Чернокнижник с Сухаревой Башни

Глава 19

Дождь стучал в стекло моего кабинета на острове. За окном бушевала серая мгла, сливая океан с небом в одну хлябь. Здесь, в сердце искусственного подземелья, царила мертвая тишина, нарушаемая лишь гудением резонаторов Голованова.

На столе передо мной лежали три стопки. Слева — распечатанные реестры «Северного Феникса», купленные Волковым через доверенного клерка в Имперском Торговом Банке. Справа — схемы отгрузок с «Загоръ-Стали» за последний год, где графа «получатель» пестрела туманными формулировками вроде «Склад № 7 для спецкомплектующих».

Я собрал все это в один зашифрованный пакет, используя шифратор, что дала Елена. Устройство размером с пачку сигарет жужжало, его экран мигал хаотичными рунами. Ввел код сеанса — «Лебединое озеро. Ложа 12» — и нажал передачу. Данные исчезли в эфире, закодированные в колебаниях мана-фона острова.

«Передал. Жду первых результатов. А.З.», — отправил я текстовое сообщение через тот же канал.

Ответ пришел через два часа. Сухой, деловой.

«Данные получены. Анализирую. Е.В.»

А дальше я помучался в ожидании почти сутки. Проверял портал, тренировался с Прохором, разбирал с Головановым чертежи нового стабилизатора. Но мысли крутились вокруг одного: что она там нашла?

Сигнал поступил глубокой ночью. Шифратор завибрировал, выводя на экран координаты и время: «Завтра. 14:00. Чайный дом «Под старым фонарем», Невский проспект, 42. Столик у окна на втором этаже. Принесите портфель с гербом».

Ровно в два я вошел в чайный дом. Запах бергамота, ванили и старого дерева. Легкий стук пианино. Поднялся по узкой лестнице, нашел указанный столик. Елена уже сидела. Перед ней стояла недопитая чашка зеленого чая, а рядом лежала папка из грубой, немаркой бумаги. Она выглядела сосредоточенной, ее глаза быстро пробегали по листам в папке, пальцы слегка постукивали по столу.

— Князь Загорский, — сказала она, не поднимая взгляда. — Присоединяйтесь, закажите чай и булочки с корицей, они здесь вкусные, да и времени нам надо много.

Я кивнул официантке, послушав совет. Взгляд не отрывал от Елены. Она отложила папку, достала планшет, включила его. На экране замерцали графики, диаграммы потоков, столбцы цифр.

— Ваши данные… они гениальны в своей наглости, — начала она, голос ровный, лекторский. — «Северный Феникс» показывает умеренную прибыль. «Загоръ-Сталь» отгружает сталь и регуляторы по госзаказу. Все банально чисто и скучно.

Она провела пальцем по экрану, увеличила один из графиков.

— Кроме услуг одной зарубежной консалтинговой организации. Видите эти символы? — Она ткнула в странную пиктограмму, похожую на спираль, вписанную в квадрат. — Это не бухгалтерский знак. Это алхимическая сигнатура «трансмутации через пространство».

Официантка принесла мой чай. Елена замолчала, ждала, пока та уйдет.

— Я свела данные, — продолжила она тише. — Суммы из реестров «Феникса» … они исчезают. Не в офшорах, не в банках-прокладках. Они уходят в магические векселя. Кристаллические депозитарные расписки на предъявителя.

Она открыла папку, вынула распечатку — изображение прозрачного кристалла, внутри которого мерцал светящийся код.

— Такой вексель — это квинтэссенция капитала. Деньги, превращенные в чистую энергоинформационную матрицу. Его можно передать из рук в руки. Его можно «погасить» только в особом месте. Месте с сильным, хаотичным геомагическим фоном. Например… в нестабильном подземелье.

Мой чай остывал, пока я помешивал сахар.

— Что значит «погасить»? — спросил я, голос прозвучал чуть хрипло.

