Чернокнижник с Сухаревой Башни

Глава 12

Мы с Прохором приземлились на заросшей асфальтовой площадке перед комплексом «Чёрный Ключ». Воздух пах мочой, ржавым железом и тем специфическим запахом плесени, что въедается в стены брошенных зданий. Перед нами тянулись в полумгле длинные корпуса из тёмного кирпича, с выбитыми стёклами, похожими на чёрные провалы в черепе. Тишина была густой, плотной, нарушаемой только редким шорохом чего-то лёгкого — бумаги или полиэтилена — под порывом ветра.

Прохор щёлкнул фонарём на своём арбалете, луч света вонзился в ближайший проём.

— Ну, крысы, — пробормотал он, поправляя сумку с кристаллами через плечо. — Ничего серьёзного. Гильдия всегда так проверяет новичков? Дешёвый фарс.

Я не ответил, пристально вглядываясь в темноту. Ладонь под перчаткой была чуть влажной. Слишком тихо. Слишком… чисто для заброшенного места. Ни следов бомжей, ни надписей на стенах. Как будто его специально сохранили в таком виде.

— Скорее бы отстреляться и домой, — Прохор шагнул первым под скрипящую арку ворот. — По плану: я подсвечиваю цель и держу фланг, ты их гасишь.

Я кивнул, следуя за ним. Внутри царил полумрак. Наши шаги гулко отдавались под высокими потолками, покрытыми паутиной и копотью. Фонарь выхватывал груды прогнивших ящиков, опрокинутые стеллажи, покрытые толстым слоем пыли.

Они появились из-за груды мусора — три фигурки, размером с крупную собаку

— Твою мать, нежить! — рявкнул Прохор и выстрелил.

Нас ждали не крысы, а скелеты, собранные из костей мелких животных, скреплённые грязной синеватой магией. Они двигались рывками, с сухим шуршанием. Глазницы мерцали тусклым, болезненным светом.

Болт с глухим стуком разнёс грудную клетку первого скелета. Тот рассыпался в кучу костей, магия погасла с шипением. Второго я встретил ударом посоха, заряженным крошечным импульсом из карманного кристалла. Кости треснули, словно сухие прутья, и существо рухнуло. Третьего Прохор добил контрольным в «голову».

Тишина снова воцарилась, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием. Прохор опустил арбалет, по лицу его пробежала ухмылка.

— Легкотня. И это называют «крещением»? Будто детей пугают.

Напряжение у меня внутри сжалось в тугой, холодный узел. Я медленно поворачивался, вглядываясь в темноту за пределами луча фонаря.

— Слишком легко…

Земля под нашими ногами дрогнула, с влажным шорохом, будто ворочалась гигантская гнилая простыня. И из-под груды мусора, из тёмных углов, из провалов в полу начали подниматься они.

Зомби. Полуразложившиеся, с обвисшей кожей землистого цвета, в лохмотьях когда-то рабочей одежды. Их глаза были мутными, а из открытых ртов доносилось булькающее, хриплое дыхание. И их было не три. Не пять. Они поднимались десятками, заполняя пространство между колонн, выползая из-под земли, отрезая путь к отступлению.

— Что за… — голос Прохора сорвался на фальцет. — Что это?!

Первая волна навалилась почти сразу. Часть двинулась прямо на нас, медленно, но неотвратимо, а другие поползли по флангам, пытаясь обойти, окружить.

Я взмахнул посохом, выбросив широкую, ослепляющую вспышку. Несколько передних замерли, зашипели. Прохор выстрелил почти в упор — болт вошёл в глазницу и вышел затылком, но зомби лишь дернул головой и продолжил движение.

— Им башка не нужна! — закричал Прохор, отступая ко мне спиной.

— Продолжай стрелять! Сбивай с ног!

Мы встали в условный круг. Луч фонаря метался, выхватывая из тьмы всё новые и новые лица — искажённые, бездушные. Они наступали волнами. Первую мы отразили — я разрядил кристалл в плотную группу, и разряд, прыгая от тела к телу, уложил штук пять. Прохор методично стрелял в ноги, и поверженные зомби ползли за нами, хватая за сапоги.

Но они поднимались снова. Те, что падали. И из тьмы выходили новые.

— Их… их слишком много! — в голосе Прохора прозвучала паника. Он судорожно рылся в сумке, роняя запасные болты. — Это не крысы! Это западня!

Он уронил арбалет, и его пальцы нащупали на груди гильдейский жетон. Он вырвал его, с силой нажав на центральную вставку.

Жетон вспыхнул алым.

