Чернокнижник с Сухаревой Башни

Глава 3

Солнце резало глаза, заставляя щуриться. Передо мной возвышались бетонные стены с колючей проволокой, а позади — руины древнего замка.

«Привет, мир…» — прохрипел я про себя. Меня заметили мгновенно. Двое солдат в хаки, с автоматами наизготовку, отделились от поста и двинулись ко мне. Их взгляды скользнули по моим порванным, засохшей кровью одеждам, по посоху в моей руке — и стали ещё более недружелюбными.

— Стой! Откуда взялся? — бросил старший, его рука лежала на пистолетной кобуре.

— Группа Гарта… — выдохнул я, делая вид, что с трудом стою на ногах. — Отстал…

Солдат переглянулся с напарником.

— Гарт? Его группа три часа назад уже отчиталась и свалила. Сказали, новичок их, мальчик-мажор, струсил и сбежал при первом же столкновении с крысами. Деньги за полный состав получили. — Он окинул меня оценивающим взглядом. — Так это ты и есть тот самый новичок?

Внутри всё похолодело. Суки. Не просто бросили — подстраховались. Выставили трусом. Обезьянник и позор вместо гибели. Чистая работа.

— Почти… ничего не помню, — пробормотал я, пошатываясь для правдоподобия. — Удар… по голове…

Меня провели к пропускному пункту, там завели в комнату, где стоял какой-то детектор.

— Княжич, Алексей Загорский, согласно статье 215 кодекса добычи магический ископаемых мы не имеем права вас обыскивать. Поэтому спрашиваю, выносите ли вы что-то запрещенное или редкое из магического подземелья. — строго спросил меня седой офицер в черной форме.

— У меня только кристалл, — сказал я, доставая из сумки синий кристалл.

— О, малый кристалл молний. Предлагаю сдать на заставе, денежные средства будут вам зачислены на счет. — оживился офицер.

— Нет, спасибо за предложение. Но, пожалуй, откажусь. — Классика жанра: на любом руднике цена заниженная, нормальную цену можно получить только поближе к цивилизации. Действующее правило во всех мирах.

Убрав кристалл в сумку, я прошел мимо рамки детектора и вышел наружу. За забором был современный город. Многоэтажки, люди, спешащие по своим делам, и летающие машины. Что? Летающие машины, однако. В моем мире машины ездили по дорогам, а не летали. Как-то не вяжется с лучником и дубиной в моих руках.

— Алексей Петрович, слава Богу, вы живы! — двигаясь ко мне, радостно закричал молодой рыжий парень.

— Мы знакомы? — спокойно спросил я.

— Опять шутите, да. Прохор я, ваш денщик. Уже месяц как я вам служу, как вас понизили до прапорщика, — радостно сообщил мне парень.

— Прибить тебя, Прохор, мало. Зачем о таком орать на всей улице, — импровизировал я.

— Так об этом же вся столица знает. Держите, — протянул он мне смартфон и забрал у меня посох с сумкой. — Поехали домой, ужинать пора.

Он направился к серого цвета машине, потертой и, судя по всему, не новой.

Я молча сел на потрепанное сиденье, с трудом втиснув посох между коленей. Прохор что-то оживлённо болтал о последних столичных новостях, но я почти не слушал, наслаждаясь покоем.

Машина с глухим урчанием поднялась в воздух и, плавно описав дугу, влилась в поток транспорта, текущий между стеклянными небоскрёбами. Это было сюрреалистично: за несколько часов — из подземелья с крысами и големами в летающий мегаполис. Мозг отказывался совмещать эти реальности.

— …а у княгини Анны, слышал, опять скандал с мужем… — неслось с переднего сиденья.

Я смотрел в окно, пытаясь анализировать. Летающие машины, но дизайн — где-то на уровне 2000-х. Магия плюс отсталая техника? Или наоборот? В голове тут же выстроилась логическая цепочка: если есть детекторы магии и кристаллы как источник энергии, то фундаментальная наука могла пойти по пути прикладной магии.

Внезапно корпус машины дёрнулся. Раздался резкий, сухой хлопок, и из-под капота повалил едкий чёрный дым.

— Что за?! — испуганно вскрикнул Прохор, судорожно вращая руль.

Машина клюнула носом вниз. Мотор захлебнулся и заглох. На панели приборов замигал красный предупреждающий значок. Тишину в салоне прорезал нарастающий свист ветра и отчаянные крики других водителей, которые резко меняли траекторию, уворачиваясь от нас.

— Тормоза не слушаются! Небесный коридор номер семь, авария! Падаем! — закричал Прохор в свой смартфон, но связь уже шипела пустотой.

