Диагноз: Выживание

Глава 14

Когда мы вернулись, Сека уже снова ждал нас в медпункте. На этот раз Надя нас не встретила, а один из охраняющих вход бандитов — Айс, сказал, что главарь ожидает нас. Так что туда мы и двинулись. Точнее я один, потому что мне уже разрешали бродить по базе, а Карма и Адик пошли завтракать, а потом отсыпаться.

Им хорошо. Мне прежде чем отправиться спать, придется еще и поработать. Ну а куда податься? Если уж взялся исполнять свои обязанности, то нужно делать все хорошо.

Я открыл дверь, разулся по привычке, и сразу же обнаружил у входа два ведра, ковшик и кусок белого туалетного мыла. Меня послушали, получается, и решили снабдить пусть и элементарным, но подобием умывальника.

Подумалось о том, что можно будет в будущем соорудить простейший из пятилитровки и крышки от нее. Чуть приоткрываешь — вода начинает литься. Сполоснул, закрыл — все. А уходит она пусть даже в такое же ведро. Нормально.

— Ну что там? — спросил Сека, едва я вошел.

— Нормально, — кивнул я ему. — Лекарства добыли.

— А где остальные пацаны? — задал главарь следующий вопрос.

— Ну ты ж нас сам на Байкова отправил, к почтарям, — пожал я плечами. — Вот мы и разобрались, получается.

— А что было?

Я вкратце пересказал ему суть проблемы и мое участие в ее решении, то, как мне пришлось выступить в качестве наживки. Он выслушал внимательно, причем было видно, что цепляет главарь буквально каждую деталь.

— Ну в общем, Бек узнал, где логово этих пацанов, и туда пошел. А нас в город отправил. Кстати, вот, — я вытащил из внутреннего кармана обе пачки денег и положил их на кушетку рядом с Секой.

Он взял ту, что банковская, провел большим пальцем, как будто пересчитывал купюры.

— Эта от Жирного, — решил пояснить я. — Вторая — пацаны там что-то свое продали, ну и с лекарств наших. Да…

Я задумался на секунду, стоит ли мне напоминать об обещании Бека отдать треть от отгруженного почтарями товара в обмен на участие в качестве наживки. Потом решил: а какого, собственно говоря, черта? Если я про свое напоминать не буду, то вообще ничего в итоге не получу.

— Почтари сорок пачек дали, — сказал я. — Бек сказал, что если я им помогу, то могу треть себе забрать.

— Бек сказал? — бесцветным голосом поинтересовался Сека.

— Ну да, — кивнул я.

— Так бери, — он усмехнулся. — Можешь пятнадцать пачек взять, остальное отдашь. Это все равно не плата — так, подарок, знак уважения.

Мне оставалось только хмыкнуть. Понятно. Меня все-таки наебали. Наебунькали, но вроде бы не так, чтобы обидно, потому что пятнадцать пачек — это пятнадцать пачек. Этого мне самому надолго хватит, а если понадобится, то товар ходовой, можно будет обменять на что-нибудь нужное.

— Давай тогда, работай, — сказал, наконец, главарь бандитов. — Нога чесаться в последнее время стала, пиздец. Это нормально?

Дальше, как обычно перевязка и уколы: обезболивающее и антибиотик. Собственно говоря, я собирался поколоть ему кеторол еще пару и потом все, хватит. Оно и не должно уже так сильно болеть, да и вообще для печени вредно.

Во время перевязки сразу стало ясно, что делаю я все правильно. Потому что гноя на этот раз было гораздо меньше, а припухлость вокруг раны сошла практически полностью. Это вселило в меня уверенность и какую-то гордость даже. Много ли врачей могут похвастаться, что им удалось пулевое ранение вылечить? То-то и оно. А уж моей специальности, наверное, таковых вообще нет.

Тем не менее, я исправно промыл рану, обработал, сделал новую перевязку, а потом два укола. При этом мы практически не говорили, Сека явно думал о чем-то своем. А мне отвлекать главаря было не с руки совершенно. Единственное, о чем я думал — это поскорее принять таблетки и улечься спать.

И чтобы завтра меня никто не гнал в ночь куда-нибудь в дорогу. Потому что у меня есть волшебные желтенькие таблеточки — агомелатин. Закидываешь одну такую, выключаешь свет, а потом восемь часов наслаждаешься крепким и здоровым сном. Что немаловажно при этом, никаких отходняков с утра, как после других снотворных.

