Чернокнижник с Сухаревой Башни

Глава 13

Солнце било в пыльное окно нашей временной квартиры, выжигая на полу квадрат слепящего света. Я сидел на краю койки, разбирая и собирая свой посох. Пальцы сами находили зазубрины на дереве, проверяли крепление наконечника. В голове, снова и снова, как заевшая пластинка, крутился тот звук — сухой, резкий хлопок. И вспышка синего света. И тот невозмутимый, почти раздражённый взгляд.

Я отложил посох. Он с глухим стуком упал на половик.

— Прохор!

В соседней комнате что-то грохнуло, послышалась ругань и быстрые шаги. В дверном проёме возник мой денщик, с салфеткой в одной руке и закопчённым чайником — в другой. На лице — привычная смесь готовности и лёгкой паники.

— Я здесь, Алексей Игоревич! Чай почти…

— Забей про чай, — перебил я, медитируя на квадрат света на полу. — Я хочу такую же пушку. Как у него.

Прохор замер. Чайник в его руке дымился, забытый.

— Пушку? У Волкова? — он медленно поставил чайник на тумбу у двери, вытер руки о брюки. — Ваше сиятельство, это же… это артефакт военного образца. «Сокол-М», но это не точно. Такие только у действующих оперативников спецназа или у диких охотников с особым допуском. В свободной продаже нет.

— Значит, надо получить допуск, — я поднялся с койки, подошёл к окну. Напротив, на ржавом балконе, старуха вытряхивала половик. — Я князь, в конце концов. Мой отец… у него должны быть связи в арсенале. Он может выписать разрешение. Или саму пушку.

За моей спиной наступила тишина. Я обернулся.

Прохор смотрел в пол, его лицо было напряжённым.

— Ваш отец… — он сглотнул. — Князь Игорь Владимирович, он… Он под подозрением у Военной Коллегии после истории с мечом. Так что на его помощь, не рассчитывайте.

Я скривился и заскрежетал зубами, опять напомнили о проблемах рода.

— Значит, наш лейтенант. Волков из ИСБ. Он по долгу службы должен иметь доступ к арсеналу или знать, как его получить.

Прохор отрицательно покачал головой, уже увереннее.

— Артём Ильич — следователь, а не завскладом. У него пистолет служебный, максимум — шокер. Да и… — он посмотрел на меня прямо, и в его глазах читалась та же трезвая, безжалостная логика, что начинала прорастать и во мне. — Он уже рискует, помогая вам с архивами. Такое оружие… за его выдачу без наряда — трибунал. Просить — дохлый номер.

Я оттолкнулся от подоконника и прошёлся по комнате. Шаги гулко отдавались в пустоте. Мысль, зреющая с той ночи, оформилась в слова.

— Ладно, — я остановился посреди комнаты, повернувшись к Прохору. — Если нельзя получить готовую… что, если я сделаю свою?

Прохор уставился на меня, будто я предложил слетать на Луну на самоваре.

— Свою… пушку? — он произнёс слова медленно, с расстановкой. — Алексей Игоревич, это же не посох с кристалликом. Там чертежи, сплавы, прицельные матрицы, блок питания… Это военная тайна!

— А кто сказал, что она должна быть точной копией? — я вспомнил пластину из голема — Я видел принцип. Энергия кристалла, сфокусированная и выпущенная через ствол-волновод. Ударный импульс. Гибрид оружия и магии. — Я поднял на него взгляд. — В гильдии охотников. Там же регистрируют оружие? Для промысла. Как на такое получают разрешение? На изготовление, а не на покупку.

В глазах Прохора мелькнула искра понимания, задумался, почесав затылок.

— Гильдия… да, у них есть комиссия по артефактам и вооружению. Если оружие соответствует промысловому классу угрозы и не подпадает под чисто военные статьи… можно получить лицензию на изготовление и ношение. Но чертежи… их надо предоставить. И доказать, что это не украденная разработка.

— Значит, нам нужен не чертёж «Сокола», — сказал я, и в голосе прозвучала уверенность, которой не было секунду назад. — Нам нужен свой чертёж. И человек в гильдии, который сможет провести его через комиссию, не задавая лишних вопросов.

Прохор молчал ещё мгновение, затем кивнул, словно принимая неизбежное.

— Надо будет поговорить с Анастасией. Дочь главы гильдии… она знает все формальности и подводные камни. И, возможно, знает мастеров, которые берутся за… нестандартные заказы.