Мы неслись вниз, кувыркаясь. Земля — ближе. Время снова замедлилось, как тогда, с големом. Адреналин выжег усталость. Не случайность. Слишком вовремя. Слишком чисто. Подстава Гарта… а это её продолжение?

— Прохор! Ремни пристегнуты? — рявкнул я.

— Д-да! — его лицо было белым как мел.

Инстинкты взяли верх. Я впился взглядом в приближающуюся крышу одного из невысоких зданий — старого склада, сложенного из массивных каменных блоков. Не идеально, но лучше, чем асфальт.

— Цепляйся за что-нибудь! Голову втяни!

Я уперся ногами в пол, схватился за ручку двери и за спинку сиденья, готовясь к удару. Мир за окном превратился в мелькающее пятно.

Жесткий удар.

Стекло лопнуло, осыпаясь внутрь тысячами осколков. Металл корпуса с визгом смялся. Машина с грохотом проломила крышу, рухнула внутрь здания и, перевернувшись на бок, со скрежетом замерев на полу.

В ушах стоял звон. Я коснулся виска — пальцы нащупали что-то мокрое и липкое. Кровь. Мелкие осколки стекла расцарапали кожу, вроде не глубоко. Удачненько.

Прохор стонал на переднем сиденье. Я быстро собрался с мыслями. Если это была подстава, то моё «чудесное спасение» после падения с неба вызовет лишние вопросы. Лучше сыграть слабого, растерянного — того, кем все и так считают князя Алексея.

Когда Прохор, бледный и дрожащий, выбрался из машины, я притворно пошатнулся, прижав руку к окровавленному виску.

— Кто…, кто вы? — с наигранной путаницей в голосе спросил я, широко раскрыв глаза. — Где я? Голова… ничего не помню…

Прохор замер, его лицо исказилось от ужаса.

— Ваше сиятельство, это я, Прохор! Ваш денщик!

— Прохор? — повторил я рассеянно, будто впервые слышу это имя. — Извините… голова кружится. Мне нужно просто домой. Отвезите меня, пожалуйста. В больницу не надо — посплю, и всё пройдёт.

Он смотрел на меня с жалостью и кивнул.

— Хорошо, ваше сиятельство… только давайте сначала отсюда выберемся.

Я позволил ему помочь мне подняться, продолжая изображать лёгкую дезориентацию. Пусть думает, что я в шоке. Пусть даже доложит, если спросят. Главное — не светиться раньше времени.

Он помог мне выбраться через разбитое лобовое стекло, с трудом отползая от дымящейся груды металлолома. Я огляделся. Мы были в полуразрушенном цеху. Сверху, через пробоину в крыше, лился столб пыльного солнечного света.

— Это… это что, диверсия? — дрожащим голосом спросил Прохор, вытирая кровь с рассечённой брови.

Я промолчал. Мои пальцы нащупали в кармане плаща холодную металлическую пластину от голема. Случайности не случайны. Нас попытались убить. И эта попытка явно не последняя.

— Ничего не знаю, ничего не видел, — тихо прошептал я, глядя на перепуганного денщика. — Просто авария. Понял?

Он кивнул, сглатывая.

— Понял. А теперь… с трудом поднявшись и оттряхнув пыль с одежды, — найдём, где тут такси вызывают. Мне нужно домой.

«И нужно срочно понять, кто так сильно хочет моей смерти», — мысленно добавил я.

Через час я уже был в своей комнате, а Прохор на кухне принялся за стряпню. Быстро разобравшись со смартфоном, погрузился в чтение новостей трёхмесячной давности. Откинувшись в кресле, наслаждался покоем, пока на экране мелькали новости по моей фамилии. За окном петербургский вечер зажигал огни, но в голове царил лишь холодный свет дисплея. Приглушённый звон кастрюль с кухни, где хлопотал Прохор, создавал странное ощущение уюта и домашней суеты.

Взгляд пробегал по ленте новостей. Обычная светская хроника, сплетни о князьях, реклама летающих экипажей… И вдруг — заголовок, от которого кровь застыла в жилах.

«Провал и международный скандал: братья Загорские подвели Империю».

Горло пересохло. Я выпрямился, впиваясь в текст.

«…братья Лев и Алексей Загорские, сопровождавшие ценный подарок от Российского Императора Китайскому императору до границы, стали виновниками беспрецедентного провала…»

Имя «Лев» вызвало боль в груди, что и в подземелье, когда Кира его произнесла. Только теперь смутный образ приобрел реальные черты. Мой… старший брат.