Это на самом деле и не снотворное, а антидепрессант. Только механизм действия у него интересный: за счет восстановления дневного и ночного режима работает. Но кто сказал, что режим не помогает в борьбе с депрессией?

Все, естественно, рецептурное и принимать их надо строго по назначению врача. Но я-то кто, если не врач?

Когда я снял перчатки и снова помыл руки из ковшика, Сека забрал с кушетки деньги и поднялся, взявшись за костыль. Я хотел, было, предложить ему помочь, но не стал.

— Иди в столовую, — проговорил он. — Тебя накормят. Потом отдыхать.

— А завтра… — сказал я, а потом поправился. — Сегодня точнее, нужно будет куда-то идти?

— В планах ничего нет, — пожал он плечами. — Но всякое может случиться. Но у тебя и без того работа будет, ты же медосмотр нам обещал.

— Обещал и сделаю, — кивнул я. — А ты про укол не забудь вечером, и нам еще капельницу поставить нужно будет…

И тут из коридора, с той стороны, где находился вход в школу, послышался шум. Мы синхронно повернулись, и увидели, что в нашу сторону двигаются Бек и остальные. Только вот не только они — вместе с ними шли еще и две девчонки, одну из которых Бык периодически подгонял тычками стволом дробовика в спину.

— А это-то кто такие? — спросил Сека.

— Тебе Рама рассказал уже? — вышел Бек чуть вперед. — Про тех, что курьеров почтарей щипали?

— Ну.

— Вот, мы к ним сходили, поучить беспредельщиков. На нашем же районе, прикинь, жили, рядом совсем. Беспризорники. Добра у них малость взяли, а тут еще вот эти две там нашлись.

Сека посмотрел на девчонок. Одной было едва четырнадцать, второй на вид, ну… Семнадцать-восемнадцать, вряд ли больше. Да еще и не поймешь, толком — худая и грязная вся. Они же не от жизни хорошей пошли людей на улице грабить, а просто потому что больше ничего не умеют. Не, я их не обеляю ни в коем случае, но все же.

— И нахуя вы их притащили? — спросил Сека.

— Так, а куда их еще? — спросил Бек. — Там бросить? Пропадут. А тут вроде как пригодиться могут.

— Зачем? — главарь похоже по-прежнему ничего не понимал. — Готовить они не умеют наверняка. Да и кто сейчас молодых до готовки допустит, пока что-то сварганят, сожрут половину. В огороде работать там и без того люди есть. А ебать малолеток, уж извини, мы не будем. Не по понятиям это, да у нас и посочнее соски есть.

Вот как, оказывается. Если честно, я ожидал худшего. Появления в нашей тесной компании еще двух малолетних сексуальных рабынь. А тут надо же — Сека оказался с понятиями. Я даже его зауважал немного.

Хотя ведь даже в тюрьмах так — если кого за изнасилование несовершеннолетней принимают, то он очень быстро отправляется в петушиный угол. Ебать его, конечно, никто не станет, не то сейчас время, но руки порядочные арестанты не подадут.

— Там Жирный намекнул, что на живой товар покупатели появились, — заметил Бек.

— Блядь, Бек, ну ты же умный человек вроде как, а? — с какой-то ноткой разочарования в голосе проговорил Сека. — Ты же знаешь, что тех, кто рабами барыжит, военные вешают просто. Хуже только к людоедам относятся. Одно дело — для себя держать, кормить, одевать, пусть и работать заставлять. Но совсем другое — на рынок тащить.

— Так они так или иначе там окажутся, — заметил Бек. — Да и жалко их в любом случае. Лучше уж…

Странная какая-то у него логика. Убить нельзя, оставить умирать на улице нельзя, а вот в рабство продать — пожалуйста. Да еще и при этом выгоду какую-то получить. Как будто маньяк режет свою жертву, чтобы ее завтра машина не сбила. Или еще что-то подобное.

Сека задумался на несколько секунд, после чего проговорил:

— Ладно. Но это разовая акция будет, больше сюда тащить никого не надо, если для себя оставлять не собираетесь. Завтра же лично отведешь их к Жирному, и все. Я об этом, если что, не в курсе, твоя инициатива. Понял?

Я почувствовал, как кулак сжался сам собой. И я реально не понимал, как поступить в этой ситуации. Вот вообще. Вступиться за девчонок, попытаться уговорить отпустить их? А толку, если все равно сгинут в итоге. Или предложить их оставить для себя? Так они реально в школе будут не пришей к пизде рукав.