— Значит аннигилировать, — ответила Елена, щелкнув по планшету. На экране появилась схема: кристалл-вексель, погруженный в энергопоток подземелья, и на выходе — всплеск чистой маны и… материализованный артефакт. — Капитал трансмутируется. Деньги становятся магией. Или редчайшими физическими объектами, вроде природных артефактов из частей животных, с уникальными свойствами. Это не отмывание в привычном смысле, а алхимия высшего уровня. Создание новой валюты, которую не отследить, не обложить пошлиной, которая имеет ценность в любой стране.

Она откинулась на спинку стула, впервые за встречу посмотрела мне прямо в глаза. В ее взгляде горел холодный, почти хищный азарт ученого, нашедшего подтверждение своей безумной теории.

— И у этого процесса есть центр. Аукционный дом «Винтерталь» в Цюрихе. Они специализируются на «редких исторических артефактах и магических диковинках». Через них проходят все эти векселя. Они — легальная точка входа и выхода.

Она закрыла папку, положила поверх нее планшет.

— У меня есть все логические цепочки. Графики. Совпадения сумм и энерговыбросов в кадастре подземелий. Но этого недостаточно для ИСБ или суда. Нужна физическая улика. Хотя бы один такой кристалл-вексель. Или его полный энергокод, а без этого все это — просто академическая статья по спорной экономической деятельности.

Я медленно выдохнул, смотря на дождь за окном. Картина вырисовывалась грандиозная и чудовищная. Карамышев не просто воровал. Он создал черный рынок магического золота. И мой семейный завод, мои земли, смерть брата — все это были шестеренки в его машине по трансмутации власти.

— «Винтерталь», — повторил я. — Как получить образец?

Елена достала из внутреннего кармана пиджака визитку. Простую, на толстой белой бумаге. Там золотым тиснением значилось: «Auktionshaus Winterthal. Zürich. Spezialist für historische Kuriositäten und magische Raritäten». И ниже, от руки, чернилами: «Прием предметов на оценку — каждый четверг. Требуется предварительная регистрация и доказательство происхождения лота».

— Они ждут, когда к ним придет кто-то с действительно ценным, неучтенным артефактом, — сказала Елена, положив визитку на папку. — Кто-то, кто хочет конвертировать его в такую… ликвидную магическую валюту. Вам нужно стать таким человеком. Вам нужно добыть оттуда доказательства.

Она встала, надела простое пальто.

— Моя работа здесь закончена. Дальше — ваша. Будем на связи, присылайте код и тогда скажу, что с ним делать.

Она кивнула мне и вышла, растворившись на лестнице. Я остался сидеть, держа в руках визитку. Бумага была холодной. Дождь за окном усиливался, превращая город в размытое акварельное пятно.

Остывший чай горчил. В кармане шифратор тихо вибрировал, принимая новые данные — вероятно, полный досье на «Винтерталь», которое Елена уже подготовила.

Дело выходило за рамки мести или спасении семьи. Следующий шаг к истине нужно было сделать в нейтральной Швейцарии, под сводами аукционного дома, пахнущего старыми деньгами и магией.

Своды северного подземелья давили холодной тяжестью. Влажный воздух обволакивал лицо, каждый вдох отдавался легким эхом. Мы замерли в боковой расщелине, в двадцати метрах от стального КПП. Желтый свет из-под бронированного стекла будки резал темноту, выхватывая фигуры двух часовых.

Игнат прильнул к сканирующему прибору Голованова — плоской пластине с мерцающим экраном.

— Энергосеть активна. Кристаллическая решетка тоннеля пульсирует, как жила. Частота стабильна. — Он провел пальцем по схеме, выведя на экран узлы концентрации. — Вот точки уязвимости. Здесь и здесь. Ввод резонансного импульса вызовет каскадный сбой по всей ветке.

Я кивнул, проверяя свой посох. К наконечнику Голованов прикрепил странное устройство — кристаллический резонатор, похожий на морского ежа с иглами из синего кварца.

— Импульс даст нам семь минут, — прошептал я, глядя на Прохора. — Ты готов?