— Тогда вот наша задача, — сказал я, не оборачиваясь. — Узнать у Строгановой всё, что можно, о лицензиях на оружейные артефакты и найти мастера

В контактах я нашел ее имя. Гудки прозвучали дважды, затем щелчок.

— Говорите, — её голос был деловым, но не холодным. Узнаваемый тембр — спокойный, с лёгкой хрипотцой.

— Привет, Настя. Не против, что я без официоза? Без «князь» и «госпожа»?

На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Затем — тихий, почти неуловимый смешок.

— Не против. Вне рабочего времени — можно. Что случилось, Алексей? Гильдейские проблемы?

— Пока нет. Вопрос личный, — я сделал паузу, глядя на отражение уличных огней в стекле. — Настюш, нашла гада, что подставил нас с заказом в «Чёрном Ключе»? Тот, кто поменял категорию угрозы?

Она вздохнула. Вздох был слышен чётко — усталый, раздражённый.

— Нет. Не нашла. Тропа обрывается на дежурном операторе, который получил устный приказ «сверху». А чьё это «верх» — уже за семью печатями. Работа чистая.

Я кивнул, хотя она этого не видела.

— Чтож, тогда ты мне должна, — сказал я, и в голосе намеренно появилась лёгкая, почти хулиганская нота. — Свидание и разговор тет-а-тет. Оффлайн. Без регистраторов и гильдейских протоколов.

— Ты слишком спешишь, князь, — её голос прозвучал суше, с лёгким предупредительным оттенком. — И играешь в опасные игры. Я не люблю, когда на меня давят.

— Да кто давит-то, — парировал я, поджимая ноги под себя. — Тогда, может, клубешник какой? Потусим, попьём напитков общеукрепляющих. Поболтаем по душам, познакомимся как обычные люди, а не как клиент и дочь босса?

На кухне Прохор резко затих. Я почувствовал, как его удивлённый взгляд впился мне в спину.

Анастасия молчала. Я слышал лишь её ровное дыхание в трубку.

— Ты серьёзно? — наконец спросила она. В её голосе не было ни возмущения, ни насмешки. Только чистое, почти научное любопытство.

— Абсолютно. Мне нужна информация, которую не напишут в отчёте. А тебе, — я сделал паузу для эффекта, — наверное, надоело быть просто «глазами и ушами» папы. Иногда хочется поговорить с кем-то, кто тоже… в теме. Но со стороны.

Она снова засмеялась. На этот раз откровеннее.

— Ты опасный тип, Загорский. Умеешь бить в болевые точки. Ладно. — Послышался звук перелистывания бумаг. — Завтра. «Лира» на Гороховой. Знаешь?

— Узнаю.

— В девять вечера. Приходи один. И без этого своего верного пса. Мне не нужны свидетели.

— Договорились.

— И, Алексей… — её голос внезапно стал серьёзным, почти стальным. — Это не свидание. Это встреча по интересам. Не надейтесь на романтику. Я приду с блокнотом.

— Я и не надеюсь, — честно ответил я. — Я приду с вопросами. И с обещанием, что ответы останутся, между нами.

— Посмотрим, — сказала она, и связь прервалась.

Я опустил телефон, продолжая смотреть на город. За спиной раздались осторожные шаги. Прохор стоял в дверном проёме, вытирая руки полотенцем. Его лицо выражало немой вопрос.

— Что, Алексей Игоревич? У нас… новое дело?

— Не дело, Прохор, — я спрыгнул с подоконника и прошёл мимо него на кухню, где на плите закипала вода. — Разведка. Самая опасная её разновидность — светская.

Я взял чашку с края стола и поставил её под струйку кипятка. Пар окутал лицо.

Лёгкий костюм, найденный в глубине шкафа, пах нафталином и богатым прошлым. Он сидел чуть мешковато, но сойдёт. Я поправил воротник у зеркала в прихожей. Прохор молча протянул плащ, его взгляд говорил: «Выживай».

«Лира» оказалась не шумной молодёжной берлогой, а двухэтажным заведением с бархатными диванами, приглушённым светом и музыкой, что мягко обволакивала уютом. Я стоял у входа, переводя взгляд по залу, и почти сразу увидел её.

