Чернокнижник с Сухаревой Башни

Глава 16

Я очнулся от мерзкого запаха в носу и щекотки на лице. Открыл глаза. Надо мной склонилась медсестра в белом халате, тычущая мне в нос ваткой, пропитанной чем-то резким. Отмахнулся, сел.

Огляделся. Мы были на плоской скальной площадке, со всех сторон омываемой свинцово-серой водой океана. До горизонта — только волны да низкое, молочное небо, светившее холодным, рассеянным светом, будто сквозь толстый матовый купол. Ни солнца, ни звезд. Воздух пах солью, йодом и тиной.

В трех шагах от нас висел портал — светящаяся сине-золотая сфера, дрожащая, как мыльный пузырь. Возле него столпились люди. Наш управляющий, Сухоруков, в своем неизменном потертом сюртуке. Трое в практичной кожаной и брезентовой экипировке с нашивками Гильдии охотников. И один — в строгой серой форме с аксельбантами Имперской Службы Безопасности.

Сотрудник ИСБ, молодой, с острым взглядом, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал четко, сквозь тишину.

— Объясните ситуацию. Зафиксирован мощный магический выброс. Координаты ведут сюда. Что произошло?

Я поднялся на ноги, отряхнул колени. Прохор тут же подал мне раскрытый зонтик, вот же шутник.

— Все очевидно. Облагораживал старый склад. А тут — бац — подземелье самообразовалось. Сюрприз.

Один из охотников, коренастый, с седыми усами, хмыкнул и махнул рукой в сторону океана.

— Видим мы ваш новый «склад». Клочок камня посреди волн. Ни входа, ни выхода, кроме этой дыры.

— У меня вопрос, — сказал я, переведя взгляд с охотников на человека из ИСБ. — Этот блуждающий портал можно стабилизировать? И зарегистрировать право собственности?

Сухоруков встрепенулся. Его крысиное лицо исказила быстрая, жадная гримаса.

— Ваше имущество? — пропищал он.

— Мое имущество, — подтвердил я, не отводя взгляда от офицера. — Земля, склад. Отец передал документы. Все чисто. Вы с этим согласны, управляющий?

Сухоруков скривил губы, будто откусил лимон.

— По документам… да. Ваша собственность. Но я лишь хотел помочь! Прибыли уважаемые охотники и господин офицер, я предложил содействие. Я же здешний, все знаю!

— Понятно, — отрезал я. — Так что? Стабилизация возможна?

Охотник с усами переглянулся с коллегами, потом кивнул.

— Технически — да. Ритуал простой. Только смысл? Голые скалы, вода. Ресурсов ноль. Магический фон скудный.

— А может, тут магическая галька есть? — встрял Прохор, стоявший у меня за спиной. — На дне, может, что валяется.

Охотники рассмеялись. Второй, помоложе, с хищным лицом, покачал головой.

— Да хоть Магическая Юлька, фон зашкаливал бы. А так… пустошь.

Они не стали тянуть. Один из них сбросил с плеча треногу, установил на камнях. Другой достал из сумки матовый черный котелок, поставил на треногу. Все трое замкнули круг, положили руки на края сосуда. Загудело низко, по костям. Котел наполнился мерцающим синим светом, который потянулся тонкой нитью к дрожащему порталу. Сфера замерла, ее края стали четче, плотнее.

— Готово. — Охотник с усами отряхнул ладони. — Пользуйтесь. Только осторожно — связь с якорем еще хрупкая. Резкие скачки энергии порвут.

Они стали собираться. Сухоруков засеменил за ними, но потом обернулся, подошел ко мне вплотную.

— Зачем вам это? — прошипел он, кивая на портал. — Под складом — кусок моря. Ни тебе площади, ни ресурсов.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Корюшку разводить буду. На продажу. Экологично, прибыльно.

Его лицо дрогнуло от обиды и полного непонимания. Он фыркнул, развернулся и быстрыми шагами пошел к выходу, качаясь на неровном камне.

Портал щелкнул, и они исчезли в сполохах света. Остались мы трое: я, Прохор и Голованов, который всё это время молча наблюдал, прислонившись к скале с видом глубокого научного интереса.

Тишину нарушал только плеск волн о камень и ровное, едва слышное гудение стабилизированного портала. Я подошел к самому краю площадки, глянул вниз, в темную воду.

— Ну что, — сказал я, обернувшись к ним. — Приняли наследство. Теперь будем обживаться.

