Бумажная империя 6

Глава 6

Мой слух резанула знакомая фамилия и я тут же стал серьёзным.

— Что вы имеете ввиду? — нахмурился я. — Вы встретили там Долгопрудного?

Хвалынский немного растерялся от моей внезапной перемены:

— Ну не совсем встретил, просто видел его мельком.

— Виктор Григорьевич, вы уверены? — машинально подался я вперёд, заставив его даже чуть отступить.

— Даниил, что случилось? Он не должен был там быть? — нахмурился Хвалынский.

— Пожалуйста, это очень важно. Вы уверены, что это был именно Долгопрудный? — с нажимом спросил я.

Всё моё нутро кипело и горело. Всё дело в том, что матч, про который говорит Хвалынский, проходил в тот самый день, когда я заявился в поместье Долгопрудного с внезапным визитом.

— Уверен, Даниил, — хмуро ответил он. — Его раны на лице после покушения ни с чем не перепутать.

Если в тот день он был в Лондоне, то чей голос я слышал там, в поместье? И тут меня прострелило осознание: тот пластиковый щелчок, что я слышал в конце разговора Долгопрудного со слугой — это был звук кладущейся на базу телефонной трубки. Слуга просто разговаривал со своим хозяином по громкой связи! Именно поэтому я не увидел Долгопрудного в комнате, когда слуга выходил.

Я резко обернулся и не заметил среди гостей Распутина. Также не было и Гончего с Мечниковым.

Твою мать, неужели они решили действовать⁈

Стараясь сохранять спокойствие и не вызывать подозрений, я медленно вышел из зала, а затем бросился к кабинету. Схватившись за ручку, я услышал грозный голос Гончего, который явно вёл допрос с пристрастием. Да что они вообще творят, идиоты⁈

— Станислав, это не он, — распахнув дверь, выкрикнул я. — Прекратите!

— Ещё как он! Этот проныра шастал по неотремонтированной части и фотографировал там всё, — злобно прорычал глава моей охраны. — Вы только гляньте на эту журналистскую рожу. Да от неё жёлтой прессой за километр несёт.

Вот ведь блин. Гончий поймал настоящего шпиона. С одной стороны мне очень приятно, что он столь профессионален и так быстро и легко вычислил крота, но с другой — именно этого крота не нужно было вычислять.

— Много успел наснимать и всего увидеть? — грозно спросил я.

— Не знаю, но с учётом что прошло уже два часа, то думаю — более чем, — рявкнул на перепуганного Леонида тот.

Отлично. Значит материал есть. Нужно теперь как-то аккуратно отпустить его да так, чтобы он не понял, что его используют.

— Так жаль ломать ему руки, — задумчиво произнёс я. — Ведь прошлая его статья мне действительно понравилась.

— Руки⁈ Да господи помилуй, зачем же ломать⁈ — воскликнул журналист, но тут же замолк, едва Гончий посмотрел на него.

— Как вам у меня в поместье, Леонид? Понравилось? — внезапно спросил я его.

— О-оч-чень, — заикаясь, закивал он.

— Жалко, что чиновники не хотят, чтобы я восстановил его целиком. Они считают, будто в заброшенном виде оно смотрится лучше, — грустно развёл я руками.

— К-конечно ж-жаль, — вновь закивал перепуганный журналист.

— Леонид, хватит вам трястись. У нас сегодня праздник, так что никто вас калечить не будет, — спокойно сказал я, на что Гончий недовольно посмотрел на меня. — Но наказать вас всё-таки надо.

— Н-наказать⁈ — испуганно воскликнул он, уже подумав, что его просто отпустят.

— Конечно же, — хищно посмотрел я на него. — И вашим наказанием будет…

— Даниил, неужели ты всерьёз отправил его работать официантом? — возмутился Гончий. — Это всё равно что лису запустить в курятник.

— Абсолютно серьёзно, — кивнул я. — И с чего ты взял, что это и не было моей целью?

Он удивлённо посмотрел на меня, а затем тихо буркнул:

— Можно было и предупредить.

— Да к чёрту этого журналиста, есть информация куда важнее: Распутин — не наш злодей! — воскликнул я, резко меняя тему.

— С чего ты так решил? — раздался ледяной голос Сергея Олеговича, стоящего в дверях в сопровождении Мечникова, который был растерян не меньше князя.

Это выглядело словно сцена из дешёвой комедии, вот только никому не было смешно.

— Полагаю, вам следует мне кое-что объяснить и сделать так, чтобы я поверил в это, — сухо произнёс Распутин, пройдя в кабинет.

Но вводить его в курс дела никто не спешил. В глазах Мечникова и Гончего он всё ещё был главным подозреваемым.