— Понял… — проговорил Бек, а потом сказал. — Только их осмотреть бы сперва. Вдруг они заразные, в лабазе, где они сидели, тот еще клоповник был. Не хотелось бы бочину с порченым товаром отпороть.

— Не было печали, купила баба порося, блядь, — выдохнул Сека. Потом посмотрел на меня. — Осмотришь их, Рама?

Я кивнул, что мне еще оставалось делать. Ну посмотрю, нет ли вшей, лишая и прочей подобной хуйни. Температуру померяю, могу легкие послушать. И в общем-то все.

— Пошли тогда, — сказал я.

— А ну, пошли, — Бык в очередной раз ткнул ту, что старше, стволом между лопаток.

Я открыл дверь в медпункт — благо дубликат ключей мне уже выдали, это ж моя вотчина, и пропустил вперед девчонок. Потом вошел сам. Быка, который собирался войти следом, остановил жестом ладони.

— Эй! — почти обиженно проговорил он. — А охранять? Если бросятся?

— Ты что, Бычок, думаешь, что я с двумя заморенными малолетками не справлюсь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Так тебя чуть те малолетки на улице не угробили, — не преминул припомнить он мне. — Если бы бы мы не подоспели…

— Я так-то и без вас справился, — ответил я. — А вы под самый конец разбора подошли. Все, давай, вышел.

И захлопнул перед ним дверь. Посмотрел на девчонок. Они стояли в центре процедурного кабинета, причем младшая спряталась за старшей. Я посмотрел на них и нахмурился. Ну и что мне с ними делать? Реально осмотреть, чтобы их потом в рабство продали? Вот уж кем-кем, а вот оценщиком живого товара я быть точно не хочу.

— Ладно, меня можете не бояться, — сказал я. — Я в общем-то не с ними. Просто врач.

Они мне не поверили. Или по крайней мере не особо поверили, это было видно по глазам. Младшая разве что выглянула из-за своего живого щита. А похожи они, кстати, очень даже. Не прям копии, но типаж один и тот же, и общие черты лица имеются, если не списывать их на болезненную худобу.

— Вы сестры что ли? — спросил я.

Старшая кивнула.

— Как зовут? Ну?

— Меня Лиза, — сказала она. — Ее — Галя.

— Хорошо, Лиза и Галя. А я Рам… Рама.

Да, пусть лучше они знают меня по прозвищу, чем по настоящему имени. Если их потом продадут, то меньше про меня наболтают. Давайте я вас посмотрю. Снимите… Ну кофты снимите, футболки, лифчики можете оставить.

Я смутился неожиданно сам для себя. Вспомнилось, как проходил практику в подростковом кабинете давным-давно, когда был не шизоидным психопатом, а достаточно перспективным студентом медиком. Семнадцатилетние девчонки на первый осмотр приходили в простом белье, а на выписку через дней пять-семь уже в кружеве. Мне это тогда таким смешным казалось.

Лиза посмотрела на меня уничижительным взглядом.

— Блядь, — вырвалось у меня. — Да мне самому не нравится то, что я делаю. Но я должен осмотреть вас, убедиться, что вы здоровые. Так что давайте в темпе.

Лиза рванула молнию на своей олимпийке как-то с вызовом, бросила в угол, потом стянула с себя футболку и осталась в грязном белом лифчике. Я подошел ближе, жестом показал, чтобы повернулась спиной, и принялся копаться в грязных длинных волосах в поисках вшей или гнид. Удивительно, но ничего не нашел.

Лишайных пятен тоже не было. И кожа вроде без ничего такого, без покраснений. Прыщи есть, да, есть следы от выдавленных, воспаленные, будто это делали грязными руками и не обработали потом. Вот ведь идиотская привычка у людей. Показывали мне как-то случай — парень на бедре себе прыщ выдавил, так ему потом половину жопы отрезали.

Не знаю зачем, я вытащил фонендоскоп и послушал ее сердце во всех пяти позициях, насколько смог вспомнить. Тоны ровные, ритмичные, все такое. Потом дыхание — жесткое, но хрипов нет. Это нормально.

Проверил руки на предмет чесоточных ходов и обломанные ногти на грибок. На самом деле ничего нет, девчонка действительно относительно ухоженная.

— Все, одевайся, — сказал я, подошел к шкафчику и вынул из него безртутный термометр. Убедился, что сбит, и протянул ей. — Держи подмышкой.