Прохор с надеждой посмотрел на воду.

— А корюшка… правда?

Голованов фыркнул, поправил очки. В его глазах мелькнула искра научного интереса, которую я видел в лаборатории.

— Корюшка, — пробормотал он. — Конечно. Начнем с нее. А потом посмотрим, что еще плавает в этих водах. И что лежит под ними.

Голованов резко дернул рукой. Из внутреннего кармана его потрепанного жилета выскользнул плоский прибор, похожий на компас с матовым стеклом и тремя стрелками. Он щелкнул тумблером на боковой грани. Прибор завибрировал, издав тихое, настойчивое жужжание.

— Ищем сердце, — бросил он, не глядя на нас. — Менгир — якорь. Без него это просто дыра в пространстве.

Он медленно поворачивался на месте, держа прибор перед собой горизонтально. Две стрелки бешено вращались, а третья, самая тонкая, дёргалась и замирала, указывая куда-то в сторону от портала.

Мы двинулись за ним. Я щурился, вглядываясь в свинцовую воду у наших ног, ожидая увидеть темный силуэт под поверхностью. Но компас упрямо тянул нас прочь.

Остров оказался крошечным. Мы обошли его за пять минут. Плоская каменная тарелка, обрывающаяся в океан. Все как на ладони. Ни укрытий, ни пещер.

На противоположном от портала краю Голованов остановился как вкопанный. Стрелка замерла, дрожа и указывая прямо вниз, в небольшую, засыпанную осколками ракушек и водорослями ямку.

— О, ежики, — произнес Прохор, присаживаясь на корточки.

Он прав. По краям ямки копошились десятки мелких, с кулак размером, шариков из острых черных игл. Они медленно перекатывались, словно что-то вычищали.

— Знакомые какие-то, кстати, — добавил он, склонив голову набок.

Я не стал ждать. Сделал шаг вперед и спрыгнул в яму. Каблуки сапог мягко приземлились на сырой песок. Ежики зашевелились быстрее, несколько штук покатились на мои ноги. Я аккуратно, но твердо отпинал их в сторону ботинком.

Под природным каменным козырьком, скрытым от прямого взгляда, зиял узкий проход. Темный, в человеческий рост, уходящий под остров.

— Здесь, — крикнул я наверх.

Через мгновение рядом приземлился Прохор, затем, осторожно спустив свой кейс, и Голованов. Ученый тут же навел компас на проход. Стрелка легла ровно, как по линейке.

Мы двинулись внутрь. Лаз оказался коротким и шириной в два человек. Сырой камень скрипел под ногами. Воздух пах старой солью и чем-то знакомым, хвоей.

Свет из рассеянного небосвода позади исчез. Впереди замаячило тусклое, теплое свечение. Мы вышли из подземного хода.

Перед нами, в центре просторной, скрытой пещеры, высился наш истукан, из базальта и золотистого сплава. А рядом, вплотную к его массивному плечу, стоял древний, покрытый резьбой менгир из родового подземелья. Оба камня пульсировали ровным, сдержанным светом. Их пустые глазницы и безликие лица были обращены прямо на нас.

Я проморгался. На секунду мне показалось, что их взгляды полны укоризны, немого укора за взрыв, за панику, за эту скалу посреди океана.

Пульсирующий свет окутывал безмолвного истукана, рядом с которым низко гудел древний менгир.

— Вот это поворот, — сказал я и присвистнул сквозь зубы, глядя на пульсирующий дуэт камней.

— О, мы теперь можем сэкономить на топливе! — мечтательно протянул Прохор, уже перебирая в уме прибыль. — Наберем свежих грибов из родного подземелья, продадим в столице. Чистая прибыль.

Голованов замер. Его пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели. Он забормотал, почти не осознавая этого, уставившись на стык менгира и истукана.

— Так. Где я просчитался? Где погрешность? — Его взгляд резко переключился на Прохора. — Какое заклинание ты произносил? Какую магию использовал при контакте? Управление энергией? Ритуальное слово?

Прохор выпрямил спину.

— Только поплевал на пластинки. Чтобы сразу прилипли. Быстро, надежно!

Голованов медленно обвел его взглядом с ног до головы. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Значит, сдашь еще пару литров слюны. А может, и крови. Для чистоты эксперимента.

Прохор сглотнул и отступил на шаг.

