернативным, что было ясно — он что-то точно знает. О чем остальные не в курсе. Ну вообще, он в банде дольше, и к главарю определенно ближе, чем мы все. Так что? Может быть, Сека какие-то отношения и с солдатами имеет? Черт его знает.

— Я говорю, идем дальше, — сказал я. — В аптеке спрятаться сможем, запасной выход оттуда тоже есть, во дворы ведет. А то что тут торчим — это наоборот хреново.

— Рама прав, — проговорил Адик. — Пошли, хули тут торчать.

Мы двинулись дальше. Обошли дом, и уже через несколько минут были у аптеки. Не могу сказать, что знакомый пейзаж навевал на меня флэшбеки. В общем-то меня даже не избили особо, так врезали пару раз, чтобы знал.

Да и наверное в итоге все к лучшему обернулось. Сыт, сплю в тепле, есть хоть какое-то, но общество. Могло гораздо хуже быть. Могли убить.

— Погодите, — все-таки сказал я. — Отдышимся немного. Мало ли, вдруг опять бежать придется. А тут вроде никого.

Остальные молча согласились. Не знаю зачем, но я вытащил из кармана одноразовую сигарету и затянулся, выпустил изо рта струю пара. Это вредно просто пиздец как, но мне нужно было успокоить колотящееся в груди сердце. Может быть и обычные дыхательные упражнения тут помогли бы, но я предпочитал, как обычно, усиливать их никотином.

Но нагрузка мне впору не пошла. Может быть, мельдоний поискать? Наверняка ведь есть, его полно в аптеках, товар ходовой. Попить месяц, и гораздо легче станет бегать, да и в сон так сильно клонить не будет.

Но есть риск при этом. Я ошизеть могу. В прямом смысле — происходит инверсия, и вместо депрессии мы получаем манию. С ноотропами нужно быть аккуратным при моем заболевании.

— Интересно, какого хуя им тут понадобилось, — проговорил Рыжий.

— Да хрен его знает, — ответил Адик.

Военным могло понадобится здесь все, что угодно. Но гуманитарки вроде пока не сбрасывали, мы бы услышали. Это вообще красивое зрелище: по небу летит самолет, выпускает тепловые ловушки, а потом сбрасывает ящик с парашютом.

И обычно сразу же после этого чухна отрабатывает по городу артой. Как раз приблизительно по тем местам, куда должны упасть ящики. Война, причем на полное уничтожение, в ней все силы хороши.

Жаль, что мы новостей никаких не знаем. Может быть, где-то на западе наши так же их города в осаде держат. Хотя вряд ли это сделает мне легче.

— Вроде отдышались? — спросил я и получив утвердительные кивки со всех сторон, проговорил. — Пошли тогда.

И мы двинулись.

Адик снова шел первым. Он осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что никого тут нет. Хотя забавно было, как их уверенность мгновенно испарилась. Еще час назад они считали себя хозяевами этого района, а сейчас, когда мы наткнулись на военных, да еще и узнали, что тут еще одна группа может быть…

Короче, не были мы хозяевами в этом городе. Кто-то нас, может быть, и уважал, другие боялись, но всегда были парни выше нас. И я отчетливо понимал, что если появится такая необходимость, то нас выкинут отсюда на хрен.

— Тихо вроде… — проговорил «олимпиец». — Пошли.

Он рванул вперед, и уже через несколько секунд мы вломились в аптеку. Снова включили фонари, и тут я услышал внутри шебуршание. Здесь кто-то был.

Только сейчас я обратил внимание на то, что всю дорогу нес пистолет в своей руке. И наверное уже был готов стрелять. Мы с Адиком переглянулись, и в помещение он рванул первым, держа наизготовку дробовик. Да, он рисковал поймать пулю, да только вот не особо мне верилось, что военным внезапно что-то понадобилось в богом забытой аптеке.

Свет фонаря высветил мужчину и женщину примерно моего возраста. Нет, не военные, одеты… Да как обычные выжившие, не бандиты. Униформа, считай — синие джинсы и темная толстовка. Специально, чтобы в темноте не так заметно было.

Главным правилом, кстати, было — камуфляж не носить. Это в старые времена за камуфляж могли просто на улице предъявить, а теперь все сложнее. Нельзя показывать, что ты хоть сколько нибудь комбатант — за такое стреляют сразу. Что наши, что чухонские ДРГ, которые нет-нет, да проникают в город.

— Стоять! — крикнул я, вскидывая пистолет.

Мужчина сразу же развернулся к нам, задрал руки. Женщина рванулась в сторону, побежала к открытому окну. Как те гопники-наркоманы его бросили, оно и осталось.

Адик отреагировал быстрее, рванулся вперед и перехватил ее на полпути. Но лапать не стал, просто толкнул к центру помещения, в сторону мужика и вскинул дробовик, взяв на прицел.