Анастасия стояла у высокой стойки бара, опершись на локоть. Платье — тёмное, полупрозрачное, облегающее — оставляло открытой спину до самой талии. Свет играл на контурах лопаток, на изгибе позвоночника. Она медленно размешивала соломинкой что-то в высоком бокале, беседуя с барменом, и её профиль в этом свете казался вырезанным из тёмного мрамора.

Это она называет деловой встречей, — промелькнула мысль, но я тут же загнал её поглубже.

Я двинулся через зал. Она повернула голову, заметила меня. Легкий кивок. Ни улыбки, ни приветствия. Я подошёл сбоку, без лишних слов положил руку ей на открытую спину чуть выше талии. Кожа под пальцами была прохладной и гладкой.

— Пунктуальность — твоё второе имя, — сказала она, не глядя, отхлебнув из бокала.

— Когда на кону интересная беседа — да, — я поймал взгляд бармена. — Мне то же.

Мы взяли бокалы. Музыка сменилась на что-то с упругим, навязчивым ритмом.

— Танцуем, — заявила Анастасия, ставя недопитый бокал на стойку. Это был не вопрос.

На танцполе она оказалась другой. Движения — чёткие, уверенные, без лишней суеты, но с таким скрытым напором, что пространство вокруг нас будто сжалось. Я поймал её ритм, стараясь не отставать. Ладонь на её спине скользила по шелку платья, чувствуя жар тела под тканью.

Я наклонился, губы почти коснулись её уха, чтобы перекрыть гул баса.

— Ты обворожительна, — прошептал я. Голос прозвучал чуть хрипло от музыки. — Это твой корпоративный стиль? Для переговоров?

Она откинула голову назад, посмотрела на меня снизу вверх. В её глазах, отражавших разноцветные блики, плескалась холодная, циничная усмешка.

— Да, — её ответ был таким же тихим и отчётливым. — Так проще. Вы, кобели, сразу становитесь ручными. Покладистыми. Вам кажется, что вы контролируете ситуацию.

Я притянул её чуть ближе на повороте, и она не сопротивлялась.

— Ну что ты, Настенька, — пробормотал я, и в голосе сознательно появились тёплые, приглушённые нотки. — Может, пройдём в кабинку? Поговорим. Познакомимся… поближе. Здесь всё же слишком громко для деловых переговоров.

Она на секунду задержала на мне взгляд, будто взвешивая. Потом резким, коротким движением высвободилась из объятий.

— Веди, — коротко бросила она, взяв свой бокал со стойки.

Я повёл её к лестнице на второй этаж. Там, в узком коридоре, тянулись рядком небольшие кабинки с тяжёлыми портьерами вместо дверей. Музыка доносилась приглушённо, как отдалённый гул. Я отдернул занавес первой же свободной, пропустил её вперёд.

Внутри было тесно: низкий мягкий диван, маленький столик, приглушённая лампа в виде кованого дракона. Я задернул портьеру, и шум клуба окончательно отступил, превратившись в ровный, неразборчивый фон.

Анастасия опустилась на диван, откинувшись на спинку. Её платье при таком свете казалось совсем чёрным, а кожа — почти фарфоровой.

— Ну? — она подняла бокал, сделав маленький глоток. — Я вся внимание. Начинай свою «деловую» часть, князь. Пока я не передумала.

Я опустился на диван рядом с ней, но не вплотную. Поставил свой бокал на столик. Лёд зазвенел о стекло.

— Открой секрет, Настенька, — начал я, повернувшись к ней, опершись локтем о спинку дивана. — Как заполучить такую же пушку, как у Игната? «Сокол». Или что-то на него похожее.

Она неспешно отхлебнула свой напиток, поставила бокал. Затем вынула из крошечной сумочки изящный лакированный брелок, стала медленно перебирать его гладкую поверхность пальцами, словно проверяя её на ощупь. Потом протянула его мне — это было устройство против прослушки. Я лишь кивнул, не отрывая взгляда от её рук. Она снова спрятала брелок в кулаке, щёлкнула серебряным механизмом — раздался тихий, чёткий звук.

— Официально? — она выдохнула, глядя куда-то в сторону лампы. — Отдать долг Родине. Отслужить в спецвойсках не на бумажках, а в грязи. Получить боевые награды, не за красивые глазки. И заслужить именное оружие. От лучших военных артефакторов Имперского Арсенала. Готов лет на десять?

Я усмехнулся, провёл пальцем по краю своего бокала, заставив его тихо зазвенеть.