— Так, друзья, — мой голос разрезал гудевшую тишину пещеры. — О том, что случилось, ни слова. Никогда. Над ямой построим дом, а в подвале спрячем этот проход. Прохор, ты займешься стройматериалами. Профессор, у вас есть доверенные строители? Те, кто возводит секретные лаборатории?

Голованов, все еще разглядывая Прохора, кивнул, не отрывая взгляда.

— Думаю, найдем. А я брезентом яму прикрою сейчас. Очерчу контур для рабочих.

— Так и поступим, — согласился я. — А как думаете, профессор, магистры с их древними артефактами в курсе, что подземелья можно… сшивать?

Он наконец отвел взгляд от Прохора. Его лицо стало маской абсолютной отрешенности.

— Не знаю. Даже слухов не слышал.

Тогда я посмотрел на них обоих.

— Тем более все держим в секрете. За такое знание нас точно уничтожат. Быстро и без следов.

Следующие две недели гудели стройкой. Прохор метался между грузовиками и складом, принимая блоки для готового домика и панели для ангара. Голованов вычерчивал на грунте разметку, его голос резал воздух командами монтажникам в синих комбинезонах. Я наблюдал за ними со скалы, а сам занимался анализом.

Дом рос быстро, но истинное волшебство началось с фундамента. Голованов, отложив обычные чертежи, притащил из своего ангара тяжелый цилиндрический аппарат, похожий на гибрид стереоколонки и сейсмодатчика. Он установил его в центре будущей гостиной, на голом камне.

— Традиционная гидроизоляция здесь сдохнет за год от фонового излучения, — проворчал он, подключая к аппарату жгуты толстых оптоволоконных кабелей. — Будем выращивать свою. Прохор, контейнер с биомассой!

Прохор подкатил резервуар, заполненный желеобразной субстанцией болотного цвета, в которой плавали светящиеся точки. Голованов вставил шланг в приемный порт аппарата. Затем он подключил к системе второй источник — небольшой, пульсирующий тусклым светом кристалл, добытый из глубины нашего нового-старого подземелья.

— Принцип прост, — пояснил ученый, хотя в его словах не было ничего простого. — Кристалл задает паттерн, матрицу. Биомасса — сырье. Аппарат — дирижер. Сейчас он споет камню колыбельную, и камень… обрастет корнями.

Он щелкнул переключателем. Аппарат издал низкий, нарастающий гул, который впился в кости. Светящиеся точки в биомассе вспыхнули ярче. По кабелям побежали переливающиеся волны энергии. Но главное происходило под ногами.

Из-под основания аппарата, точно подчиняясь невидимой команде, поползла сеть тонких, волокнистых прожилок. Они были цвета темного янтаря и испускали мягкое тепло. Эти прожилки въедались в камень, растворяя скальную породу и замещая ее собой, создавая идеально ровную, монолитную и живую плиту. Она расширялась, заполняя контур фундамента, а из ее краев начали подниматься такие же волокнистые столбы, формируя каркас будущих стен. Это было похоже на сверхскоростной рост кораллов или на 3D-печать, где принтером служила сама магическая резонансная частота.

— Фундамент будет самовосстанавливаться, — голос Голованова звучал с холодным удовлетворением. — И гасить любые вибрации, в том числе от магических всплесков. Стены затем обработаем аэрогелем с инертными кристаллическими чешуйками — получится идеальная звуко- и энергоизоляция. Ни одна сфера шпионажа не просочится.

Я наблюдал, как технология и магия сплетаются в единый, неразрывный процесс. Это было не строительство в привычном смысле. Это было выращивание укрытия. Надежного, умного и абсолютно своего.

Наблюдая за строительством, меня не отпускало беспокойство. Мысль сверлила мозг. Наш управляющий, Сухоруков, не нравится мне он. Его крысиная ухмылка, его повадки… Он знал что-то.

Я связался с Волковым.

— Артём, — сказал я, когда его голос появился в трубке. — Ты предполагал подставу с мечом. Помоги разобраться с одним вопросом. Осторожно.

— Говори.

— Мне нужна информация. Финпотоки нашего управляющего, Сухорукова. Все, что возможно.

— Займусь, — ответил он коротко. Связь прервалась.

Ответ пришел через три дня, в виде зашифрованного файла. Я открыл его в уединении, в тени еще не собранной стены ангара.

Цифры плясали перед глазами. Счета. Переводы. Покупки. Пока имущество Загорских уходило с молотка, покрывая долги, счета дальних родственников Сухорукова наливались жиром. Новые дома в пригородах. Драгоценности. Земельные участки. Акции небольших, но перспективных мануфактур.