— Группа новичков под угрозой уничтожения! — закричал он, почти рыдая, в устройство. — «Чёрный Ключ»! Требуется срочная поддержка! Срочн…

Его крик оборвался. Массивный, полуразложившийся зомби в робе грузчика вынырнул прямо перед ним и занёс обрубок трубы. Прохор инстинктивно пригнулся, удар пришёлся по плечу, сбив его с ног. Жетон вылетел из пальцев и со звоном покатился по бетону, светясь, как сигнальная ракета.

Я рванулся к нему, отсекая посохом костлявые руки, тянущиеся к лежащему Прохору. В ушах стоял гул — шипение нежити, крик напарника, стук собственного сердца. Мысль пронеслась, холодная и чёткая: это не случайность. Кто-то заранее подготовил ловушку из ритуальной, подлой магии. Некромантия низкого уровня, поставленная на поток.

— Вставай! — я рывком поднял Прохора за шиворот. Он хватался за ушибленное плечо, глаза были полы ужаса. — К стене! Отступаем к входу!

Но путь к входу уже был перекрыт плотной стеной тел. Они сжимали кольцо. Фонарь Прохора разбился при падении, и нас поглотила почти полная тьма, нарушаемая лишь тусклым свечением глаз нежити и алым миганием потерянного жетона где-то в пыли.

Я втолкнул Прохора за спину, в узкий проём между ржавым станком и стеной, и развернулся лицом к надвигающейся тьме. В руке посох казался беспомощно тонким. В кармане оставался один кристалл, уже наполовину истощённый.

Снаружи, сквозь рёв нежити, донёсся новый звук — нарастающий гул мотора. Ответ на сигнал бедствия. Но успеют ли?

Передняя шеренга зомби, словно по команде, сделала шаг вперёд, и я понял, что это только начало.

Костлявые пальцы уже хватали воздух в сантиметре от моего лица, когда с крыши раздался хлопок.

Сухой, резкий, как удар плетью. В левом глазу переднего зомби вспыхнула крошечная голубая точка, и его череп вместе с половиной шеи просто испарился в облачко черноватой пыли. Труп рухнул.

Второй хлопок. У зомби справа, тянувшегося к Прохору, исчезла голова. Тело замерло и повалилось на бок.

Третий выстрел, в плотной стене тел образовалась брешь.

Сверху, с края крыши ближайшего корпуса, спрыгнула тень. Человек приземлился с глухим стуком, слегка согнув колени, и тут же, не выпрямляясь, вскинул к плечу длинную, приземистую конструкцию, больше похожую на инструмент, чем на оружие. Раздался четвёртый хлопок. У зомби, пытавшегося заполнить брешь, разорвало колено. Существо рухнуло, загородив собой проход.

Человек выпрямился и пошёл к нам неспешным, почти раздражённым шагом, игнорируя окружающую нежить. Ему было под сорок, с седеющей щетиной на жёстком лице и короткими, колючими волосами. Шрам рваной чертой рассекал левую бровь. Одежда — потрёпанная полевая форма цвета хаки, без единого знака отличия, только следы грязи и грубых латок. Взгляд, скользнувший по нам, был усталым, холодным и оценивающим, как у ветеринара на скотобойне.

Он методично и расслабленно, вскидывал винтовку — ствол её слабо светился изнутри синим после каждого выстрела — и бил наверняка. Уже не в голову, а в колени, в таз, в позвоночник. Каждый его выстрел калечил, создавая живые баррикады из падающих тел, которые сбивали темп всей атаки. Нежить спотыкалась, падала, и навал захлебнулся.

Он подошёл вплотную, остановившись так, что мы оказались у него за спиной. От него пахло оружейной смазкой, холодным металлом и… мятной жвачкой.

— Сигнал бедствия от новичков на «крысином» заказе, — его голос был низким, хрипловатым, без единой нотки сочувствия. — Приехал — ан нет, тут вам целый некрополь подсунули. — Он вскинул винтовку, почти не целясь, и хлопком отстрелил руку зомби, пытавшегося схватить его за плечо. — Гильдия подставу подсунула, а мне с мажорами нянчиться. — Игнат Волков, дикий охотник — представился он.

Он повернул голову, бросив на нас беглый, уничижительный взгляд. Его глаза остановились на моём посохе, на дорогом, хоть и потрёпанном, плаще Прохора.

— Доложить ситуацию, — рявкнул он, перезаряжая винтовку быстрым движением руки — какой-то блок с синим кристаллом внутри щёлкнул на место. — Прострелю путь к отходу, и чтобы духу вашего здесь не было. Мне за вас премию не платят.