— Шутишь, значит, Настюш. У Гильдии охотников, у вашей «семейной лавочки» — должны же быть свои лучшие артефакторы? Мастера, которые… делают нестандартные вещи для нестандартных заданий. — Я посмотрел на неё прямо. — Можешь помочь? Провести к такому?

Она покачала головой, медленно, с насмешливым сожалением.

— Нет, Лешенька. Не могу. Ты ещё низковат рангом. И репутация у тебя… хм, неидеальна. Наши топовые мастера не любят рисковать лицензиями. Им не нужны скандалы с опальными князьями. Особенно если за князьями охотятся.

Я откинулся на спинку дивана, запрокинув голову и уставившись в потолок кабинки, собираясь с мыслями.

— Тогда, может, посоветуешь кого… на стороне? Независимого. Такого, чтобы моя репутация его не испугала, а заинтересовала. И в идеале… — я сделал паузу, — чтобы он вошёл в мою личную гвардию. В перспективе.

Анастасия фыркнула, её пальцы, игравшие до этого с брелком, вдруг замерли, сжавшись.

— Ну у тебя и запросы. «Личная гвардия». Твой род вряд ли кого сейчас сможет заинтересовать такими предложениями. Ты же не отец, с его когда-то полными амбарами. Ты — изгой с долгами и клеймом.

— Не мой род, — перебил я её, голос стал тише, но твёрже. — А лично я. И помнишь брошь у сестры? Ту, что вызвала… вопросы.

Она замолчала, её пальцы замерли на краю стола, а её взгляд стал острее, анализирующим.

— Такой же чистоты материалы — из родового подземелья, — продолжил я, закидывая удочку. — Редкие, исключительные. Уникальные. И мне нужен истинный артефактор-инженер. Тот, кто жаждет экспериментировать. Кто воспринимает магию как… физику.

Анастасия откинулась на спинку дивана, скрестила руки. Её взгляд изучал меня, будто переоценивая.

— Экспериментировать… — она протянула слово. — Ну, есть у меня на примете один такой. С ним просто тяжело вести дела.

— Почему?

— Он склочный. — Она задумчиво наклонила бокал в руках — Гений, чёрт, параноик и мизантроп в одном флаконе. Берется исключительно за проекты, что кажутся ему интересными. Его привлечь можно лишь идеей или редкими компонентами — деньги сами по себе его оставляют равнодушным. Вся гильдейская и военная бюрократия вызывает у него лютую неприязнь. Живёт на отшибе, в старом цехе на Васильевском. По своим правилам.

Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

— Он может либо послать тебя на три буквы с порога, либо увлечься твоей «физикой» настолько, что забудет поесть и поспать. Рискованная игра, князь.

Я громко хлопнул ладонью по колену.

— Имя? Или как его найти?

— Его зовут Лев, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Лев Сергеевич Голованов. Ирония судьбы, да? Одно имя с твоим братом-героем. Но этот Лев — герой только в своей мастерской. И больше нигде.

Она наклонилась к лампе-дракону, и резкий свет на мгновение высветил её профиль, отбросив резкие тени на стену.

— Тебе повезёт, если он тебя не вышвырнет. Но если заинтересуешь… у него руки растут откуда надо. И мозги тоже. Он делал штуки и для диких охотников, и для контрабандистов, и для сумасшедших учёных. Главное — не говори, что ты князь. Скажи, что ты… инженер. Ищущий единомышленник.

Я кивнул, запоминая. Лев Голованов. Старый цех на Васильевском.

— Спасибо, Настя, — сказал я искренне.

— Не благодари, — Она протяжно вздохнула, глядя куда-то мимо меня. — Ты мне всё ещё должен свидание. Настоящее. Без этих… деловых переговоров.

— Обещаю, — я поднялся с дивана. — Когда всё это закончится или, когда у меня будет новая пушка.

— Какая романтика, — усмехнулась она, глядя на меня снизу вверх. — Ладно, вали уже. У меня ещё планы на вечер. И помни — о Голованове я тебе не говорила. Это твоя личная авантюра.

Я отдернул портьеру. Гул клуба снова ворвался в кабинку.

— Договорились, — сказал я, уже выходя. И добавил, улыбаясь по кошачьи: — Ты всё же обворожительна. Даже в роли гильдейского информатора.

Её тихий смешок проводил меня в шумный коридор.