Прохор сжимал в руках небольшой мешочек с темным мхом и солью — его «инструменты». Его лицо, обычно выражающее покорную озабоченность, сейчас было собрано, глаза сузились, наблюдая за движением теней от фонарей охраны.

— Готов, княжич. Только скажите.

— По моей команде, — сказал Игнат, убирая сканер и беря в руки свою винтовку, модифицированную для бесшумной стрельбы ледяными иглами. — Я дам сигнал.

Он поднял три пальца. Два. Один.

Я вскинул посох, направив резонатор на указанную точку в стене — невидимый для глаза энергоузел. Сосредоточился на потоке, на хаотичном вихре энергии вокруг кристаллической решетки. Представил, как направляю этот вихрь, как закручиваю его в тугую спираль и резко толкаю по чужой траектории.

Резонатор завизжал, иглы вспыхнули ослепительным синим светом. По стене пробежала дрожь, сыпалась каменная пыль. Где-то в глубине тоннеля, за поворотом, раздался глухой гул, похожий на подавленный взрыв. Свет в будке КПП мигнул, погас на секунду, зажегся снова. Послышались крики, приглушенные бетоном и сталью.

— Сбой! — донесся голос из рации одного из часовых. — Датчики на секторе «Гамма» бесятся! Надо проверить!

Двое охранников схватили автоматы и побежали вглубь тоннеля, туда, откуда шел гул. Будка опустела.

— Пошли, — скомандовал я, выскальзывая из укрытия.

Мы пересекли открытую площадку тремя быстрыми тенями. Игнат занял позицию у двери будки, прикрывая нас. Я присел у ее основания, достал сенсоры Голованова — маленькие, похожие на плоские камешки устройства. Прижал один к стальной обшивке. Камешек завибрировал, слился с металлом, став почти невидимым. Второй я швырнул под пулеметное гнездо, прямо в щель с низу.

Прохор тем временем действовал у мусорного контейнера рядом с будкой. Он осторожно приоткрыл крышку, заглянул внутрь. Его руки, привыкшие к тихой домашней работе, двигались быстро и точно. Он достал несколько смятых бумаг, обертку, пустую пачку от сигарет, сложил в герметичный пакет.

— Журнала нет, — прошептал он. — Только обрывки. Но вот это… — Он показал на клочок с печатью и частью текста: «…ная накл. № 17. Живой груз. Стазис-капсула. Прием…»

Судя по шуму шагов, возвращались охранники.

— Херня какая-то, — доносился раздраженный голос. — Ничего нет. Глюк системы.

— Надо докладывать…

Игнат жестом показал: «Отходить». Мы рванули обратно к расщелине. Но один из охранников, тот, что был тоньше и зорче, остановился, уставился прямо в нашу сторону. Его фонарь заскользил по камням, приближаясь к нашему укрытию.

Сердце заколотилось. Игнат медленно поднял винтовку. Я сжал посох, ища в стенах хоть какой-то резкий энерговсплеск для отвлечения.

Тогда шагнул вперед Прохор. Он выдохнул в сторону надвигающегося луча света, сжав в кулаке щепотку темного мха.

Воздух, вокруг луча фонаря вдруг загустел, стал видимым — сырая, тяжелая пелена, как в хамаме. Свет рассеялся, уперся в эту внезапную влажную мглу, осветив лишь клубящийся пар. Охранник хмыкнул, потер глаза.

— Тьфу, сырость тут. Конденсат.

Он потряс фонарем, отвернулся. — Да иди ты, система глючит, и тут пар из щелей валит. Докладывай и все.

Мы затаили дыхание, пока они прошли мимо, скрылись в будке. Прохор вытер лоб тыльной стороной ладони. На его лице я увидел лишь удивление, будто он сам не ожидал такого эффекта.

— Спасибо, Прохор, — тихо сказал я. Он кивнул, смущенно пожав плечами.