А потом я увидел это. Запись, датированная неделей после гибели Льва. Крупная сделка. Переход права собственности на старинное имение в Подмосковье. Новый владелец — Пётр Сухоруков.

Ветер с океана поднял пыль с гравия. Я оторвался от экрана. Скалы вокруг казались внезапно чужими, враждебными.

«Наследник крупного имения», — прошептал я сам себе. Титул звучал громко, жирно, неприлично для управляющего.

Я закрыл файл. В голове щелкнуло, соединив точки в одну линию: пропавший меч, смерть брата, долги семьи, мое падение. И вдруг выросшее, как на дрожжах, благополучие человека, который всегда был в курсе всего.

Я поднялся, стряхнул пыль с колен. Надо было возвращаться к строящемуся дому. Но теперь у меня в руках была нить, за которую можно потянуть. И эта нить вела прямо в гнездо крысы.

Дав Прохору и Голованову выходной, я решил действовать. Едва сдерживая злость и необъяснимую ярость, я спланировал операцию.

Я позвонил Сухорукову. Мой голос звучал ровно, почти любезно.

— Пётр Семёнович, заезжайте на склад. Хочу обсудить планы развития. Новое подземелье открывает перспективы.

Он согласился, его голос блеял слащавой услужливостью.

На берегу, у самой кромки воды, поставил простой деревянный столик и два стула. Разжег походный самовар. Пар клубился в холодном воздухе. Я ждал.

Он прибыл ровно в час, одетый в свой лучший, но все равно потертый сюртук. Его глаза бегали по стройплощадке, оценивая масштабы.

— Княжич, какие перемены! — начал он, усаживаясь.

Я налил ему чаю, молча. Потом отпил из своей кружки, поставил ее с глухим стуком.

— Скажите, Пётр Семёнович, много вы потеряли, когда не смогли продать этот склад своим аффилированным лицам?

Он замер. Блюдце в его руке слегка звякнуло о чашку.

— Я… не понимаю, о чем вы…

— А теперь, наверное, локти кусаете, — продолжил я спокойно. — Пусть подземелье мелкое, пусть скудное. Но цена земли взлетела. Склад стал больше. Идеальное место для… мастерской. Для магических изделий. Упущенная выгода гложет?

Его лицо исказилось. Сладкая маска сползла, обнажив злобу.

— Да что ты знаешь! — выкрикнул он, вскакивая. — Ты с рождения в шелках, все готовое! А я всего добивался сам! Когтями, зубами!

— Ты упускаешь главное, — сказал я, оставаясь сидеть. — От правосудия ты не уйдешь. И я узнаю, кто стоит за тобой. Кто твой спонсор.

Он засмеялся, резко, истерично. Его рука рванулась под сюртук и вынырнула с компактным арбалетом, коротким, с двумя болтами в желобе. Он навел его мне в грудь.

Но я был готов. Я активировал прикрученный под стулом кристалл.

Взрыв прогремел снизу. Стул под Сухоруковым разлетелся на щепки вместе с прикрученным к ножке малым синим кристаллом. Его отбросило назад, он тяжело рухнул на камни, крича от боли и шока. Арбалет вылетел из его рук и заскользил к воде.

Я бросился к нему, пригвоздив его к земле. В глазах у него читались страх и вызов.

— На кого работаешь? — мой голос звучал ровно и холодно, как сталь.

Он, с трудом переводя дыхание, сквозь сломанные зубы прошипел:

— Не скажу… Иначе вся семья… лишится денег… Моя смерть тебе ничего не даст…

Я достал из кармана небольшой, тускло светящийся кристалл. Присел рядом, удерживая его взгляд.

— Тогда останешься жить. Но твоя свобода закончится. Навсегда.

Я направил тонкую струю энергии. Кристалл затрещал и начал сливаться с его запястьем. Сухоруков вздрогнул, его глаза расширились от ужаса. Он видел, как от кристалла по его коже побежали золотистые прожилки, ощущал, как внутри его руки происходит что-то чужое и необратимое.

— Останови! — его крик был поломанным, отчаянным. — Лучше убей!

Я не ослаблял воздействия. Его сопротивление таяло, смытое ледяной волной паники.

— Фамилия. Только фамилия.

Он выдохнул, обреченно, проигрывая битву со страхом.

— Карамышев… Генерал Карамышев…