А потом повернулся к Гале. Она смотрела уже как-то смелее, будто больше и не пугалась особо. Сняла уже и курточку, и футболку, оставшись в совсем уж смешном маленьком бюстике.

— Ну, иди сюда, — сказал я. — Просто посмотрю. Больно не будет.

Принялся осматривать волосы, перебирая прядь за прядью. У этой еще и кудри, грязные, но как будто все-таки расчесывали.

— Я за ней смотрела, — проговорила Лиза. — Нет у нее вшей. У одного пацана они были, но мы заставили его волосы бензином помыть. Вывели. А остальных заразить он не успел.

— А ты откуда умеешь? — заинтересовался я.

— У меня мама медсестрой была. В детском садике работала.

В детском садике, значит… Ну работа такая, больше на медосмотры, ну и ссадины обрабатывать, а в крайнем случае вызывать скорую. Я бы сам в свое время с удовольствием врачом в школе поработал бы, но увы, тут у меня аж два запрета по психическому расстройству: один на работу врачом, другой, еще серьезнее, на работу с детьми.

— А еще ты что-то умеешь? — спросил я.

— Горло могу посмотреть… — не очень уверенно ответила она. — Температуру могу померить. Еще…

— Уколы ставить можешь? — перебил я ее.

— Да, — кивнула она и тут же добавила. — Если в жопу. В вену не умею.

Так… Ну девчонка умеет делать уколы, что уже само по себе неплохо. У других обычно с этим проблемы. Даже у бандитов: башку пробить они могут, а вот иголкой ткнуть в ягодицу и на поршень нажать, уже проблемы.

Может быть поговорить с Секой? Мне же типа помощница может пригодиться. А за три месяца можно кого угодно на медсестру натаскать, там никаких особых знаний не требуется, главное — руками уметь работать. К тому же направления и бланки теперь выписывать не надо, медицина вообще проще стала.

Но на самом деле это все — просто отговорки. Если совсем честно, то не хочется мне, чтобы их продавали. Пожалел что ли?

Бля, вот я их сейчас пожалел. А не перережут ли они потом мне за это глотку? Или еще что-то подобное устроят?

— Ладно, Лиза, — наконец решился я. — Слушай меня внимательно. Это плохие люди, я не спорю, но ваши парни перешли им дорогу, да и вообще полную глупость сделали, когда стали курьеров на улице грабить. Вас достали бы — это только вопрос времени, но не суть.

Она слушала, неожиданно внимательно. Неужели начинает мне доверять? Или ей просто любопытно, что я там ей скажу?

— Они вас собираются продать, это факт. Но, у вас есть шанс остаться здесь. Я могу сказать им, что ты медсестра… Нет, молодая слишком, тебе сколько? Шестнадцать?

— Восемнадцать, — ответила она. Однако, а я думал, что младше. По-видимому это отсутствие нормальной еды сказалось. На женщинах оно в целом плохо сказывается, у них, например, месячные пропадают. А может и врет просто? Черт ее знает.

— Значит, ты успела отучиться один год на медсестру и что-то умеешь. Ты мне нужна, как помощница. Галя — твоя сестра. Если получится уговорить Секу, вы останетесь тут. Сама же согласна, это лучше, чем если вас как скот продадут. Ты поняла о чем я?

— Поняла, — кивнула она. — Ты сам хочешь нас иметь, а не…

— Тьфу ты, блядь! — перебил я ее. — Извини, но на твои мослы я не претендую.

Есть в определенном возрасте у женщин прикол, что все в мире крутится вокруг ее интимного места, как электроны вокруг ядра. И лучше это сразу пресечь.

— Мне, блядь, вас жалко просто, — сказал я. — Можешь считать, что боюсь, что совести своей боюсь — мог помочь, и не сделал. Во-вторых, помощница мне реально пригодится. Ты не представляешь, как много людей банально боятся уколы делать.

— Так я тоже боюсь, — заметила она.

— Ну делаешь же, — мне оставалось только хмыкнуть. — Ну и в-третьих… Бля, да хули я тебя уговариваю? Скажи — согласна или нет.

— А какие подводные-то, расскажи?

Мне прям представилась эта же девчонка, но в другом статусе: чуть упитанная, в школьной форме, с бантами, жующая при этом жевательную резинку и болтающая по смартфону последней модели. Еще и растягивая слова, манерно так.