Вот только я уже знал на сто процентов, что Распутин не при чём. Именно поэтому, не стесняясь спросил:

— Почему машина с краденным артефактным оружием заезжала на ваш склад? И зачем вы солгали мне, что не знаете кому принадлежит тот склад?

Распутин безэмоционально посмотрел на меня и вальяжно сел на отреставрированный диван.

— Это допрос? — поднял он бровь, окинув взглядом стоящих вокруг него людей.

— Это вопрос, — спокойно ответил я.

— Тогда и вы ответьте на мой, — невозмутимо сказал он. — Какого чёрта происходит и почему я должен что-то вам объяснять? Мой бизнес вас не касается.

— Даниил, да тут всё очевидно! Зачем нам вообще разговаривать с этим человеком⁈ — возмутился Всеволод Игоревич. — Необходимо задерживать его и вызывать Меньшикова.

— Ты что себе позволяешь? — вспыхнул Распутин. — Кажется, дружба со скрывающимся менталистом не пошла тебе на пользу.

Мечников слегка растерялся от этого заявления:

— Откуда ты…

— Я знаю всё про всех, — с нажимом сказал тот, обведя нас взглядом. — И не думайте, что от меня укрылось то, чем вы занимаетесь последнее время.

— Даниил, один приказ и я… — прорычал Гончий, готовый вцепиться в глотку Распутина, словно бойцовский пёс.

Атмосфера в кабинете накалилась до предела и пожар мог вспыхнуть в любую секунду. Пора было брать ситуацию под свой контроль.

— Тихо! — властно приказал я.

В воздухе повисла звенящая тишина.

— Долгопрудный завладел империей Волка и поставляет контрабанду через ваши логистические компании, — строго сказал я, посмотрев на Распутина. — Нравится вам это или нет, но вам придётся ответить на наши вопросы. Сейчас мы все в одной лодке, вот только нам не принадлежат фирмы, замешанные в государственной измене, а у вас — есть.

Распутин смотрел на меня, страстно желая испепелить взглядом. Но он прекрасно чувствовал, что я говорю абсолютно серьёзно.

Но он ничего не успел сказать, потому что раздался голос Мечникова:

— Даниил, ты ошибаешься. Это не может быть Долгопрудный. Его едва не убили прямо у тебя на глазах, если бы не ты…

— Если бы не я, то этого нападения бы не случилось, — парировал я. — Вернее оно бы случилось, но в другом месте и при других обстоятельствах. Это было представление для одного зрителя и им был я.

— О чём ты говоришь⁈ — вмешался Гончий. — Хочешь сказать, что это была постановка и он сам на себя напал⁈

— Именно, — кивнул я. — Мы играем против гениального стратега и подобный ход — в его стиле. Кто в здравом уме после покушения будет подозревать его?

Все молчали.

— Вот именно, — продолжил я. — Все детали указывали на Долгопрудного с самого начала и мы когда-то даже подозревали его, но после покушения никто всерьёз его не рассматривал.

— Детали? — нахмурился Мечников.

— Он всегда был рядом с оружейным заводом. Карамзин считал, что Долгопрудный — мелкая пешка, которой он крутит и помыкает как ему вздумается. Но всё это время именно Долгопрудный держал ситуацию под своим контролем и крутил Карамзиным как ему выгодно. Именно он договорился с англичанами, чтобы те подговорили Волка избавиться от Карамзина, — объяснял я свои догадки. — Всё было спланировано с самого начала. Все мы были фигурами на его шахматной доске и он продумал каждый ход до последнего.

Сделав паузу, я прошёл к столу и, сделав глоток воды, продолжил:

— Я долго не мог понять кто прислал документы, подтверждающие причастность Карамзина к контрабанде в мою газету. Это точно был человек, приближённый к самому Карамзину, кто-то, кому тот доверял.

— И зачем Долгопрудный сделал это? — нахмурился Гончий.

— Тем самым он уничтожил репутацию Карамзина и цена на оружейный завод упала на самое дно, после чего Долгопрудный «благородно» приобрёл его, помогая вдове Льва Александровича, — как само собой разумеющееся сказал я.

— А убийство Волка? — поинтересовался уже Мечников.

Задумавшись, я высказал своё предположение:

— Полагаю, что тут его план дал сбой и всё из-за меня. Учитывая то, как рьяно некто искал флешку с компроматом, что я нечаянно обнаружил в кабинете Карамзина, то это выбивалось из продуманной партии Долгопрудного. Он знал о том, что Карамзин держал Волка на коротком поводке за счёт собранного компромата и хотел забрать криминальную империю без крови, просто переманив людей и шантажом выдавив Волка.

— Но ты нашёл компромат первым, из-за чего Волк погиб, — сказал Гончий, а я тем временем недоверчиво взглянул на Мечникова, который застрелил Волка, чтобы явно что-то скрыть от меня. Впрочем, это уже совсем другая история.