«…на границе произошел прорыв из древнего подземелья. Оттуда хлынули полчища монстров… Погибла вся команда сопровождения…»

Обрывки чужих воспоминаний пронеслись в голове: лязг оружия, крики, рычание тварей, багровое зарево на снегу. И Лев… Лев в центре бури его меч описывал смертельные дуги, а голос, похожий на раскат грома, командовал: «Держи строй! За Империю!»

«…в живых остался только младший из братьев, княжич Алексей Загорский. Он был обнаружен в километре от места боя, без сознания, без единой серьезной раны…»

Без единой раны. Слова жгли, как раскаленное железо. Вот оно. Корень всего. Презрение генерала, ненависть сослуживцев, клеймо труса и шарлатана. Все сходилось. Пока герой Лев, и его товарищи гибли в бою, я, Алексей, отделался лишь царапиной.

И последний гвоздь в крышку моего позора:

«…сопровождаемый артефакт, церемониальный меч «Гром Небес», бесследно пропал».

Меч. Подарок Императора. Пропал. Международный скандал. Гибель героя. Выживший трус.

Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Перед веками стояло лицо того седовласого генерала. «Вашего брата, героя, растерзали, а вы — без единой царапины. Странная история».

Теперь я понимал. Не «странная история» — идеальная подстава. Меня не просто выставили трусом. Убрали брата-героя, опозорили род, похитили артефакт. И списали на «прорыв монстров».

И тени в серебряных масках… и знак бабочки-черепа… Где-то здесь была связь. Я чувствовал это до скрежета зубов.

«Ладно, Алексей, — мысленно прошептал я. — Похоже, твои и мои проблемы не просто связаны. Они — одна и та же проблема. И у нас с тобой появился общий враг».

Паролем от банковского приложения был год рождения брата. Значит он для Алексея, а да чего уж тут, пора привыкать — для меня был важен. На счету было не густо. Просто посмотрев цены в сети, я понял, что с деньгами у княжича не очень, поэтому я продолжил читать новости.

В светской хронике, затерявшейся между рекламой новых моделей летающих экипажей и отчетом о благотворительном бале, мелькнула фамилия Загорский.

«Загорские: тишина в усадьбе и вопрос наследства».

«…со дня трагической гибели наследника рода, княжича Льва Загорского, прошло три месяца, однако глава семьи, князь Игорь Загорский, до сих пор не объявил имени нового официального преемника. Наследственная линия рода, ведущего свою историю со времен основания Империи, оказалась под угрозой…»

Значит, так. Старший брат и наследник мертв. Я, младший и опозоренный, — жив. И отец-князь не спешит передавать бразды правления тому, кто выжил, пока другие гибли. Логично. Кому нужен наследник с клеймом труса и предателя?

Текст листался дальше, открывая новые детали пазла.

«…в связи с провалом дипломатической миссии и утратой императорского артефакта, князю Игорю пришлось пойти на крайние меры для сохранения лица семьи и выполнения обязательств перед троном. Семейный оружейный завод «Загоръ-Сталь», гордость рода, был переписан в казённую собственность…»

Вот откуда долги! Завод конфисковали в счет уплаты неустойки. Артефакт — церемониальный меч — был не обычным подарком. Он был гарантией, залогом. И теперь князь, чтобы не лишиться всего, должен не только найти пропавший «Гром Небес», но и предоставить Китаю равноценную замену. Невозможная задача.

«…для поисков артефакта в приграничное подземелье, где произошла трагедия, было направлено несколько официальных поисковых групп. Однако все они вернулись ни с чем, понеся потери. Подземелье, на границе Монголии, получившее неофициальное название «Красная утроба», было признано чрезвычайно опасным и запечатано до дальнейшего распоряжения Синода Безопасности».

Ничего не нашли. Значит, меч либо уничтожен, либо… он не там, где все думают. Или кто-то очень не хочет, чтобы его нашли.

И тут я дочитал до абзаца, который вызвал у меня горькую усмешку.

«…что касается младшего сына, княжича Алексея, то, несмотря на всю тяжесть последствий его предполагаемой халатности, военный трибунал не состоялся. Понижение в звании до прапорщика стало единственной формальной карой. В свете, однако, полагают, что руку приложил отец — князь Игорь Загорский, использовав последние рычаги влияния, чтобы «отмазать» непутевого отпрыска от настоящего суда. Ходят упорные слухи, что после скандала князь лично выгнал младшего сына из родовой усадьбы на Литейной, запретив тому появляться на пороге».