— Во-первых, меня надо уважать, как старшего, — сказал я. — И так не выражаться. Во-вторых, делать все, что я скажу. В-третьих — от остальных держаться подальше, не провоцировать. В-четвертых — не пытаться сбежать. Если поймают, то убьют. И меня подставите. Понятно?

— Ну да, — она заговорила уже не так рисуясь, нормально.

— Так что, по рукам?

— По рукам, — кивнула она.

Я протянул ей руку, она в ответ свою, а я тогда сказал:

— Градусник давай. Время прошло.

Девчонка, кажется, несколько смутилась, но все-таки вытащила термометр и протянула его мне. Я чуть повернул, чтобы свет правильно упал, глянул — тридцать шесть и шесть. Нормально.

Стряхнул и протянул второй девчонке. Дождался, когда и у нее температура измерится, убедился, что нормальная. Девчонки оделись. Потом открыл дверь, и увидел, что все уже успели разойтись. И только Карма стоит снаружи, ждет.

— Тебе не говорили, куда их отвести? — спросил.

— Сказали, в подвал пока запереть, отдельно от остальных.

— Отведи, — кивнул я. — А Сека куда пошел? Поговорить с ним надо.

— Так в столовой он, — ответил Карма, пожав плечами.

Значит, меня ждать никто не стал. Интересно, пустят меня в этот раз за стол к главарям или придется жрать за общим? На самом деле желателен первый вариант, потому что с Секой мне нужно переговорить прямо сейчас.

Я добрался до столовой, вошел, увидел, что большая часть тех, кто участвовал со мной в ночном рейде, уже сидят за длинным столом, а Сека и Бек отдельно в закутке для учителей. Сека тут же махнул мне рукой, мол, подходи. Отлично.

Я кивнул, подошел к трем большим кастрюлям. В одной из них обнаружилось картофельное пюре, причем много. Ну это неудивительно, сейчас как раз молодая картошка поспела, в самый раз, чтобы начать есть. И купить можно относительно недорого. Вот лежалая по подвалам, подмерзшая уже, по весне будет стоить гораздо дороже.

Во второй кастрюле было что-то мясное с томатным же соусом. А в третьей, чуть ли не самой огромной — компот. Из тех самых падучих яблок, что мне до сих пор вспоминаются.

Я взял половник, наложил себе всего, но немного, потому что есть особо не хотелось, зато от души нацедил компота. Сделал сразу глоток и чуть не выплюнул все — кисло, вяжет очень сильно. Драгоценный сахар на него тратить никто, естественно, не стал.

Потом сложил все это на поднос и двинулся в сторону закутка. Уселся уже без приглашения.

— Ты чего так долго? — спросил Бек. — Ты их там на девственность проверял что ли?

— Да нет, — я покачал головой. — Вши, лишай, чесотка и все такое.

— Блядь, ну я же ем, — выдохнул Сека. Ему такие слова не нравились за столом. Вроде главарь бандитов, но при этом на удивление чувствительная личность.

— Короче, Сека, новое кое-что выяснилось, — сказал я. — Та, что постарше, Лизой звать, в медицинском училище училась. Первый год закончить успела. Должна что-то уметь. Так вот…

— И почему не мобилизовали? — спросил вдруг Бек. — Ты же знаешь, что студентиков всех тоже. Причем большей частью в санитары на передок.

— Да я ебу что ли? — посмотрел я на него. — Но в общем, переждите пару дней. Я проверю, что она реально умеет, и если не врет, то лучше ее будет с нами оставить.

— А вторая? — задал вопрос «политеховец».

— Вторая — сестра ее. Если уж оставлять, то обеих ведь, так получается?

— Ладно, — выдохнул главарь. — Мне все равно эта тема не по душе. Не хочу я рабами торговать, купить еще одно дело, а вот ловить, на рынок тащить…

— Так мы ж специально их не ловили, — заметил Бек.

— Да какая разница, — Сека махнул рукой. — Пусть останутся на пару дней. Если реально что-то умеет, то хорошо, помощница будет тебе, Рама. Ну и второй работу найдем. Только отвечать за них будешь ты. Понял?

— Понял, — кивнул я.

И вот зачем я во все это влез? Чтобы не пожалеть потом о том, что двух девчонок сбыли с рук? А не пожалею ли я потом о том, что отказался жалеть в этот раз. Круговорот жалости какой-то, ебаный в рот.

Ладно, посмотрим. Может быть, все еще нормально будет.