Прохор, всё ещё держась за плечо, открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебил, голосом намеренно ровным, докладным, как на совещании:

— Аномалия искусственного происхождения. Поведение нежити скоординировано, что исключает естественное зарождение. Источник некротической энергии — вероятно, центр главного корпуса. — Я кивнул в сторону самого высокого здания в глубине комплекса. — Отход — запоздалое решение. Они уже блокируют все видимые выходы. Уход сейчас приведёт к преследованию по открытой местности.

Волков, уже собрался разворачиваться, чтобы указать на пробитую им брешь, замер. Он медленно, поворачивая только голову, снова посмотрел на меня. На сей раз его взгляд был не оценивающим, а пристальным, сканирующим. Усталые глаза сузились, скользнули по моему лицу, по рукам, сжимающим посох.

— Искусственного, говоришь? — переспросил он, и в его голосе исчезла часть раздражения, осталась только холодная гранитная грань. — Центр корпуса… Логично. Там мог быть старый ритуальный отстойник. — Он резко дёрнул плечом, сбивая очередную костлявую лапу. — Ты, мажор, хоть головой-то работать умеешь. Редкость.

Он больше не предлагал бежать. Он снова вскинул винтовку, но теперь его выстрелы стали ещё более прицельными. Он бил чтобы создать коридор — вглубь, туда, куда я указал.

— Ладно, — бросил он через плечо, и его слова рубили воздух, как пули. — Раз уж вляпались — давайте по-взрослому. Я прикрываю. Ты, раненый, — он кивнул на Прохора, — держись в середине, свети что есть. А ты, думающий мажор, — его взгляд упёрся в меня, — веди к своему «источнику». И давай без геройств. Мне потом бумаги из-за вас разгребать.

Волков, хмыкнул, глядя на мою сторону коридора, где зомби уже снова сползались в плотную массу.

— Ладно, — пробормотал он, словно соглашаясь с неприятной, но неизбежной необходимостью. — Раз уж приехал. Сидеть в осаде — не наш метод. План: бить в цель, а не прятаться. — Он резко повернулся ко мне, ткнув пальцем в грудь. — Ты, скрипящий мозгами, прикрываешь левый фланг. Видишь кучу — бей по ней своей «палкой», не жалей энергии, разгоняй. — Голос его стал отрывистым, командирским. Потом взгляд перешёл на Прохора, который замер, прижимая к себе арбалет. — А ты, раненый, держись справа от меня. И, ради всего святого, не подстрели меня случайно. Свети, если что есть. Иду на прорыв к источнику.

Не дав нам ответить, он сорвался с места. Его бег был размеренным и четким — короткие, мощные шаги, корпус чуть вперёд, а винтовка была продолжением руки.

Первая же группа зомби, пытавшаяся преградить путь, встретила не одиночный выстрел. Волков, не останавливаясь, выбросил вперёд левую руку. С его ладони, обтянутой чёрной перчаткой, сорвался плотный, почти черный импульс магической силы, похожий на удар кувалды по воздуху. Волна ударила в три фигуры, и они полетели назад, ломая собственные кости о бетонную стену, и замерли.

— Слева, кучка! — бросил он, не оглядываясь.

Я повиновался, вскинув посох. Мне не нужно было копить силу — только направить. Я вцепился взглядом в скопление из пяти зомби у груды бочек. Энергия из карманного кристалла рванулась через дерево, и кончик посоха ослепительно брызнул синим светом. Разряд ударил площадью, как шоковая волна. Зомби отшвырнуло, они закрутились, падая и путая ряды других.

— Неплохо, — проворчал Волков, уже расчищая себе путь очередным «толчком». — Экономь энергию. Следующая — правее.

Мы двигались. Волков бил магией точечно и эффективно: оглушающие хлопки, толчки, короткие вспышки ослепляющего света. Его стиль был грязным, прикладным, созданным для войны, а не для дуэлей. Я старался следовать его командам, благо, его указания были чёткими: «Колонна!», «Окно!», «Под ноги!». Прохор, бледный, но собранный, щёлкал своим дешевым фонариком, освещая тёмные углы и сбивая с толку отдельных тварей.

Слаженность рождалась на ходу, сырая, но работающая.

Мы ворвались в центральный корпус — огромный цех с пустыми стеллажами, уходящими в темноту. И в самом центре, на полу, мерцала пентаграмма. Странный алтарь — бесформенная глыба чёрного, пористого камня, испещрённая тусклыми рубиновыми прожилками. От неё исходила тягучая, некротическая волна. Вокруг валялись десятки тел — старый костяной и трупный материал, ещё не активированный.

Волков, не сбавляя шага, направил к ней свою винтовку.

— Всем отойти! Заряда хватит, чтобы эту дрянь в пыль…

Он не договорил.