«Папенька отмазал». Вот оно, общественное мнение. Меня не судили не потому, что не было доказательств, а потому, что влиятельный отец замёл дело под ковёр. А потом вышвырнул вон, чтобы не позорил фамилию. Идеально. Мне досталось не просто тело труса, а тело изгоя, которого презирают даже собственные родственники.

Отложив смартфон, я подошел к окну. Петербургский вечер был прекрасен. Огни города отражались в темных водах каналов, летающие экипажи скользили между небоскребами, как светляки. Где-то там, в этом городе, был дом. Родовая усадьба в элитном районе. Но дверь в него для меня была закрыта.

Отец не объявил наследника. Значит, формально я еще в игре. Но я не просто Алексей Загорский. Я Максим, инженер из другого мира, запертый в теле молодого князя, и вижу подставу, идеально спланированную операцию.

Гибель брата, пропажа меча, мое чудесное спасение… Всё это — звенья одной цепи.

Отвернувшись от окна, застыл у двери, за которой возился на кухне Прохор. Этот мир пытался убить меня уже дважды: в подземелье и в небе. И пока я жив, попытки будут продолжаться.

«Ладно, — тихо сказал я сам себе, глядя на свое отражение в темном стекле. — Раз нет пути назад, значит, путь только вперед. Раз отец не объявил наследника… может, стоит ему напомнить, что у него еще есть сын? Пусть и опозоренный».

Ужин с Прохором прошел в почти безмолвной, тягостной атмосфере. Парень украдкой поглядывал на меня, явно ожидая либо истерики, либо гневных тирад, но я молча копался в тарелке, переваривая пищу для тела и разума. Прохор, видя мое настроение, вскоре засобирался, пробормотав что-то о делах и пожелав спокойной ночи.

Оставшись один, запер дверь на щеколду и снова достал смартфон. Теперь цель была конкретной — магия. Поисковые запросы «магические школы», «внутренняя энергия», «внешняя энергия» выдали гору противоречивой информации, но постепенно картина начала проясняться.

Как и предполагал, магия в этом мире делилась на несколько враждующих лагерей.

Западная школа, она же «внутренников» или «аристократов духа». Их козырь — развитие собственного внутреннего резервуара, «анамны» или «маны». Сила передается по крови, оттачивается медитациями и дисциплиной. Эффективно, надежно, но чертовски медленно и ограничено талантом и родословной. Типичный маг-западник — это этакий сноб, кичащийся своей «благородной» силой и с презрением взирающий на всех, кто не способен накопить достаточно энергии в себе.

Восточная школа — алхимики и артефакторы. Парадоксально, но их подход, несмотря на название, был предельно материалистичным и внешним. Их девиз: «Зачем растить мышцу, если можно собрать пушку?». Они не тратили силы на развитие внутреннего резервуара, вместо этого они учились вкладывать энергию в предметы, создавая одноразовые свитки, зелья или сложные многоразовые артефакты. Исторически их методы зародились не в философских храмах, а в гильдиях ремесленников и на государственных оружейных дворах, где ценились стандартизация, надежность и возможность вооружить магией даже того, у кого нет врожденного дара. Их сила — в подготовке, ресурсах и деньгах. Без своего арсенала восточник почти беззащитен.

И, наконец, то, что меня зацепило — «Забытые Школы Древней Руси и Степи». Упоминания о них были отрывочными, почти легендарными. Шаманы, волхвы, ведуны. Их метод описывали как «прямое волевое воздействие на мир», «управление внешними потоками», «заимствование силы у стихий». Их презирали и западники за «неблагородство» метода, и восточники за непредсказуемость и зависимость от внешних условий. Шаман не носил силу в себе — он был проводником, живым рубильником, который замыкал мощь мира на цель. Именно это объясняло мои успехи в подземелье. Я не создавал энергию — а был тем самым гвоздем, сунутым в розетку этого мира, направляя ток кристаллов через посох.

Вот только где этому мог научиться княжич Алексей? Светский мажор, изгой, «шарлатан»… В его биографии, судя по новостям, не было ни суровых шаманов, ни тайных учителей.

Попытка вызвать хоть какое-то воспоминание оказалась тщетной. Пустота. Лишь смутное чувство стыда и неуверенности, когда думал о магии. Словно кто-то давно и убедительно внушил Алексею, что у него нет таланта.

«Ладно, — мысленно вздохнул я. — Если нет памяти, будет эксперимент.»

Я расстелил на столе свой плащ и аккуратно разложил на нем свои сокровища: холодную металлическую пластину от голема, синий кристалл-батарейку и страницу с рисунком бабочки-черепа. Посох прислонил к стулу.