У мужика в глазах была обреченность, у женщины наоборот, какая-то злость. Практически ярость. Я заметил, что она так закусила губу, что по подбородку потекла кровь.

— Знаете их? — повернулся я к Адику.

Тот покачал головой. А он должен был все группы выживших знать из тех, что в этой части города живут. Да их и не так много осталось. Если не считать нашей банды, сотни три человек есть ли.

Значит, чужие. Из другого района пришли.

— Не дергайтесь, — проговорил я. Все-таки я старший в группе, и переговоры вести должен был сам. — Не тронем.

— Вы Секи люди, да? — торопливо проговорил мужик. — Не трогайте, пожалуйста. Мы… Нам просто лекарства нужны. У меня отец болен.

Вот так вот, в эти времена всем нужны лекарства. А судя по тому, что мужику за двадцать хорошо так, отцу должно быть под полтинник. А в этом возрасте обычно вылезают все затаившиеся болячки.

— Да не тронем мы вас, — повторил я. — Мы вообще не по вашу душу.

— Чьих будете? — спросил Адик.

— Мы…

— Живете где? — решил я все-таки уточнить с нашего района они или нет.

— На Розы Люксембург, — тут же проговорил он.

Да, значит, не с нашего. Люксембург вроде как ближе к берегу находится. Ну, не сказать, что далеко, но все же.

Странное же дело. Какое отношение Роза Люксембург вообще имеют к России? А ведь в каждом городе есть улица, которая ее имя имеет. Глупость какая-то, никогда не понимал ничего подобного. У нас что, собственных государственных деятелей мало? Нет, допустим, ни одной улицы, которая названа именем Ивана Грозного. Ладно, он — спорная личность. Но нет улиц, которые названы были бы, скажем, именем Александра Третьего, по крайней мере известных. А его ведь все любят. Во Франции есть, причем несколько. А в Росиии нет. Вот такие вот дела.

Зато улицы Маркса, блядь, в каждом городе.

— Зачем пришли? — задал я следующий вопрос.

— Лекарства нужны, — повторил он.

— А на своем районе, что, аптек нет?

— Страшно там… И разграблено все почти.

Я подумал несколько секунд. С одной стороны, я был в курсе политики банды Секи по поводу людей с чужих районов. Их обычно избивали, грабили и бросали. Но я на это пойти не смогу.

Да и видно, что взять с этих нечего. Вообще нечего, доходяги обычные. Я таким же примерно был еще неделю назад. Да чего тут говорить, у меня вкус этих мелких кислых яблок, от которых сытости никакой, до сих пор на языке стоит.

Но выпускать их наружу одних нельзя. Во-первых, потому что они не одни тут могут быть, разделиться вполне могли. Выйти всем вместе, а потом разойтись. Наше убежище — не секрет, особенно если учесть, что они Секу знают.

Возьмем, что надо, и пусть они берут.

— Ладно, — я опустил пистолет. Принял решение. — Берите, что надо. Потом вместе выйдем и разойдемся. Но сюда больше не возвращайтесь. Понятно?

— Понятно, — сразу же закивал мужик и вдруг проговорил. — Спасибо…

— Да какого хуя вообще? — повернулся ко мне эпилептик.

— Чего? — спросил я у него.

— Они к нам на район пришли, — заявил он. — Нельзя их отпускать просто так. Нужны лекарства — так пусть к Жирному на рынок пиздуют, и там покупают. Или у себя ищут. А тут все наше.

Меня аж передернуло от воспоминаний о мерзкой армянке. Вот уж у кого я ничего покупать не хотел бы, так это у той хапуги. И вообще с ней никаких дел иметь.

— У нас времени нет, — нашелся я что ответить. — И шум поднимать нельзя. Тут военные бродят.

Я заметил, как мужик поежился. Ему с военными встречаться тоже не хотелось, это видно. Да как и никому из нас.

— Да плевать мне, — он повернулся к мужику и бабе. — Давайте. Рюкзак наружу, карманы выворачивайте. Отдавайте все, что есть.

— Блядь, ты охуел? — спросил я у него. — Я в группе старший. И я решил. Каждый возьмет то, что ему надо, и разойдемся.

— Да насрать мне, что ты решил, — он резко подскочил ко мне. Глаза бешено вращались. Наверняка ведь и голова болит. Может быть у него время приступа подходит? Вот он и бесоебит. — И насрать мне, что тебя старшим поставили. Ты слишком много на себя берешь.

А на меня вдруг напала какая-то злоба. И плевать мне на то, что я главный. Дело не в этом. Просто бесил меня этот уебок, с самого начала бесил, вот и все.

О пистолете, что был у меня в руке я и забыл как-то.

— Ну что, съел, бля? — спросил он.

И это стало последней каплей. Секунду спустя ему в лицо полетел мой кулак. И я даже сам не понял, как это произошло.