Мы уже готовились уходить, когда из самого тоннеля, из черного провала за барьером, донесся новый звук — мягкий, шипящий гул, как у рассекаемого воздуха. Из тьмы выплыла платформа на массивных колесах. Ее вел человек в защитном костюме без опознавательных знаков.

Но на платформе… На платформе стояли прозрачные цилиндры, заполненные густой синей жидкостью. Внутри них замерли фигуры. Одна напоминала диковинное дерево со светящимися пульсирующими плодами. В другой… в другой смутно угадывались контуры человекообразного существа, с кожей, покрытой корой, и волосами, похожими на струящийся мох. Третья капсула была непрозрачной, покрытой инеем, но через лед просвечивало что-то многоногое, хитиновое.

Груз не регистрировали, не сканировали. Его просто провезли мимо КПП, кивком приняв от часовых. Платформа скрылась в боковом служебном проходе, за тяжелой стальной дверью.

Мы застыли, наблюдая. Воздух в расщелине стал леденящим.

— Живой груз… — прошептал Игнат, его обычно каменное лицо исказилось отвращением. — Они торгуют жизнью — Биомагическими трофеями.

Прохор молчал, его взгляд был прикован к месту, где исчезла платформа.

— Уходим, — приказал я, голос звучал жестче, чем планировал. — Сенсоры на месте. У нас есть образцы. Теперь мы знаем, что ищем.

Мы отступили в темноту подземелья, оставляя за собой мрачный КПП. Прохор шел последним, оглядываясь. Его магия сырости рассеялась, оставив лишь холодный камень и тяжелое знание.

На обратном пути, уже в безопасной зоне, я смотрел на Прохора. Он молча проверял свой мешочек с мхом и солью.

— Сегодня ты спас операцию, Прохор, — сказал я.

Он поднял на меня глаза, в них все еще плавал шок.

— Я… просто подумал, что в сырых местах свет тускнеет, княжич. Я сделал место еще сырее. — Он помялся. — Раньше я так картошку в погребе от гнили хранил, влажность убавлял… Не думал, что…

— Думай и дальше, — перебил я. — Эта «бытовая» магия… она может то, что наша боевая или инженерная не осилит.

Игнат фыркнул, но кивнул в знак согласия, чистя ствол своей винтовки.

Мы шли молча. В ушах еще стоял шипящий звук платформы, а перед глазами плыли замерзшие силуэты в синей жидкости. Охота на контрабандистов превращалась в нечто большее. Теперь мы знали: по тоннелям Карамышева везут не только золото и кристаллы, но и чудовищ.

Я проверял калибровку нового стабилизатора портала в островной лаборатории. Голованов, весь в склянках и проводах, что-то ворчал под нос о «несбалансированных резонансах». Прохор натирал полы в углу специальным составом от плесени — его магия сырости, оказывается, требовала постоянной профилактики, чтобы не превратить наше убежище в болото.

В кармане шифратор завибрировал. Потом — еще раз, через три секунды. Короткие, настойчивые импульсы.

Я отложил инструменты, вытер руки, достал устройство. Экран горел двумя входящими сообщениями.

Первое, от «Лебединого озера».

«Нашла канал. Логистика подтверждает схему. Финансовый след ведет к «Винтерталю». Нужен физический носитель — кристалл-вексель. Есть идея, как его заполучить. Нужна встреча и ваше решение. Жду в точке «Медный всадник», завтра, 18:00. Е.В.»

Второе, с меткой «Волк» — закодированный канал Игната.

Я активировал дешифрацию. Текст выплывал медленно, по слову.

«Данные с северных сенсоров получены, расшифровал. Княжич… они везут не только вещи. В грузовых манифестах коды биомагического стазиса высшего класса. В перехваченных фразах охраны — упоминания «подопытных», «партий» и «приживаемости». Они везут даже людей. Или то, что ими было. Масштаб… другой. Жду инструкций. В.»

Я стоял, сжимая шифратор в руке. Пластик трещал под пальцами, а перед глазами воспоминания — синие цилиндры, смутные силуэты внутри.