Сначала сел в позу лотоса, как советовали в статьях про западную школу, и попытался «ощутить внутренний поток». Медитировал минут десять, концентрируясь на дыхании, пытаясь найти в себе хоть искорку. Результат — ноль. Полная пустота. Это подтверждало мою догадку: внутренней силой Алексей не обладал. Отсюда и клеймо «шарлатана» — он не мог продемонстрировать ничего из того, что считалось признаком мага.

Затем взял в руки синий кристалл. Он был холодным и инертным. Попытался представить, как забираю из него энергию, втягиваю ее в себя, как губка. Ничего. Кристалл оставался просто красивым камнем. Метод восточников, требующий специальных знаний по инкапсулированию энергии, мне тоже был недоступен.

Тогда я встал, взял посох и отступил на середину комнаты, подальше от хрупких предметов. Сосредоточился не на себе, а на окружающем пространстве. На слабом токе воздуха из щели в окне, на тепле, исходящем от включенной на кухне плиты, на слабом электромагнитном поле, которое, я был уверен, окружало провода в стенах.

Я решил стать не магом, а передатчиком. Нацелил посох в угол и мысленно соединил его с кристаллом из сумки. Никаких заклинаний — просто чёткая мысль: «Пусть энергия пройдёт через посох и ударит в ту точку».

Внутри ничего не зажглось. Но кончики пальцев, сжимавших посох, зачесались. А в углу комнаты, с тихим щелчком, вспыхнула и погасла крошечная искорка статического электричества.

Успех. Ничтожный, но это был прорыв.

Тяжело дышал, хотя почти не напрягался физически. Усталость была другой — ментальной, как после многочасовой отладки сложного кода. Это подтверждало теорию: мой метод требовал не запаса силы, а концентрации и правильного «алгоритма» — понимания принципов работы мира.

Подошел к столу и взял в руки холодную пластину голема. Мои пальцы скользнули по идеально ровным рунам. Я не знал их языка, но как инженер видел в них не совсем магические символы, а… печатную плату. Трассировку. Логические элементы. Эта штука была аналоговым компьютером, управлявшим големом.

И тут в голове сложилась безумная идея. Если не могу использовать внутреннюю силу, а создавать сложные артефакты я не умею… Может, могу их взламывать? Не вкладывать в них энергию по правилам, а перенаправлять уже имеющуюся, находя уязвимости в их «прошивке»?

Я положил пластину на стол и прижал её пальцем, пытаясь почувствовать… что-то. Взяв посох, снова сконцентрировался на синем кристалле. Вместо чёткой команды, просто представил, как энергия переливается через край, как вода из переполненного стакана.

Эффект был мгновенным и пугающим. Пластина под пальцем резко нагрелась, будто от короткого замыкания. Руны вспыхнули хаотичными, болезненными всплесками. Раздался отчаянный, тонкий писк, и я инстинктивно дёрнул руку, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. От точки, где лежал мой палец, потянулась струйка едкого дыма.

Пластина остыла, став просто куском металла. Я, словно обезьяна с паяльником, сунул напряжение не туда и спалил микросхему. Но принцип был доказан: прямое, грубое вмешательство в их «прошивку» возможно. Теперь предстояло научиться делать это не пальцем в небо, а целенаправленно.

Раз о подобной магии нет ничего, кроме легенд, либо адепты не выжили в магических войнах, либо спрятались, а противники уничтожили все записи об этом.

Я убрал все вещи, спрятав железную пластину и синий камень. Теперь я понял, что делать дальше. Мне нужно было не учить магические слова, а разобраться, как устроен этот мир. Разгадать «правила игры», найти «бэкдор» и не спалиться при этом.

Подойдя к окну, увидел, как внизу по набережной Мойки пролетает черный, бесшумный экипаж без опознавательных знаков. Он замедлился почти напротив моего дома, на секунду замер, а затем снова растворился в потоке.

Мурашки пробежали по спине. Случайность? Вряд ли.

Мне нужно было навестить отца. И сделать это следовало до того, как следующий «несчастный случай» настигнет меня в этих стенах. Но на этот раз я не буду беспомощным княжичем, а буду инженером, готовым к бою.

Вдруг раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Прохор, дремавший на кухне, встрепенулся и бросился в прихожую. Я инстинктивно сжал в кармане холодную пластину от голема. "В третьем часу ночи? Гости…"

Через глазок Прохор посмотрел и обернулся ко мне с широко раскрытыми глазами.

"Ваше сиятельство… Это… офицер Имперской Службы Безопасности".