Из-за высоких стеллажей, с трёх разных сторон, ударили сгустки сконцентрированной энергии. Багровые, с шипящим краем, точные как лазер, не такие как у нас.

Один врезался в пол в полуметре от моей ноги, оставив дымящуюся вмятину. Два других Волков принял на щит, мгновенно возникший на его левом предплечье с коротким треском магического поля. Щит дрогнул, зашипел, но выдержал.

Из-за стеллажей вышли трое. В тёмных, обтягивающих комбинезонах без опознавательных знаков. Маски на лицах — гладкие, полированные поверхности, отражающие искажённый свет. В руках — короткие, похожие на автоматы, жезлы. Их движения были синхронными, профессиональными.

Волков отскочил за упавший металлический шкаф, утянув меня за собой. По его лицу пробежало недовольство и потом холодная переоценка всей ситуации.

— Это не нежить! — выдохнул он, уже перезаряжая винтовку. — Боевые маги. Засада на засаде.

Один из магов жестом приказал двум другим. Они начали фланговый обход, чётко, без суеты, отрезая меня от Прохора и от укрытия Волкова. Их жезлы были направлены на меня. Багровые прицельные лучи скользили по краю шкафа, ища брешь.

Волков выглянул на долю секунды, увидел их манёвр, и опять скорчил недовольную мину.

Он швырнул в сторону мага в центре светошумовую гранату. Та вспыхнула ослепительным белым, заставив врага на мгновение замереть. Этого хватило.

Волков перекатился ко мне, его спина прижалась к ржавому металлу телеги. Он, прищурившись смотрел на меня.

— Так-так… — прошипел он, и в его голосе зазвучала горечь старой собаки, которой снова подсунули пустую кость. — Значит, меня не как няньку подставили. — Он резко высунулся, дал короткую очередь из винтовки, заставив двух фланговых искать укрытие. — Меня, старого «Стервятника», подогнали как свидетеля-стрелочника. Чтобы потом сказать: «Волков, псих-одиночка, сорвался и новичков порезал на задании». Чисто. Грязно. — Он повернул ко мне голову, и в его взгляде читалось что-то вроде мрачного уважения. — Понял, княжич, во что играет твой род?

Теперь он бился за свою жизнь, за свою репутацию, за право не стать козлом отпущения в чужой, грязной игре.

— Прохор! — рявкнул Волков, не глядя. — Подай голос!

— Я… я здесь! — донёсся испуганный голос справа, из-за развалившегося конвейера.

— Жив — молодец. Теперь слушай. На счёт три, кричи как резаный и брось вон ту тушку, — он кивнул на ближайшего расползшегося зомби, — в проход между четвёртым и пятым стеллажом слева. Княжич, ты — как только крикнет, бьёшь туда же, но не в тушку, а в потолок над ней. Всю оставшуюся дурь из своего запаса. Понятно?

Я кивнул, пальцы уже сжимали почти пустой кристалл.

— Три… два… — Волков тихо считал вслух. Он выждал паузу, пока маги перегруппировывались. — НАЧАЛИ!

Прохор, заглушая страх, издал душераздирающий вопль и швырнул обмякшее тело зомби в указанный проход. Я вскочил на колено, вскинул посох и выжал из кристалла всё, что оставалось — широкий, размытый веер энергии. Он ударил в потолок над проходом. С потолка, ржавого и ветхого, обрушился шквал металлических панелей, пыли и балок.

Маги, застигнутые врасплох шумом и обвалом, рефлекторно отпрянули, их строй нарушился.

В этот момент Волков сделал то, чего они не ждали. Он разрядил всю обойму своей винтовки в чёрную глыбу-очаг в центре зала.

Синие сгустки энергии впились в неё. Камень затрещал, рубиновые прожилки полопались с серией хлопков. И окружающая нежить, которая до этого замерла в нерешительности, взревела.

Лишённая управляющего контура, но всё ещё переполненная дикой энергией, стая обратила свою ярость на ближайший источник жизни — на боевых маглов.

— Теперь! — крикнул Волков, уже меняя кристалл в своей винтовке. — По тому, что останется! Работаем!

Чёрно-зелёное пламя вспыхнуло почти беззвучно. Вначале оно накинулось на раненого мага, упавшего на колени. Его маска оплавилась первая, потом комбинезон, плоть, кости. Всё обратилось в горстку пепла за пару секунд. Затем на того, что лежал неподвижно после нашей атаки и ярости обезумевшей нежити. Там, где он лежал, остались лишь тёмные пятна на бетоне да стойкий запах трупной гнили и горелой кости.