Голованов заметил мое состояние. Он снял очки, протер линзы.

— Плохие вести, князь? Сбой в матрице?

— Не в матрице, Лев Семенович, — ответил я, голос прозвучал ровно, чужим. — В самой ситуации и общей картине.

Прохор замер с тряпкой в руке, уставившись на меня с немым вопросом. Я повернулся к ним обоим, поставил шифратор на стол, чтобы они видели оба сообщения.

— Елена вышла на финансовый канал, — сказал я, указывая на первый текст. — Нужна физическая улика, без нее — это все сказки. А Игнат… — Я перевел палец на второе сообщение. — Игнат подтвердил худшее. Контрабанда Карамышева — это не только артефакты и ресурсы.

Голованов медленно надел очки. Его лицо, обычно выражавшее лишь научное любопытство или раздражение, стало пепельно-серым.

— Подопытные… Партии… — он прошептал. — Это лаборатория вне закона. Использование секретных военных тоннелей для логистики… Это для изоляции, для скрытности и для быстрой эвакуации материалов в случае проверки.

— И для быстрой доставки «заказчику», — добавил я. — Куда угодно: на восток, на запад и все скрытно.

— Княжич… Людей… как дрова? Как вещи? — Прохор был шокирован.

— Хуже, чем вещи, Прохор, — ответил я. — Вещи можно украсть и продать. Людей… нужно сначала обосновать их пропажу, а потом их надо магически преобразовать.

Я взял шифратор, начал набирать ответы.

Сначала Игнату: «Загорский. Подтверждаю. Приоритеты смещаются. Твоя задача — продолжать мониторинг. Фиксируй все: расписания, коды грузов, голосовые отрывки. Максимум данных. Без активных действий. Ожидай дальнейших указаний. А.З.»

Потом Елене: «Загорский. Встреча подтверждена. Завтра, 18:00, «Медный всадник». Идею выслушаю. Имей в виду: контекст изменился. Грузы — биомагические, живые. Цель — не только доказать хищения. Цель — остановить конвейер. А.З.»

Я отправил сообщения. Сигналы ушли в эфир.

— Что теперь, княжич? — спросил Прохор, поднимаясь.

— Теперь, — сказал я, глядя на черный экран шифратора, где еще светились следы букв, — мы играем на двух полях сразу. Елена добывает ключ к деньгам и влиянию Карамышева. Мы, с Игнатом, собираем улики на его преступления против… человечности.

Голованов тяжело вздохнул, подошел к своей доске с формулами. Он взял мел, задумчиво провел линию, потом резко ее перечеркнул.

— Финансовая схема и биомагическая логистика… Они должны пересекаться, — пробормотал он. — Такие эксперименты требуют финансирования. Огромного. А «Винтерталь» … они могут быть не только аукционным домом, но и… заказчиком. Или спонсором.

Эта мысль повисла в воздухе, тяжелая и отвратительная.

— Значит, улика Елены может стать ключом ко всему, — заключил я. — Кристалл-вексель ведет не только к деньгам, но и к тем, кто платит за чудовищ.

Я посмотрел на Прохора.

— Готовь парадный костюм, Прохор. Завтра мне нужно выглядеть как князь, у которого есть что продать.

Потом повернулся к Голованову.

— Лев Семенович, мне понадобится устройство для дистанционного сканирования и копирования энергетических матриц. Маленькое, незаметное. Чтобы прочитать кристалл, не прикасаясь к нему.

Голованов кивнул, уже листая чертежи.

— Сделаю, миниатюрный резонансный сканер, маскируется под карманные часы.

Я вышел из лаборатории в основную пещеру, к краю воды. Темная гладь отражала свет кристаллов на потолке. Два сообщения горели у меня в голове, как сигнальные огни. Один вел в изысканный мир швейцарских аукционов, где преступление облачено в легальность и магические контракты. Другой — в смрадные глубины военных тоннелей, где жажда наживы превращает людей в монстров.

И оба этих пути сходились на одном человеке. Генерале Карамышеве.