— А ещё я нашёл компромат на самого Долгопрудного, — вернулся я к главному. — Просто мы не связали те документы с ним. Карамзин оказался не так прост и понял, что кто-то пытается завладеть всем его криминальным бизнесом и планомерно собирал доказательства этого.

Лёд тронулся. Мои аргументы и доводы были слишком убедительны, чтобы не поверить.

— Ну и самая главная деталь, — улыбнулся я. — Та самая, в которой скрывается наш дьявол. Чай с молоком.

— Что? Ты серьёзно? — не выдержал и фыркнул Мечников.

— Абсолютно, — кивнул я. — На приёме у Мечникова я лично видел, как Долгопрудный пил чай с молоком. Точно так, как делает наш таинственный злодей.

— Это не доказательства, — скривил губы лекарь. — Это — лишь теории и догадки. Всё очень натянуто и нет ни единой весомой улики. С чего ты взял

— Десять минут назад я узнал о том, что в то время, когда я был в поместье Долгопрудного и его слуги уверяли меня о том, что он находится на процедурах, на самом деле он был в Лондоне и встречался с вашим английским другом Джеймсом, — ответил я, чуть усмехнувшись. — И мы бы никогда об этом не узнали если бы не случайность и любовь к футболу одного аристократа.

Мечников слегка покраснел, вспомнив события того вечера.

— Даже если это так, то всё равно всё звучит слишком сложно, — хмыкнул Гончий.

Но внезапно ответил ему Распутин:

— Для Долгопрудного — нет. Он самый гениальный шахматист, кого я знаю. Если кто-то и смог бы провернуть подобное — то только он. Я давно наблюдаю за ним и его действиями. С тех самых пор, когда он хотел занять место Васнецова в моём бизнесе и использовать мои каналы поставок для контрабанды.

Распутин посмотрел на меня и легонько кивнул, давая понять что помнит, кто тогда спас его бизнес от подобного.

— Но это никак не объясняет что машина с артефактным оружием делала на ваших складах, — прожигающе посмотрел на Распутина Гончий.

— Да, больше походит на то, что ты продолжаешь выгораживать его, никак не желая признавать, что злодеем оказался твой бизнес-партнёр и отец твоей… — Мечников осёкся, не договорив свою мысль до конца, но всем всё было и так ясно.

Повисла неловкая пауза. Понятно. Вот и вырвались наружу истинные мысли. Не сомневаюсь, что Гончий считает также, просто не может позволить себе озвучить это. Честно говоря, сейчас мне было плевать на чужое мнение, потому что я наконец-то узнал имя своего врага и осталось лишь найти способ доказать это всем остальным.

Распутин, после сказанного Мечниковым, как-то иначе взглянул на меня. Несмотря на подозрения, он был абсолютно невозмутим.

— Так уж и быть, я отвечу на ваш вопрос, — внезапно сказал он, нарушив тишину. — Да, я прекрасно знаю о том, что артефактное оружие проходит через мои склады.

Все удивлённо посмотрели на него.

— И в этом нет ничего незаконного, — продолжил он. — Именно мои фирмы занимаются поставкой вооружения для армии, находящейся в Европе.

— Зачем вы мне соврали? Почему не сказали сразу? — спросил я.

— А почему я должен об этом говорить? Это секретные поставки, которых нет ни в одних документах, — холодно ответил он.

— Но ведь я видел лишь одну машину, ту самую, в которую загружали определённые кейсы, — нахмурился я.

— Фургоны всегда следуют через разные склады и разными маршрутами, — заметил Распутин. — Или вы думаете, что перевозка артефактного оружия настолько же примитивна, как доставка газет?

Это был камень явно в мой огород.

— Повторять свои ошибки и подставляться под удар, делая подобное открыто я не собираюсь, — холодно закончил он и я прекрасно понял, что он имеет в виду случай с убийством его жены. Скрывая всё это, он защищает Алису.

В глазах Мечникова и Гончего читалась лёгкая растерянность. Их вера в то, что злодей именно Распутин, пошатнулась. Сейчас они впервые всерьёз задумались над тем, что Долгопрудный действительно может быть причастен.

— Полагаю, что доказывать что-либо Даниилу мне не нужно, — вновь заговорил Распутин и достал из кармана свой телефон.

Выключив, он протянул его Мечникову и добавил:

— Поехали.

— Куда? — удивился тот.

— На склад, — понял я замысел Распутина. — Сергей Олегович хочет, чтобы вы вместе с ним немедленно обыскали то место в поисках улик. Он будет вместе с вами без телефона и не сможет никого предупредить об этой внезапной вечерней проверке.

Он одобрительно кивнул, подтверждая мои слова, а затем обратился ко мне:

— А вас, Даниил, я тогда попрошу присмотреть за Алисой и сопроводить её домой.