Последний маг исчез в темноте прорехи в стене ещё до того, как вспыхнул его товарищ. Ни следов, ни улик.

Тишина, навалившаяся после этого, была гуще и зловещее любого шума. Только потрескивание догорающих обломков да тяжёлое дыхание Прохора, который сидел на корточках, уставившись в пустое место, где секунду назад был враг.

Волков стоял неподалёку. Он методично, с глухими щелчками, разбирал свою винтовку, извлекал потухшие синие кристаллы, засовывал в поясные подсумки. Движения были резкими, но точными. Ни тряски в руках, ни взгляда в сторону пепла. Как будто он просто заканчивал уборку после неприятной, рутинной работы.

Я подошёл к нему. Сапоги хрустели по осколкам и пеплу.

— Вы сказали — игры моего рода, — начал я, голос звучал хрипло от напряжения и пыли. — Это игра против нас и у меня есть год, чтобы выиграть.

— И что? Идёшь в Синод жаловаться? Подавать в суд? — в его голосе сквозил усталый сарказм.

— Не в политику нужно играть, — сказал я твёрже. — А воевать. Как вы сегодня.

Тут он наконец взглянул на меня. Уголки его глаз были изрезаны морщинами усталости и недоверия.

— Предлагаешь нанять? — он фыркнул, закончив с винтовкой и пристегнув её к спине. — Я дорого стою, княжич. Да и с командной работой, как видишь, не особо дружу. Предпочитаю работать один. Меньше мороки, меньше предательств.

— Я не предлагаю наём, — перебил я его. — Я предлагаю союз.

Он замер, рука уже тянулась к карману за самокруткой.

— Вам уже вписали в могилу «стрелочника», — продолжал я, глядя ему прямо в лицо. — Им плевать, что вы просто пришли на вызов. Вы для них — удобный виновник. А я… — я сделал шаг вперёд. — Я помню, кто пришёл на вызов. И кто прикрыл спину, когда понял, что на кону не только наша шкура. Мне нужен человек, который умеет видеть засаду до того, как в неё попадешь. И давить врагов как крыс.

Волков вытащил измятый кисет, начал набивать табаком тонкую бумажку. Его пальцы двигались автоматически. Он смотрел то на меня, то куда-то в темноту за моей спиной, будто оценивая обстановку на предмет новых угроз. Тишина затянулась. Прохор за нашими спинами закашлял, пытаясь встать.

— Год, говоришь? — наконец произнёс Волков, прикуривая самокрутку. Кончик её затлел тусклым красным огоньком в полумраке. Он затянулся, выпустил струйку едкого дыма. — Смешно. Ладно, княжич.

Он повернулся ко мне, и в свете тлеющей самокрутки его лицо казалось вырезанным из старого, потрёпанного дуба.

— Один пробный выезд. На твоём следующем заказе. Посмотрю, не труслив ли ты, как те, кто на тебя охотится. — Он снова затянулся. — А там видно будет.

Он промолчал, развернулся и пошёл прочь, в сторону пролома в стене, что вёл на пустырь. Его тень на мгновение вырисовалась на фоне грязного ночного неба Петербурга, а затем растворилась в темноте. Ни кивка, ни прощания.

Я смотрел ему вслед. В груди клокотала смесь адреналина, усталости и жгучего, нового понимания. Игнат Волков. «Стервятник». Циник, чья репутация была его единственным капиталом. Профессионал, которого система уже готова была выбросить и обвинить. Человек без иллюзий. Идеальный третий. Теперь у нас был общий враг. «Железный Волхв» переставал быть просто названием в реестре. Он обретал плоть, кости и стальные мышцы.

В кармане грубо завибрировал гильдейский жетон. Я вытащил его. На поверхности, поверх стандартного уведомления о «частичном выполнении» контракта, горело личное сообщение.

«Алексей, что там у вас случилось? Сигнал SOS, сбой в назначении контракта… и в системе стоит отметка, что задание выполнил Игнат Волков.»

Я прочитал дальше, и кровь похолодела, а разум, наоборот, прояснился до ледяной остроты.

«Если он рядом — не упусти его. Он лучший тактик на всём Северо-Западе. И, кстати, по-вашему «заказу на крыс» … кто-то внёс правку в категорию угрозы за час до вашего выезда. Ищу падлу. Берегите спину. — Анастасия.»

Я сжал жетон в кулаке, чувствуя, как его холодный металл впивается в ладонь. У врага везде есть свои люди.

Я обернулся к Прохору, который, хромая, подбирал свой арбалет.

— Всё, — сказал я, и голос прозвучал тише, но твёрже, чем когда-либо. — Пошли спать, утро вечера мудрее.